Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

ДЕЙ­СТВИЕ ВТО­РОЕ

Г-жа Про­ста­ко­ва (к го­стям). Одна моя за­бо­та, одна моя от­ра­да  — Мит­ро­фа­нуш­ка. Мой век про­хо­дит. Его го­тов­лю в люди.

Здесь по­яв­ля­ют­ся Ку­тей­кин с ча­со­сло­вом, а Цы­фир­кин с ас­пид­ной до­с­кою и гри­фе­лем. Оба они зна­ка­ми спра­ши­ва­ют Ере­ме­ев­ну: вхо­дить ли? Она их манит, а Мит­ро­фан от­ма­хи­ва­ет.

Г-жа Про­ста­ко­ва (не видя их, про­дол­жа­ет). Авось-либо Гос­подь ми­ло­стив, и сча­стье на роду ему на­пи­са­но.

Прав­дин. Огля­ни­тесь, су­да­ры­ня, что за вами де­ла­ет­ся?

Г-жа Про­ста­ко­ва. А! Это, ба­тюш­ка, Мит­ро­фа­нуш­ки­ны учи­те­ли, Си­до­рыч Ку­тей­кин...

Ере­ме­ев­на. И Па­ф­ну­тьич Цы­фир­кин.

Мит­ро­фан (в сто­ро­ну). По­стрел их по­бе­ри и с Ере­ме­ев­ной.

Ку­тей­кин. Дому вла­ды­ко мир и мно­гая лета с чады и до­мо­чад­цы.

Цы­фир­кин. Же­ла­ем ва­ше­му бла­го­ро­дию здрав­ство­вать сто лет, да два­дцать, да ещё пят­на­дцать. Несчётны годы.

Милон. Ба! Это наш брат слу­жи­вый! От­ку­да взял­ся, друг мой?

Цы­фир­кин. Был гар­ни­зон­ный, ваше бла­го­ро­дие! А ныне пошёл в чи­стую.

Милон. Чем же ты пи­та­ешь­ся?

Цы­фир­кин. Да кое-как, ваше бла­го­ро­дие! Малу то­ли­ку арих­ме­ти­ке ма­ра­кую, так пи­та­юсь в го­ро­де около при­каз­ных слу­жи­те­лей у счётных дел. Не вся­ко­му от­крыл гос­подь науку: так кто сам не смыс­лит, меня на­ни­ма­ет то счётец, по­ве­рить, то итоги под­ве­сти. Тем и пи­та­юсь; празд­но жить не люблю. На до­су­ге ребят обу­чаю. Вот и у их бла­го­ро­дия с пар­нем тре­тий год над ло­ма­ны­ми бьёмся, да что-то плохо кле­ят­ся; ну, и то прав­да, че­ло­век на че­ло­ве­ка не при­хо­дит.

Г-жа Про­ста­ко­ва. Что? Что ты это, Па­ф­ну­тьич, врёшь? Я не вслу­ша­лась.

Цы­фир­кин. Так. Я его бла­го­ро­дию до­кла­ды­вал, что в иного пня в де­сять лет не вдол­бишь того, что дру­гой ловит на полёте.

Прав­дин (к Ку­тей­ки­ну). А ты, гос­по­дин Ку­тей­кин, не из учёных ли?

Ку­тей­кин. Из учёных, ваше вы­со­ко­ро­дие! Се­ми­на­рии здеш­ния епар­хии. Ходил до ри­то­ри­ки, да богу из­во­лив­шу, назад во­ро­тил­ся. По­да­вал в кон­си­сто­рию че­ло­би­тье, в ко­то­ром про­пи­сал: «Такой-то-де се­ми­на­рист, из цер­ков­ни­чьих детей, убо­я­ся без­дны пре­муд­ро­сти, про­сит от нея об уволь­не­нии». На что и ми­ло­сти­вая ре­зо­лю­ция вско­ре вос­по­сле­до­ва­ла, с от­мет­кою: «Та­ко­го-то-де се­ми­на­ри­ста от вся­ко­го уче­ния уво­лить: пи­са­но бо есть, не ме­чи­те би­се­ра пред сви­ни­я­ми, да не по­прут его но­га­ми».

Г-жа Про­ста­ко­ва. Да где наш Адам Ада­мыч?

Ере­ме­ев­на. Я и к нему было толк­ну­лась, да на­си­лу унес­ла ноги. Дым стол­бом, моя ма­туш­ка! За­ду­шил, про­кля­тый, та­ба­чи­щем. Такой гре­хо­вод­ник.

(Д. И. Фон­ви­зин, «Не­до­росль»)