Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

— Добро по­жа­ло­вать, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство,  — ска­за­ла она.  — По­ку­шать из­во­ли­те или са­мо­вар при­ка­же­те?

При­ез­жий мель­ком гля­нул на её округ­лые плечи и на лёгкие ноги в крас­ных по­но­шен­ных та­тар­ских туф­лях и от­ры­ви­сто, не­вни­ма­тель­но от­ве­тил:

— Са­мо­вар. Хо­зяй­ка тут или слу­жишь?

— Хо­зяй­ка, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство.

— Сама, зна­чит, дер­жишь?

— Так точно. Сама.

— Что ж так? Вдова, что ли, что сама ведёшь дело?

— Не вдова, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, а надо же чем-ни­будь жить. И хо­зяй­ство­вать я люблю.

— Так, так. Это хо­ро­шо. И как чисто, при­ят­но у тебя.

Жен­щи­на всё время пыт­ли­во смот­ре­ла на него, слег­ка щу­рясь.

— И чи­сто­ту люблю,  — от­ве­ти­ла она.  — Ведь при гос­по­дах вы­рос­ла, как не уметь при­лич­но себя дер­жать, Ни­ко­лай Алек­се­е­вич.

Он быст­ро вы­пря­мил­ся, рас­крыл глаза и по­крас­нел.

— На­деж­да! Ты?  — ска­зал он то­роп­ли­во.

— Я, Ни­ко­лай Алек­се­е­вич,  — от­ве­ти­ла она.

— Боже мой, Боже мой,  — ска­зал он, са­дясь на лавку и в упор глядя на неё.  — Кто бы мог по­ду­мать! Сколь­ко лет мы не ви­да­лись? Лет трид­цать пять?

— Трид­цать, Ни­ко­лай Алек­се­е­вич. Мне сей­час сорок во­семь, а вам под ше­сть­де­сят, думаю?

— Вроде этого... Боже мой, как стран­но!

— Что стран­но, су­дарь?

— Но всё, всё... Как ты не по­ни­ма­ешь!

Уста­лость и рас­се­ян­ность его ис­чез­ли, он встал и ре­ши­тель­но за­хо­дил по гор­ни­це, глядя в пол. Потом оста­но­вил­ся и, крас­нея сквозь се­ди­ну, стал го­во­рить:

— Ни­че­го не знаю о тебе с тех самых пор. Как ты сюда по­па­ла? По­че­му не оста­лась при гос­по­дах?

— Мне гос­по­да вско­ре после вас воль­ную дали.

— А где жила потом?

— Долго рас­ска­зы­вать, су­дарь.

— За­му­жем, го­во­ришь, не была?

— Нет, не была.

— По­че­му? При такой кра­со­те, ко­то­рую ты имела?

— Не могла я этого сде­лать.

— От­че­го не могла? Что ты хо­чешь ска­зать?

— Что ж тут объ­яс­нять. Не­бось, пом­ни­те, как я вас лю­би­ла.

Он по­крас­нел до слёз и, на­хму­рясь, опять за­ша­гал.

— Всё про­хо­дит, мой друг,  — за­бор­мо­тал он.  — Лю­бовь, мо­ло­дость  — всё, всё. Ис­то­рия по­шлая, обык­но­вен­ная. С го­да­ми всё про­хо­дит. Как это ска­за­но в книге Иова? «Как о воде про­тек­шей бу­дешь вспо­ми­нать».

— Что кому Бог даёт, Ни­ко­лай Алек­се­е­вич. Мо­ло­дость у вся­ко­го про­хо­дит, а лю­бовь  — дру­гое дело.

Он под­нял го­ло­ву и, оста­но­вясь, бо­лез­нен­но усмех­нул­ся...