Му­зы­кант играл на скрип­ке, я в глаза ему гля­дел,

Я не то чтоб лю­бо­пыт­ство­вал — я по небу летел.

Я не то чтобы от скуки, я на­де­ял­ся по­нять,

Как умеют эти руки эти звуки из­вле­кать

Из какой-⁠то де­ре­вяш­ки, из каких-⁠то блед­ных жил,

Из какой-⁠то там фан­та­зии, ко­то­рой он слу­жил.

А ещё ведь надо в душу к нам про­ник­нуть и под­жечь.

А чего с ней це­ре­мо­нить­ся, чего её бе­речь.

Счаст­лив дом, где пенье скрип­ки на­став­ля­ет нас на путь.

И все­ля­ет в нас на­деж­ду; осталь­ное — как-⁠ни­будь.

Счаст­лив ин­стру­мент, при­жа­тый к уг­ло­ва­то­му плечу,

По чьему бла­го­сло­ве­нию я по небу лечу.

Счаст­лив тот, чей путь не­до­лог, паль­цы злы, смы­чок остёр,  

Му­зы­кант, со­ору­див­ший из души моей костёр.

А душа, уж это точно, ежели обо­жже­на,

Спра­вед­ли­вей, ми­ло­серд­нее и пра­вед­ней она.