По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Какой пред­стаёт жизнь по­мест­но­го дво­рян­ства в ро­ма­не А. С. Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Оне­гин»?

Ярким при­ме­ром мел­ко­по­мест­но­го дво­рян­ства яв­ля­ет­ся семья Та­тья­ны Ла­ри­ной, дядя Оне­ги­на и гости на име­ни­нах Та­тья­ны. Семья Ла­ри­ных  — эта та среда, в ко­то­рой вы­рос­ла Та­тья­на, впи­тав в себя всю доб­ро­ту, про­сто­ту, пат­ри­ар­халь­ность и сер­деч­ность по­мест­ных нра­вов и укла­да жизни. Мир по­мест­но­го дво­рян­ства далек от со­вер­шен­ства, ибо в нем ду­хов­ные ин­те­ре­сы, по­треб­но­сти не яв­ля­ют­ся опре­де­ля­ю­щи­ми. Од­на­ко Пуш­кин пишет о по­мест­ном дво­рян­стве с боль­шей сим­па­ти­ей, чем о пе­тер­бург­ском. Имен­но по­мест­ное дво­рян­ство живет в не­по­сред­ствен­ной бли­зо­сти к на­ро­ду, а по­то­му в нем, ве­ро­ят­но, за­ло­же­на идея воз­рож­де­ния.

2.  О чём за­став­ля­ют нас за­ду­мать­ся «Сказ­ки для детей из­ряд­но­го воз­рас­та» М. Е. Сал­ты­ко­ва-⁠Щед­ри­на? (По двум-⁠трём сказ­кам по вы­бо­ру).

Форму на­род­ной сказ­ки ис­поль­зо­ва­ли мно­гие пи­са­те­ли до Щед­ри­на. Сказ­ки  — итог мно­го­лет­них жиз­нен­ных на­блю­де­ний, итог всего твор­че­ско­го пути пи­са­те­ля. В них спле­та­ет­ся фан­та­сти­че­ское и ре­аль­ное, ко­ми­че­ское со­че­та­ет­ся с тра­ги­че­ским, в них ши­ро­ко ис­поль­зу­ет­ся гро­теск, ги­пер­бо­ла, про­яв­ля­ет­ся уди­ви­тель­ное ис­кус­ство эзо­по­ва языка. В сказ­ках мы встре­ча­ем всех щед­рин­ских ге­ро­ев. Здесь и тупые, сви­ре­пые, не­ве­же­ствен­ные пра­ви­те­ли на­ро­да, его экс­плу­а­та­то­ры («Мед­ведь на во­е­вод­стве», «Орел-⁠ме­це­нат», «Дикий по­ме­щик») здесь и сам народ, тру­до­лю­би­вый, та­лант­ли­вый, мо­гу­чий и вме­сте с тем по­кор­ный своим экс­плу­а­та­то­рам («По­весть о том, как мужик двух ге­не­ра­лов про­кор­мил», «Ко­ня­га») здесь и народ про­буж­да­ю­щий­ся, ищу­щий прав­ды и свер­га­ю­щий иго са­мо­дер­жа­вия («Ворон-⁠че­ло­бит­чик», «Путем-до­ро­гою», «Бо­га­тырь»). В сказ­ках ри­су­ет­ся пре­да­тель­ство ли­бе­ра­лов («Ли­бе­рал», «Вя­ле­ная вобла»), трус­ли­вая огра­ни­чен­ность обы­ва­те­ля («Здра­во­мыс­лен­ный заяц»). Во мно­гих сказ­ках Щед­ри­на зву­чит вера в ко­неч­ное тор­же­ство по­ло­жи­тель­ных иде­а­лов. Эта вера осве­ща­ет све­том оп­ти­миз­ма го­рест­ные стра­ни­цы его са­ти­ры. Так, в сказ­ке «Про­па­ла со­весть» Щед­рин клей­мит мир хищ­ни­ков, стя­жа­те­лей и ли­хо­им­цев  — об­ще­ство, по­те­ряв­шее со­весть. Но пи­са­тель вы­ра­жа­ет уве­рен­ность в том, что со­весть, вы­бро­шен­ная, как не­нуж­ная ста­рая тря­пи­ца, попав в ко­лы­бель, где лежит ма­лень­кое рус­ское дитя, най­дет в нем сво­е­го за­щит­ни­ка. Как и Не­кра­сов, Щед­рин писал свои сказ­ки для на­ро­да, для самых ши­ро­ких чи­та­тель­ских кру­гов.

3.  Добро или зло принёс в жизнь ноч­леж­ни­ков стран­ник Лука? Какой точки зре­ния Вы при­дер­жи­ва­е­тесь?

Автор «На дне» про­буж­да­ет чи­та­те­лей по­раз­мыс­лить над тем, что же по­лез­нее че­ло­ве­ку: су­ро­вая прав­да или слад­кая ложь? Нужно ли лгать во имя со­стра­да­ния, как это де­ла­ет Лука? Горь­кий вы­ра­жа­ет свою точку зре­ния уста­ми Са­ти­на: «Ложь  — ре­ли­гия рабов и хо­зя­ев. Прав­да  — бог сво­бод­но­го че­ло­ве­ка». По­зи­ция Луки аб­со­лют­но про­ти­во­по­лож­на. Прин­цип, ко­то­ро­му сле­ду­ет этот доб­рый не­на­вяз­чи­вый стран­ник  — «ложь во спа­се­ние». Лука не столь­ко при­ду­мы­ва­ет для каж­до­го из них за­вет­ную мечту, сколь­ко по­мо­га­ет офор­мить­ся тому, что давно уже зрело в их душах. Вась­ке Пеплу он вну­ша­ет мысль о по­езд­ке Си­бирь, где тот смо­жет на­чать со­вер­шен­но новую, чест­ную жизнь; Ак­те­ра уве­ря­ет в том, что тот смо­жет из­ле­чить­ся от пьян­ства в бес­плат­ной чудо-⁠ле­чеб­ни­це; уми­ра­ю­щую Анну теп­лит на­деж­дой, что за свои не­стер­пи­мые муки та после смер­ти об­ре­тет покой и веч­ное бла­жен­ство на не­бе­сах. Од­на­ко его уте­ше­ния ни­ко­му не по­мог­ли, так как Лука сво­и­ми слад­ки­ми пи­лю­ля­ми лжи не укреп­лял веры че­ло­ве­ка в свои силы, не го­то­вил к жиз­нен­ной борь­бе. Весь его пас­сив­но-⁠со­стра­да­тель­ный гу­ма­низм ос­но­ван на не­ве­рии в воз­мож­но­сти че­ло­ве­ка. В глу­би­не души он уве­рен, что ре­аль­ное по­ло­же­ние из­ме­нить уже нель­зя, по­это­му, и под­хо­дит ко всем со своей уте­ши­тель­ной ложью. Впро­чем, Джо ухода по­жи­ло­го стран­ни­ка у боль­шин­ства ноч­леж­ни­ков креп­нет вера в воз­мож­ность на­чать новую жизнь. Ему, без­услов­но, вдох­нуть в них на­деж­ду н6а луч­шее бу­ду­щее, со­греть их души своим бес­ко­неч­ным со­чув­стви­ем, ко­то­ро­го так не хва­та­ло бро­шен­ным на дно жизни людям. Од­на­ко его про­по­ве­ди еще боль­ше вос­пи­ты­ва­ли в «бо­ся­ках» сла­бость и не спо­соб­ность бо­роть­ся. «Ты  — на­дей­ся! Ты  — верь!»  — вну­шал он. Но че­ло­век же не может по­сто­ян­но жить ил­лю­зи­я­ми. Столк­но­ве­ние с горь­кой прав­дой, в конце кон­цов, не­из­беж­но. Яркий при­мер тому  — судь­ба Ак­те­ра, не на­шед­ше­го силы дей­ство­вать, раз­бив­ше­го­ся о су­ро­вую ре­аль­ность, упав с вы­со­ты своей мечты, проснув­шись он на­ве­ян­но­го стран­ни­ком «сна». Фи­ло­со­фия стран­ству­ю­ще­го про­по­вед­ни­ка, про­ве­ря­ясь на ге­ро­ях пьесы, всё-⁠таки тер­пит по­ра­же­ние, ибо ложь, даже «во спа­се­ние»  — пре­жде всего про­яв­ле­ние не­ува­же­ния к че­ло­ве­ку, и, кроме вре­мен­но­го уте­ше­ния, она не спо­соб­на ни­че­го при­не­сти тому, кто верит в это за­блуж­де­ние.

Я скло­нен счи­тать, что от Луки боль­ше вреда, чем поль­зы.

4. Как пей­заж может по­мочь в рас­кры­тии об­ра­за героя? (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: А. С. Пуш­ки­на, М. Ю. Лер­мон­то­ва, Л. Н. Тол­сто­го.)

Тема может быть рас­кры­та на при­ме­ре ро­ма­на А. С. Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Оне­гин». Для Пуш­ки­на связь с род­ной при­ро­дой  — ме­ри­ло цен­но­сти че­ло­ве­ка. Та­тья­на, лю­би­мая ге­ро­и­ня поэта, часто ри­су­ет­ся на фоне кар­тин при­ро­ды, по­то­му что она любит при­ро­ду, умеет чув­ство­вать её.

Дру­гим про­из­ве­де­ни­ем для ана­ли­за может стать поэма М. Ю. Лер­мон­то­ва «Мцыри». С по­мо­щью опи­са­ния при­ро­ды автор по­ка­зы­ва­ет ду­шев­ное со­сто­я­ние глав­но­го героя. В те­че­ние по­вест­во­ва­ния по мере из­ме­не­ний в жизни Мцыри, ме­ня­ет­ся и опи­са­ние мира, окру­жав­ше­го глав­но­го героя. Когда юноша в за­то­че­нии, мы видим уны­лый, ничем не при­вле­ка­тель­ный, скуд­ный мо­на­стыр­ский пей­заж, со­от­вет­ству­ю­щий на­стро­е­нию и со­сто­я­нию Мцыри. Лишь на сво­бо­де, по­знав на­сто­я­щую жизнь, Мцыри уви­дел дру­гой мир: «пыш­ные поля», раз­рос­ши­е­ся де­ре­вья, го­лу­бое небо...

Таким об­ра­зом, роль пей­за­жа в ху­до­же­ствен­ном про­из­ве­де­нии очень ве­ли­ка: кар­ти­ны при­ро­ды по­мо­га­ют рас­кры­тию об­ра­зов ге­ро­ев.

5.  Со­вре­мен­ный чи­та­тель и со­вре­мен­ный пи­са­тель. (Читая ро­ма­ны Чин­ги­за Айт­ма­то­ва.)

Воз­мож­но рас­кры­тие темы на при­ме­ре ро­ма­на Чин­ги­за Айт­ма­то­ва «Плаха».

В ро­ма­не Чин­ги­за Айт­ма­то­ва «Плаха» за­тро­ну­ты мно­гие про­бле­мы со­вре­мен­но­го об­ще­ства. Пи­са­тель кос­нул­ся очень важ­ных во­про­сов, ко­то­рые могут встать перед че­ло­ве­ком, если ему не­без­раз­лич­на судь­ба наша соб­ствен­ная и судь­ба бу­ду­щих по­ко­ле­ний. Чин­гиз Айт­ма­тов кос­нул­ся про­блем нар­ко­ма­нии, пьян­ства, эко­ло­гии, а также раз­лич­ных нрав­ствен­ных про­блем об­ще­ства. Если эти про­бле­мы не будут ре­шать­ся, то в конце кон­цов они при­ве­дут че­ло­ве­че­ство к «плахе».

Не­пра­вед­ный, ги­бель­ный путь, по ко­то­ро­му идет че­ло­ве­че­ство, вы­зы­ва­ет в душе глав­но­го героя, мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, боль и стра­да­ния. Он видит свое на­зна­че­ние в по­мо­щи людям и об­ра­ще­нии их к Богу. Для этой цели Авдий ре­ша­ет при­со­еди­нить­ся к «гон­цам», чтобы, на­хо­дясь рядом с ними, по­ка­зать, как низко они пали, и на­пра­вить их на путь ис­тин­ный через ис­крен­нее рас­ка­я­ние. Авдий всеми си­ла­ми стре­мит­ся об­ра­зу­мить их, спа­сти по­ги­ба­ю­щие души, все­лив в них вы­со­кую мысль о Все­бла­гом, Все­ми­ло­сти­вом, Вез­де­су­щем... Но за это его же­сто­ко из­би­ва­ют, а потом и ли­ша­ют жизни те, кому он про­тя­нул руку по­мо­щи. Фи­гу­ра Авдия, рас­пя­то­го на сак­сау­ле, на­по­ми­на­ет Хри­ста, при­нес­ше­го себя в жерт­ву за Добро и Ис­ти­ну, да­ру­е­мые людям, и ис­ку­пив­ше­го смер­тью че­ло­ве­че­ские грехи.

Авдий тоже при­нял смерть за добро, и в по­след­них его мыс­лях не было упре­ка обе­зу­мев­шей толпе убийц, а лишь со­стра­да­ние к ней и го­рест­ное чув­ство не­вы­пол­нен­но­го долга... «Ты при­ш­ла»  — та­ко­вы были его по­след­ние слова, когда он уви­дел перед собой вол­чи­цу с уди­ви­тель­ны­ми си­ни­ми гла­за­ми, ко­то­рая с болью за­гля­ну­ла в лицо рас­пя­то­го че­ло­ве­ка и жа­ло­ва­лась ему на свое горе. Че­ло­век и волк по­ня­ли друг друга, по­то­му что их объ­еди­ня­ло общее стра­да­ние  — стра­да­ние, ко­то­рое они ис­пы­ты­ва­ли от нрав­ствен­ной ни­ще­ты людей, по­гряз­ших в без­ду­хов­но­сти. Если Бо­сто­на при­ве­ли на «плаху» ро­ко­вые об­сто­я­тель­ства, то Авдий сам из­брал себе такой путь, зная, что в че­ло­ве­че­ском мире за добро и ми­ло­сер­дие нужно же­сто­ко рас­пла­чи­вать­ся. Тра­ге­дию Авдия усу­губ­ля­ет пол­ное оди­но­че­ство, по­то­му что по­ры­вы его бла­го­род­ной души ни в ком не на­хо­дят от­кли­ка и по­ни­ма­ния.