По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Что даёт ос­но­ва­ние счи­тать «Слове о полку Иго­ре­ве» ли­ро­эпи­че­ским про­из­ве­де­ни­ем?

«Слово о полку Иго­ре­ве» уни­каль­но по со­че­та­нию ли­ри­че­ско­го и эпи­че­ско­го на­ча­ла. Сюжет про­из­ве­де­ния по­вест­ву­ет о по­хо­де князя Игоря 1185 года. Князь храб­рый, му­же­ствен­ный воин, ко­то­рый от­кры­то и ис­крен­не любит свою Ро­ди­ну и готов идти на по­дви­ги ради нее. Народ ничем не усту­па­ет кня­зьям, он готов сра­жать­ся за лю­би­мую землю до по­след­не­го вздо­ха. Это эпи­че­ское на­ча­ло. Ли­ри­че­ские мо­ти­вы впле­та­ют­ся в по­вест­во­ва­ние: это и опи­са­ния при­ро­ды, и по­и­сти­не на­род­ный плач Яро­слав­ны. Яр­ки­ми фольк­лор­ны­ми об­ра­за­ми на­пол­не­но по­вест­во­ва­ние. Это поз­во­ля­ет счи­тать «Слово...» лиро-⁠эпи­че­ским про­из­ве­де­ни­ем.

2.  По­че­му кри­тик Н. А. Доб­ро­лю­бов на­звал ку­пе­че­ство го­ро­да Ка­ли­но­ва «тёмным цар­ством»? (По пьесе А. Н. Ост­ров­ско­го «Гроза».)

Мотив со­вер­шен­ной за­мкну­то­сти ка­ли­нов­ско­го мира по­сто­ян­но на­гне­та­ет­ся по ходу пьесы. Жи­те­ли не видят но­во­го и знать не знают дру­гих зе­мель и стран. О своем про­шлом они со­хра­ни­ли толь­ко смут­ные, утра­тив­шие связь и смысл, пре­да­ния. Жизнь в Ка­ли­но­ве за­ми­ра­ет, ис­ся­ка­ет, о про­шлом за­бы­то, но­во­сти из боль­шо­го мира при­но­сит им стран­ни­ца Феклу­ша. Ка­жет­ся, ничто не спо­соб­но на­ру­шить покой «тем­но­го цар­ства». Все в нем слов­но усну­ло, за­сты­ло в своей не­по­движ­но­сти и не­зыб­ле­мо­сти. Ком­по­зи­ци­он­но в центр пьесы вы­дви­ну­ты два героя: Ка­те­ри­на и Ка­ба­ни­ха, пред­став­ля­ю­щие собой два по­лю­са ка­ли­нов­ско­го мира. Образ Ка­те­ри­ны, не­со­мнен­но, со­от­не­сен с об­ра­зом Ка­ба­ни­хи. Обе они мак­си­ма­лист­ки, обе ни­ко­гда не при­ми­рят­ся с че­ло­ве­че­ски­ми сла­бо­стя­ми и не пой­дут на ком­про­мисс. Обе, на­ко­нец, верят оди­на­ко­во, ре­ли­гия их су­ро­ва и бес­по­щад­на  — греху нет про­ще­ния, и о ми­ло­сер­дии они обе не вспо­ми­на­ют. Толь­ко Ка­ба­ни­ха вся при­ко­ва­на к земле, все ее силы на­прав­ле­ны на удер­жа­ние, со­би­ра­ние, от­ста­и­ва­ние укла­да. Жизнь она вос­при­ни­ма­ет как це­ре­мо­ни­ал, и ей страш­но по­ду­мать о давно ис­чез­нув­шем, от­ле­тев­шем духе этой формы. На при­ме­ре Ка­те­ри­ны Ост­ров­ский по­ка­зал, что и в око­сте­не­лом мире Ка­ли­но­ва может воз­ник­нуть на­род­ный ха­рак­тер по­ра­зи­тель­ной кра­со­ты и силы, вера ко­то­ро­го ос­но­ва­на на любви, на мечте о спра­вед­ли­во­сти, кра­со­те, какой-⁠то выс­шей прав­де. Ка­те­ри­на и чув­ству­ет по-⁠но­во­му, уже не по-⁠ка­ли­нов­ски, хоть и не от­да­ет себе в этом от­че­та. В фи­на­ле «Грозы» не толь­ко ги­бель Ка­те­ри­ны, но и кру­ше­ние Ка­ба­ни­хи.

3.  Как рас­кры­ва­ет­ся «мысль се­мей­ная» в ро­ма­не М. А. Шо­ло­хо­ва «Тихий Дон»?

«Ме­ле­хов­ский двор  — на самом краю ху­то­ра»  — так на­чи­на­ет­ся роман, и на про­тя­же­нии всего по­вест­во­ва­ния Шо­ло­хов рас­ска­зы­ва­ет о пред­ста­ви­те­лях этой семьи. Жизнь оби­та­те­лей дома пред­ста­ет со стра­ниц эпо­пеи в пе­ре­пле­те­нии про­ти­во­ре­чий и борь­бы. Вся семья Ме­ле­хо­вых ока­за­лась на пе­ре­крест­ке боль­ших ис­то­ри­че­ских со­бы­тий, кро­ва­вых столк­но­ве­ний. Ре­во­лю­ция и граж­дан­ская война вно­сят кру­тые пе­ре­ме­ны в сло­жив­ший­ся се­мей­но-бы­то­вой уклад Ме­ле­хо­вых: ру­шат­ся при­выч­ные род­ствен­ные связи, рож­да­ют­ся новые мо­раль и нрав­ствен­ность. Шо­ло­хо­ву с боль­шим ма­стер­ством уда­лось рас­крыть внут­рен­ний мир че­ло­ве­ка из на­ро­да, вос­со­здать рус­ский на­ци­о­наль­ный ха­рак­тер эпохи ре­во­лю­ци­он­но­го вре­ме­ни. Через двор Ме­ле­хо­вых про­хо­дит линия обо­ро­ны, его за­ни­ма­ют то крас­ные, то белые, но отчий дом на­все­гда оста­ет­ся тем ме­стом, где живут самые близ­кие люди, все­гда го­то­вые при­нять и обо­греть.

В на­ча­ле по­вест­во­ва­ния автор зна­ко­мит чи­та­те­ля с гла­вой семьи. Пан­те­лей Про­ко­фье­вич  — ис­тин­ный казак, вос­пи­тан­ный на тра­ди­ци­ях доб­ле­сти и чести. На этих же тра­ди­ци­ях он вос­пи­ты­вал своих детей, про­яв­ляя порой черты кру­то­го ха­рак­те­ра. Глава се­мей­ства Ме­ле­хо­вых не тер­пит не­по­кор­но­сти, но в душе доб­рый и чув­стви­тель­ный. Он уме­лый и тру­до­лю­би­вый хо­зя­ин, умеет ра­чи­тель­но вести хо­зяй­ство, сам ра­бо­та­ет от зари до зари. На него, а еще в боль­шей мере на его сына Гри­го­рия, ло­жит­ся от­свет бла­го­род­ной и гор­дой на­ту­ры деда Про­ко­фия, бро­сив­ше­го не­ко­гда вызов пат­ри­ар­халь­ным нра­вам ху­то­ра Та­тар­ско­го.

Не­смот­ря на внут­ри­се­мей­ный рас­кол, Пан­те­лей Про­ко­фье­вич ста­ра­ет­ся со­еди­нить в одно целое куски ста­ро­го быта, хотя бы ради вну­ков и детей. Не раз он са­мо­воль­но по­ки­да­ет фронт и воз­вра­ща­ет­ся домой, к род­ной земле, ко­то­рая была для него ос­но­вой жизни. С не­объ­яс­ни­мой силой ма­ни­ла она его к себе, как ма­ни­ла и всех ка­за­ков, устав­ших от на­пря­жен­ной и бес­смыс­лен­ной войны. Пан­те­лей Про­ко­фье­вич уми­ра­ет на чуж­би­не, вдали от род­но­го дома, ко­то­ро­му отдал все свои силы и бес­ко­неч­ную лю­бовь, и в этом тра­ге­дия че­ло­ве­ка, у ко­то­ро­го время от­ня­ло самое до­ро­гое  — семью и кров.

Такую же все­по­гло­ща­ю­щую лю­бовь к род­но­му дому отец пе­ре­дал своим сы­но­вьям. Млад­ший, Гри­го­рий, пошел в отца  — «так же су­ту­лил­ся Гри­го­рий, как и отец, даже в улыб­ке было у обоих общее, зве­ро­ва­тое». Гри­го­рий, как и его отец, любит свой дом, где Пан­те­лей Про­ко­фье­вич за­став­лял его вы­ха­жи­вать коня, любит свой клин земли за ху­то­ром, ко­то­рый он пахал сво­и­ми ру­ка­ми. По­след­ние стра­ни­цы ро­ма­на воз­вра­ща­ют чи­та­те­лей к тому, с чего на­чи­на­лось про­из­ве­де­ние  — к «мысли се­мей­ной». Друж­ное ме­ле­хов­ское се­мей­ство не­ожи­дан­но рас­па­лось. Смерть Петра, ги­бель Дарьи, утра­та Пан­те­ле­ем Про­ко­фье­ви­чем гла­вен­ству­ю­ще­го по­ло­же­ния в семье, смерть На­та­льи, отход Ду­няш­ки от семьи, раз­ру­ше­ние хо­зяй­ства в пе­ри­од на­ступ­ле­ния крас­но­гвар­дей­цев, смерть главы се­мей­ства в от­ступ­ле­нии и уход в мир иной Ильи­нич­ны, при­ход в дом Мишки Ко­ше­во­го, смерть По­люш­ки  — все это этапы кру­ше­ния того, что в на­ча­ле ро­ма­на ка­за­лось не­зыб­ле­мым. При­ме­ча­тель­ны слова, ска­зан­ные од­на­ж­ды Пан­те­ле­ем Про­ко­фье­ви­чем Гри­го­рию: «У всех оди­на­ко­во все рух­ну­лось». И хотя речь идет всего лишь о по­ва­лен­ных плет­нях, эти слова при­об­ре­та­ют более ши­ро­кое зна­че­ние. Раз­ру­ше­ние семьи, от­че­го дома, кос­ну­лось не толь­ко Ме­ле­хо­вых,  — это общая тра­ге­дия, судь­ба ка­за­че­ства. Гиб­нут в ро­ма­не семьи Кор­шу­но­вых, Ко­ше­вых, Мо­хо­вых. Ру­шат­ся ве­ко­вые устои че­ло­ве­че­ской жизни. По­вест­во­ва­ние в «Тихом Доне», как и в ро­ма­не Тол­сто­го «Война и мир», стро­ит­ся на изоб­ра­же­нии се­мей­ных гнезд. Но если тол­стов­ские герои, прой­дя через су­ро­вые ис­пы­та­ния, при­хо­дят к со­зда­нию семьи, то герои Шо­ло­хо­ва му­чи­тель­но пе­ре­жи­ва­ют ее рас­пад, что с осо­бой силой под­чер­ки­ва­ет тра­гизм эпохи, изоб­ра­жен­ной в ро­ма­не.

4.  Че­ло­век и при­ро­да в оте­че­ствен­ной прозе. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: И. С. Тур­ге­не­ва, В. П. Аста­фье­ва, В. Г. Рас­пу­ти­на.)

Про­бле­ма вза­и­мо­от­но­ше­ний при­ро­ды и че­ло­ве­ка за­тра­ги­ва­ет­ся по­сто­ян­но, и она ни­ко­гда не по­те­ря­ет своей ак­ту­аль­но­сти. О про­бле­мах куль­ту­ры вза­и­мо­свя­зи при­ро­ды и че­ло­ве­ка го­во­ри­ли мно­гие пи­са­те­ли про­шлых веков и со­вре­мен­но­сти.

Ва­лен­тин Рас­пу­тин об­ра­ща­ет­ся к про­бле­ме об­ще­ния че­ло­ве­ка с при­ро­дой во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях. На­при­мер, в «Про­ща­нии с Ма­те­рой»  — книге о том, что вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и земли  — про­бле­ма не обыч­ная, а глу­бо­ко нрав­ствен­ная. Не слу­чай­но слова Ро­ди­на, народ, род­ник, при­ро­да  — од­но­го корня. В по­ве­сти образ Ро­ди­ны не­из­мен­но свя­зан с об­ра­зом род­ной земли. Ма­те­ра  — это и ост­ров, и древ­няя де­ре­вень­ка с таким же на­зва­ни­ем; Ма­те­ра долж­на быть стер­та с лица земли. Долж­но ис­чез­нуть все: дома, ого­ро­ды, луга, клад­би­ще  — вся земля уйдет под воду на­веч­но. Кто дал че­ло­ве­ку право рас­по­ря­жать­ся всем так без­дум­но?

Не нами на­чи­на­ет­ся жизнь на свете и не нашим ухо­дом она за­кан­чи­ва­ет­ся. Как мы от­но­сим­ся к пред­кам, так и к нам будут от­но­сить­ся по­том­ки, беря при­мер с нас. Рас­пу­тин, раз­мыш­ляя об этом, по­ка­зы­ва­ет не­сколь­ко по­ко­ле­ний. По­лу­ча­ет­ся, что чем даль­ше, тем связи ста­но­вят­ся сла­бее. Вот ста­ру­ха Дарья свято чтит па­мять об ушед­ших. Сын её, Павел, по­ни­ма­ет мать, но то, что её вол­ну­ет, для него не самое глав­ное. А внук Ан­дрей и вовсе не по­ни­ма­ет о чем речь. Для него не пред­став­ля­ет слож­но­сти при­нять ре­ше­ние устро­ить­ся на стро­и­тель­ство пло­ти­ны, из-⁠за ко­то­рой и будет за­топ­лен ост­ров. И во­об­ще он уве­рен, что па­мять  — это плохо, без нее лучше. По­весть Рас­пу­ти­на вос­при­ни­ма­ет­ся как пре­ду­пре­жде­ние. Такие, как Ан­дрей, будут со­зи­дать, раз­ру­шая и, когда за­ду­ма­ют­ся чего же в этом про­цес­се боль­ше, будет уже позд­но: на­до­рван­ные серд­ца не из­ле­чи­ва­ют­ся. «Кто мы на этой земле  — хо­зя­е­ва или вре­мен­ные при­шель­цы: при­шли, по­бы­ли, ни про­шло­го нам не нужно, ни бу­ду­ще­го у нас нет?»  — такие раз­мыш­ле­ния вы­зы­ва­ет по­весть В. Рас­пу­ти­на.

5.  Какие ре­жис­сер­ские и ак­тер­ские ре­ше­ния Вы бы пред­ло­жи­ли для те­ат­раль­ной или ки­но­по­ста­нов­ке фи­на­ла ко­ме­дии Н. В. Го­го­ля «Ре­ви­зор»? (С опо­рой на текст про­из­ве­де­ния.)

Фи­наль­ная сцена пред­став­ля­ет собой раз­вяз­ку ко­ме­дии Н. В. Го­го­ля «Ре­ви­зор». Гости, ко­то­рые ещё ми­ну­ту назад пре­смы­ка­лись и ли­це­ме­ри­ли перед го­род­ни­чим, те­перь зло­рад­ству­ют. Перед актёрами стоит очень труд­ная за­да­ча  — быст­ро пе­ре­стро­ить­ся и по­ка­зать про­ти­во­по­лож­ные ха­рак­те­ры в одном герое.

Немая сцена, по­жа­луй, может стать ис­пы­та­ни­ем для актёра на про­фес­си­о­на­лизм, ведь надо без слов: ми­ми­кой, же­ста­ми, позой  — пе­ре­дать мно­го­знач­ность на­сту­пив­шей паузы. Сам Н. В. Го­голь го­во­рил, что немая сцена вы­ра­жа­ет идею «за­ко­на», при на­ступ­ле­нии ко­то­ро­го все «по­блед­не­ло и по­тряс­лось». То есть финал ко­ме­дии  — это мысль о на­сту­па­ю­щем воз­мез­дии. И каким его ожи­да­ет каж­дый из ге­ро­ев, как раз и нужно пе­ре­дать без слов. Ре­жиссёрским при­е­мом может стать в этой сцене рез­кая смена осве­ще­ния. Пись­мо как мол­ния, как гром среди яс­но­го неба. Игра света может вы­све­чи­вать раз­ные гри­ма­сы ге­ро­ев немой сцены, что сде­ла­ет раз­вяз­ку яркой и за­по­ми­на­ю­щей­ся.