По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Как в поэме М. Ю. Лер­мон­то­ва «Мцыри» отоб­ражён кон­фликт лич­но­сти и об­сто­я­тельств?

Поэма М. Ю. Лер­мон­то­ва «Мцыри» от­но­сит­ся к ро­ман­ти­че­ским про­из­ве­де­ни­ям. Герою, по­слуш­ни­ку Мцыри, свой­ствен­ны ис­клю­чи­тель­ные ка­че­ства  — сво­бо­до­лю­бие, гор­дое оди­но­че­ство, не­обык­но­вен­но силь­ное чув­ство любви к ро­ди­не. Не­смот­ря на тра­ги­че­ский финал, Мцыри ду­хов­но не слом­лен, при­бли­же­ние смер­ти не ослаб­ля­ет его духа. Такой исход лишь сви­де­тель­ству­ет о том, что об­сто­я­тель­ства ока­за­лись не­пре­одо­ли­мы­ми, и он на­прас­но спо­рил с судь­бой. И это  — еще один при­знак ро­ман­тиз­ма в поэме: вызов при­род­ным силам и судь­бе, ко­то­рый за­кан­чи­ва­ет­ся ги­бе­лью ро­ман­ти­че­ско­го героя.

2.  В чём со­сто­ит свое­об­ра­зие места дей­ствия пьесы А. Н. Ост­ров­ско­го «Гроза»?

В ста­тье Н. А. Доб­ро­лю­бо­ва «Луч света в тем­ном цар­стве», на­пи­сан­ной в 1860 году, рас­кры­ва­ет­ся ху­до­же­ствен­ный смысл и об­ще­ствен­ное зна­че­ние драмы Ост­ров­ско­го «Гроза».

В драме пять дей­ствий. Пер­вое дей­ствие пред­став­ля­ет собой экс­по­зи­цию. Пер­вая сцена ри­су­ет нам место дей­ствия  — ма­лень­кий го­ро­док Ка­ли­нов. Он рас­ки­нул­ся на бе­ре­гу Волги, уто­па­ет в зе­ле­ни. В при­ро­де  — кра­со­та и без­мя­теж­ность. Со­всем иное дело в че­ло­ве­че­ских от­но­ше­ни­ях и нра­вах. С пер­вых же сцен мы по­лу­ча­ем пред­став­ле­ние о мест­ной жизни, о ха­рак­те­рах дей­ству­ю­щих лиц. «Же­сто­кие нравы, су­дарь, в нашем го­ро­де, же­сто­кие!»  — за­ме­ча­ет Ку­ли­гин. Так, в ос­но­ве пер­во­го дей­ствия лежит прин­цип ан­ти­те­зы: кра­со­та при­ро­ды про­ти­во­по­став­ле­на го­род­ским нра­вам. Ка­те­ри­на, глав­ная ге­ро­и­ня пьесы,  — на­ту­ра цель­ная, силь­ная. Ка­те­ри­на не спо­соб­на на обман, не может жить во лжи, сми­рять­ся с хан­жен­ством и са­мо­дур­ством, по­это­му смерть Ка­те­ри­ны, по­лю­бив­шей так, как могут лю­бить толь­ко очень силь­ные на­ту­ры, в конце драмы за­ко­но­мер­на  — для нее нет иного вы­хо­да. Жизнь по за­ко­нам «тем­но­го цар­ства» для нее хуже смер­ти, смер­ти души, страш­нее ги­бе­ли те­лес­ной. Ей не нужна такая жизнь, и она пред­по­чи­та­ет с ней рас­стать­ся.

3.  На­по­ле­он  — ве­ли­кий че­ло­век или палач? Обос­нуй­те своё мне­ние, об­ра­ща­ясь к про­из­ве­де­ни­ям рус­ской или за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры.

В ро­ма­не Л. Н. Тол­сто­го ан­та­го­ни­ста­ми яв­ля­ют­ся Ку­ту­зов и На­по­ле­он. Днев­ни­ко­вые за­пи­си Тол­сто­го в пе­ри­од ра­бо­ты над «Вой­ной и миром» по­ка­зы­ва­ют, что он сле­до­вал со­зна­тель­но­му на­ме­ре­нью   — со­рвать с На­по­лео­на ореол лож­но­го ве­ли­чия. Кумир На­по­лео­на  — слава, ве­ли­чие, то есть мне­ние о нем дру­гих людей. Для Тол­сто­го же На­по­ле­он  — не ве­ли­кий че­ло­век, а не­пол­но­цен­ный, ущерб­ный че­ло­век. На­по­ле­он  — «палач на­ро­дов». По Тол­сто­му, зло несет людям че­ло­век не­счаст­ный, не зна­ю­щий ра­до­стей ис­тин­ной жизни. Пи­са­тель хочет вну­шить своим чи­та­те­лям мысль, что оправ­ды­вать все же­сто­ко­сти и пре­ступ­ле­ния войны может толь­ко че­ло­век, по­те­ряв­ший ис­тин­ное пред­став­ле­ние о себе и мире. По­это­му с не­скры­ва­е­мой сим­па­ти­ей пи­са­тель ри­су­ет Ку­ту­зо­ва.

4.  Как в рус­ской ли­те­ра­ту­ре XIX века рас­кры­ва­ет­ся тема ма­лень­ко­го че­ло­ве­ка? (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: А. С. Пуш­ки­на, Н. В. Го­го­ля, Ф. М. До­сто­ев­ско­го.)

Тема пред­став­ля­ет собой обзор не­сколь­ких про­из­ве­де­ний рус­ской ли­те­ра­ту­ры XIX века, в ко­то­рых рас­кры­ва­ет­ся тема ма­лень­ко­го че­ло­ве­ка. Это могут быть такие про­из­ве­де­ния, как «Стан­ци­он­ный смот­ри­тель» А. С. Пуш­ки­на, «Ши­нель» Н. В. Го­го­ля, «Смерть чи­нов­ни­ка» А. П. Че­хо­ва.

В рус­ской ли­те­ра­ту­ре до Че­хо­ва «ма­лень­кий че­ло­век» изоб­ра­жал­ся глав­ным об­ра­зом со­чув­ствен­но, вни­ма­ние чи­та­те­ля об­ра­ща­лось на го­ре­сти и жиз­нен­ную не­устро­ен­ность «ма­лень­ко­го че­ло­ве­ка» («Стан­ци­он­ный смот­ри­тель» А. С.Пуш­ки­на, «Ши­нель» Н. В. Го­го­ля), но к се­ре­ди­не 80-⁠х годов XIX века в об­ще­ствен­ном со­зна­нии сфор­ми­ро­ва­лось новое от­но­ше­ние к «ма­лень­ким людям». У Че­хо­ва «ма­лень­кий че­ло­век»  — чи­нов­ник ста­но­вит­ся «мел­ким», вы­нуж­ден­ным пря­тать­ся, плыть по те­че­нию, по­ви­но­вать­ся усто­яв­шим­ся при­выч­кам и за­ко­нам. Рус­ские пи­са­те­ли едины в изоб­ра­же­нии того, как со­ци­аль­ное по­ло­же­ние че­ло­ве­ка опре­де­ля­ет собою все про­чие ас­пек­ты жизни (вклю­чая се­мей­ные, то­ва­ри­ще­ские и лю­бов­ные от­но­ше­ния), ста­но­вит­ся глав­ной че­ло­ве­че­ской функ­ци­ей, а все осталь­ное  — про­из­вод­ным, такой че­ло­век не видит че­ло­ве­ка в дру­гом, а толь­ко чин, некий сим­вол, ука­зы­ва­ю­щий на суб­ор­ди­на­цию, и толь­ко. Че­ло­ве­че­ское об­ще­ние вы­тес­ня­ет­ся слу­жеб­ным со­под­чи­не­ни­ем. Со­ци­аль­ная функ­ция ока­зы­ва­ет­ся гла­вен­ству­ю­щей, по­гло­тив­шей всего че­ло­ве­ка.

5.  Пре­ем­ствен­ность рус­ской ли­те­ра­ту­ры. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний двух ав­то­ров.)

Тема может быть рас­смот­ре­на на при­ме­ре двух про­из­ве­де­ний о зна­че­нии по­э­ти­че­ско­го твор­че­ства: «Па­мят­ник» Дер­жа­ви­на и «Па­мят­ник» Пуш­ки­на или оды «Воль­ность» Ра­ди­ще­ва и оды «Воль­ность» Пуш­ки­на.

Ра­ди­щев, вы­на­ши­вая ре­во­лю­ци­он­ные идеи свер­же­ния са­мо­дер­жа­вия, со­зда­ет оду «Воль­ность». Сколь по­сле­до­ва­те­лен он был в от­ри­ца­нии ти­ра­нии, столь сме­лым был и в по­э­ти­че­ском экс­пе­ри­мен­та­тор­стве. Для про­слав­ле­ния по­ли­ти­че­ской и граж­дан­ской сво­бо­ды поэт из­би­ра­ет тра­ди­ци­он­ный жанр оды:

Ра­ди­щев в своей оде до­ка­зы­ва­ет право на­ро­да на казнь царя-⁠ти­ра­на. Народ  — со­зда­тель всех благ зем­ных, и царь, возо­мнив­ший, что он ис­тин­ный Гос­подь, а не народ.

Пуш­кин же утвер­жда­ет, что лишь закон дол­жен гла­вен­ство­вать в жизни, он один может слу­жить за­ло­гом спра­вед­ли­во­сти и сча­стья на­ро­дов:

Пуш­кин ценил зна­че­ние по­э­зии Ра­ди­ще­ва, его вклад в рус­скую ли­те­ра­ту­ру. Не­да­ром в пер­во­на­чаль­ном ва­ри­ан­те сти­хо­тво­ре­ния Пуш­ки­на «Па­мят­ник» была стро­ка: «во­след Ра­ди­ще­ву вос­сла­вил я сво­бо­ду».