Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Был хо­лод­ный ясный ап­рель­ский день, и часы про­би­ли три­на­дцать. Уткнув под­бо­ро­док в грудь, чтобы спа­стись от злого ветра, Уин­стон Смит то­роп­ли­во шмыг­нул за стек­лян­ную дверь жи­ло­го дома «По­бе­да», но все-⁠таки впу­стил за собой вихрь зер­ни­стой пыли.

В ве­сти­бю­ле пахло ва­ре­ной ка­пу­стой и ста­ры­ми по­ло­ви­ка­ми. Про­тив входа на стене висел цвет­ной пла­кат, слиш­ком боль­шой для по­ме­ще­ния. На пла­ка­те было изоб­ра­же­но гро­мад­ное, боль­ше метра в ши­ри­ну, лицо — лицо че­ло­ве­ка лет со­ро­ка пяти, с гу­сты­ми чер­ны­ми усами, гру­бое, но по-⁠муж­ски при­вле­ка­тель­ное. Уин­стон на­пра­вил­ся к лест­ни­це. К лифту не сто­и­ло и под­хо­дить. Он даже в луч­шие вре­ме­на редко ра­бо­тал, а те­перь в днев­ное время элек­три­че­ство во­об­ще от­клю­ча­ли. Дей­ство­вал режим эко­но­мии  — го­то­ви­лись к Не­де­ле не­на­ви­сти. Уин­сто­ну пред­сто­я­ло одо­леть семь мар­шей; ему шел со­ро­ко­вой год, над щи­ко­лот­кой у него была ва­ри­коз­ная язва; он под­ни­мал­ся мед­лен­но и не­сколь­ко раз оста­нав­ли­вал­ся пе­ре­дох­нуть. На каж­дой пло­щад­ке со стены гля­де­ло все то же лицо. Порт­рет был вы­пол­нен так, что, куда бы ты ни стал, глаза тебя не от­пус­ка­ли. СТАР­ШИЙ БРАТ СМОТ­РИТ НА ТЕБЯ, — гла­си­ла под­пись.

В квар­ти­ре соч­ный голос что-⁠то го­во­рил о про­из­вод­стве чу­гу­на, за­чи­ты­вал цифры. Голос шел из за­де­лан­ной в пра­вую стену про­дол­го­ва­той ме­тал­ли­че­ской пла­сти­ны, по­хо­жей на мут­ное зер­ка­ло. Уин­стон по­вер­нул ручку, голос ослаб, но речь по-⁠преж­не­му зву­ча­ла внят­но. Ап­па­рат этот (он на­зы­вал­ся те­ле­кран) при­ту­шить было можно, пол­но­стью же вы­клю­чить — нель­зя. Уин­стон ото­шел к окну: не­вы­со­кий тще­душ­ный че­ло­век, он ка­зал­ся еще более щуп­лым в синем фор­мен­ном ком­би­не­зо­не пар­тий­ца. Во­ло­сы у него были со­всем свет­лые, а ру­мя­ное лицо ше­лу­ши­лось от сквер­но­го мыла, тупых лез­вий и хо­ло­да толь­ко что кон­чив­шей­ся зимы.

Мир сна­ру­жи, за за­кры­ты­ми ок­на­ми, дышал хо­ло­дом. Ветер за­кру­чи­вал спи­ра­ля­ми пыль и об­рыв­ки бу­ма­ги; и хотя све­ти­ло солн­це, а небо было резко-⁠го­лу­бым, все в го­ро­де вы­гля­де­ло бес­цвет­ным — кроме рас­кле­ен­ных по­всю­ду пла­ка­тов. С каж­до­го за­мет­но­го угла смот­ре­ло лицо чер­но­усо­го. С дома на­про­тив — тоже. СТАР­ШИЙ БРАТ СМОТ­РИТ НА ТЕБЯ, — го­во­ри­ла под­пись, и тем­ные глаза гля­де­ли в глаза Уин­сто­ну. Внизу, над тро­туа­ром, тре­пал­ся на ветру пла­кат с ото­рван­ным углом, то пряча, то от­кры­вая един­ствен­ное слово: АНГ­СОЦ. Вда­ле­ке между кры­ша­ми скольз­нул вер­то­лет, завис на мгно­ве­ние, как труп­ная муха, и по кри­вой унес­ся прочь. Это по­ли­цей­ский пат­руль за­гля­ды­вал людям в окна. Но пат­ру­ли в счет не шли. В счет шла толь­ко по­ли­ция мыс­лей.