По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  В чём свое­об­ра­зие зву­ча­ния темы поэта и по­э­зии в твор­че­стве М. Ю. Лер­мон­то­ва?

Тема вза­и­мо­от­но­ше­ний ху­дож­ни­ка и эпохи зву­чит в сти­хо­тво­ре­нии М. Ю. Лер­мон­то­ва «Про­рок». Лер­мон­тов­ский герой уже в на­ча­ле сти­хо­тво­ре­ния об­ла­да­ет «все­ве­де­ньем», ко­то­рое дает ему право про­воз­гла­шать людям «любви и прав­ды чи­стые уче­нья». Он хочет про­бу­дить в них стрем­ле­ние к луч­шей жизни, же­ла­ние из­ба­вить­ся от «злобы и по­ро­ка». Но его гу­ман­ные ис­крен­ние слова не вы­зы­ва­ют от­кли­ка в об­ще­стве, по­гряз­шем в грехе и раз­вра­те:

В своей бла­го­род­ной мис­сии про­ро­ку при­хо­дит­ся тер­петь на­смеш­ки, уни­же­ния, же­сто­кость, из­гна­ние, но он вновь воз­вра­ща­ет­ся к людям, ведь не может от­ка­зать­ся от сво­е­го на­зна­че­ния, труд­ной и бла­го­род­ной мис­сии.

2.  Кто из «ге­ро­ев-⁠двой­ни­ков» наи­бо­лее ан­ти­па­ти­чен Рас­коль­ни­ко­ву? (По ро­ма­ну Ф. М. До­сто­ев­ско­го «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние».)

В ро­ма­не До­сто­ев­ско­го «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние» образ пред­при­ни­ма­те­ля Петра Пет­ро­ви­ча Лу­жи­на яв­ля­ет­ся одним из «двой­ни­ков» глав­но­го героя. Ка­за­лось бы, в чем сход­ство этих пер­со­на­жей, таких раз­ных во всем? Од­на­ко вгля­дев­шись более при­сталь­но, мы за­ме­ча­ем, что сход­ство между Рас­коль­ни­ко­вым и Лу­жи­ным все же есть  — оба они про­по­ве­ду­ют прин­цип «все­доз­во­лен­но­сти». Лу­жи­на не вол­ну­ют чув­ства дру­гих людей, чье-⁠то обес­че­щен­ное имя, ду­шев­ная боль. Да, чест­но го­во­ря, мно­гих из них он вы­со­ко­мер­но не счи­тал за людей  — это была чернь, до­стой­ная лишь со­жа­ле­ния и брезг­ли­во­го со­чув­ствия. Про­по­ве­дуя свою тео­рию «ра­зум­но­го эго­из­ма», Лужин до­во­дит ее до край­но­сти. Он на соб­ствен­ном при­ме­ре до­ка­зы­ва­ет, что его кон­цеп­ция гу­би­тель­на: сле­дуя ей, очень легко нрав­ствен­но пасть, по­те­рять че­ло­ве­че­ское лицо. Имен­но по­это­му он не­при­я­тен ав­то­ру и глав­но­му герою.

3.  Можно ли осуж­дать от­но­ше­ния Ф. И. Тют­че­ва с Е. А. Де­ни­сье­вой? Обос­нуй­те свою точку зре­ния.

Есть ли у нас право осуж­дать? Каж­до­му пред­сто­ит про­жить свою жизнь  — так есть ли ос­но­ва­ния у нас ста­но­вить­ся судьёй чужой? Мой ответ од­но­зна­чен: нет, не возь­му я на себя сме­лость су­дить, тем более су­дить гения.

Лю­бовь в по­э­зии Тют­че­ва  — гро­зо­вая, гу­би­тель­ная страсть. Поэту при­ш­лось ис­пы­тать такую страсть, став­шую для него роком и сча­стьем од­но­вре­мен­но.

Эта «бла­жен­но-⁠ро­ко­вая» лю­бовь про­дол­жа­лась в те­че­ние пят­на­дца­ти лет и обо­рва­лась лишь со смер­тью Елены Алек­сан­дров­ны. Она была на два­дцать три года мо­ло­же поэта, что не по­ме­ша­ло ей, по сви­де­тель­ству Ге­ор­ги­ев­ско­го, хо­ро­шо знав­ше­го обоих, ис­пы­тать «такую глу­бо­кую, такую са­мо­от­вер­жен­ную, такую страст­ную и энер­гич­ную лю­бовь, что она охва­ти­ла и все его су­ще­ство, и он остал­ся на­все­гда ее плен­ни­ком...».

Поэту суж­де­но было пе­ре­жить лю­би­мую, он го­во­рил, что с ее смер­тью он уте­рял ин­те­рес к жизни, более того, он вос­при­ни­мал жизнь без нее как на­ка­за­ние:

Лю­би­ла ты, и так, как ты, лю­бить  —

Нет, ни­ко­му еще не уда­ва­лось.

Гос­по­ди!.. и это пе­ре­жить...

И серд­це на клоч­ки не разо­рва­лось.

Стихи, по­свя­щен­ные Елене Алек­сан­дров­не,  — это свое­об­раз­ный днев­ник поэта, ко­то­ро­му он до­ве­ря­ет самые со­кро­вен­ные, ин­тим­ные тайны сво­е­го серд­ца и души. Бла­го­да­ря этой са­мо­от­вер­жен­ной и силь­ной любви, рус­ская клас­си­че­ская по­э­зия по­пол­ни­лась ве­ли­ко­леп­ны­ми ли­ри­че­ски­ми сти­хо­тво­ре­ни­я­ми. Стра­да­ния и слезы поэта вы­ли­лись в не­за­бы­ва­е­мый цикл.

4.  Про­шлое и на­сто­я­щее в оте­че­ствен­ной или за­ру­беж­ной прозе XX  — на­ча­ла XXI в. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: В. Рас­пу­ти­на, Дж. Ору­эл­ла, В. Пе­ле­ви­на.)

Тема может быть рас­кры­та через приз­му вза­и­мо­от­но­ше­ний по­ко­ле­ний. Не нами на­чи­на­ет­ся жизнь на свете и не нашим ухо­дом она за­кан­чи­ва­ет­ся. Как мы от­но­сим­ся к пред­кам, так и к нам будут от­но­сить­ся по­том­ки, беря при­мер с нас. Рас­пу­тин, раз­мыш­ляя об этом, по­ка­зы­ва­ет не­сколь­ко по­ко­ле­ний. По­лу­ча­ет­ся, что чем даль­ше, тем связи ста­но­вят­ся сла­бее. Вот в «Про­ща­нии с Ма­те­рой» ста­ру­ха Дарья свято чтит па­мять об ушед­ших. Сын её, Павел, по­ни­ма­ет мать, но то, что её вол­ну­ет, для него не самое глав­ное. А внук Ан­дрей и вовсе не по­ни­ма­ет о чем речь. Для него не пред­став­ля­ет слож­но­сти при­нять ре­ше­ние устро­ить­ся на стро­и­тель­ство пло­ти­ны, из-⁠за ко­то­рой и будет за­топ­лен ост­ров. И во­об­ще он уве­рен, что па­мять  — это плохо, без нее лучше. По­весть Рас­пу­ти­на вос­при­ни­ма­ет­ся как пре­ду­пре­жде­ние. Такие, как Ан­дрей, будут со­зи­дать, раз­ру­шая и, когда за­ду­ма­ют­ся чего же в этом про­цес­се боль­ше, будет уже позд­но: на­до­рван­ные серд­ца не из­ле­чи­ва­ют­ся. «Кто мы на этой земле  — хо­зя­е­ва или вре­мен­ные при­шель­цы: при­шли, по­бы­ли, ни про­шло­го нам не нужно, ни бу­ду­ще­го у нас нет?»  — такие раз­мыш­ле­ния вы­зы­ва­ет по­весть В. Рас­пу­ти­на.

5.  Ка­ко­вы Ваши ре­ко­мен­да­ции актёру, иг­ра­ю­ще­му роль Пугачёва в экра­ни­за­ции ро­ма­на А. С. Пуш­ки­на «Ка­пи­тан­ская дочка»? (С опо­рой на текст про­из­ве­де­ния.)

А.  М. Ска­би­чев­ский, осмыс­ли­вая образ Еме­лья­на Пугачёва, писал: «Это вовсе не зло­дей и не герой, вовсе не че­ло­век, устра­ша­ю­щий и увле­ка­ю­щий толпу оба­я­ни­ем какой-⁠ни­будь гроз­ной и без­дон­ной мрач­но­сти своей ти­та­ни­че­ской на­ту­ры, и тем более от­нюдь не фа­на­тик, со­зна­тель­но стре­мив­ший­ся к раз на­ме­чен­ной цели». При рас­кры­тии темы со­чи­не­ния, на наш взгляд, можно ре­ко­мен­до­вать актёру вник­нуть в суть при­ведённого вы­ска­зы­ва­ния. Очень важно, что образ Еме­лья­на Пугачёва раз­но­пла­но­вый: он может быть жёстким, и в тоже время ему не чуждо со­стра­да­ние; он может чув­ство­вать эй­фо­рию от успе­хов объ­яв­лен­ной им войны, и в од­но­вре­мен­но это глу­бо­ко не­счаст­ный че­ло­век, по­то­му что он сам себе уже не при­над­ле­жит. образ Пугачёва дол­жен оста­вить в зри­те­ле сим­па­тию и со­стра­да­ние, какие ис­пы­ты­вал к сво­е­му ли­те­ра­тур­но­му герою сам Пуш­кин.