Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Оста­но­ви­лись они и под тор­же­ству­ю­щий шум леса, среди дро­жа­щей тьмы, уста­лые и злые, стали ез­дить Данко.

— Ты,  — ска­за­ли они,  — ни­чтож­ный и вред­ный че­ло­век для нас! Ты повёл нас и уто­мил, и за это ты по­гиб­нешь!

— Вы ска­за­ли: «Веди!» — и я повёл!  — крик­нул Данко, ста­но­вясь про­тив них гру­дью.  — Во мне есть му­же­ство вести, вот потом}’ я повёл вас! А вы? Что сде­ла­ли вы в по­мощь себе? Вы толь­ко шли и не умели со­хра­нить силы на путь более дол­гий! Вы толь­ко шли, шли, как стадо овец!

Но эти слова разъ­яри­ли их ещё более.

— Ты умрёшь! Ты умрёшь!  — ре­ве­ли они.

А лес всё гудел и гудел, вторя их кри­кам, и мол­нии раз­ры­ва­ли тьму в кло­чья. Данко смот­рел на тех, ради ко­то­рых он понёс труд, и видел, что они  — как звери. Много людей сто­я­ло во­круг него, но не было на лицах их бла­го­род­ства, и нель­зя было ему ждать по­ща­ды от них. Тогда и в его серд­це вски­пе­ло не­го­до­ва­ние, но от жа­ло­сти к людям оно по­гас­ло. Он любил людей и думал, что, может быть, без него они по­гиб­нут. И вот его серд­це вспых­ну­ло огнём же­ла­ния спа­сти их, вы­ве­сти на лёгкий путь, и тогда в его очах за­свер­ка­ли лучи того мо­гу­че­го огня... А они, уви­дав это, по­ду­ма­ли, что он рас­сви­ре­пел, от­че­го так ярко и раз­го­ре­лись очи, и они на­сто­ро­жи­лись, как волки, ожи­дая, что он будет бо­роть­ся с ними, и стали плот­нее окру­жать его, чтобы легче им было схва­тить и убить Данко. А он уже понял их думу, от­то­го ещё ярче за­го­ре­лось в нём серд­це, ибо эта их дума ро­ди­ла в нём тоску.

А лес всё пел свою мрач­ную песню, и гром гре­мел, и лил дождь...

— Что сде­лаю я для людей?!  — силь­нее грома крик­нул Данко.

И вдруг он разо­рвал ру­ка­ми себе грудь и вы­рвал из неё своё серд­це и вы­со­ко под­нял его над го­ло­вой.

Оно пы­ла­ло так ярко, как солн­це, и ярче солн­ца, и весь лес за­мол­чал, освещённый этим фа­ке­лом ве­ли­кой любви к людям, а тьма раз­ле­те­лась от света его и там, глу­бо­ко в лесу, дро­жа­щая, пала в гни­лой зев бо­ло­та. Люди же, изумлённые, стали как камни.

— Идём!  — крик­нул Данко и бро­сил­ся вперёд на своё место, вы­со­ко держа го­ря­щее серд­це и осве­щая им путь людям.

Они бро­си­лись за ним, оча­ро­ван­ные. Тогда лес снова за­шу­мел, удивлённо качая вер­ши­на­ми, но его шум был за­глушён то­по­том бе­гу­щих людей. Все бе­жа­ли быст­ро и смело, увле­ка­е­мые чу­дес­ным зре­ли­щем го­ря­ще­го серд­ца. И те­перь гибли, но гибли без жалоб и слёз. А Данко всё был впе­ре­ди, и серд­це его всё пы­ла­ло, пы­ла­ло!

И вот вдруг лес рас­сту­пил­ся перед ним, рас­сту­пил­ся и остал­ся сзади, плот­ный и немой, а Данко и все те люди сразу оку­ну­лись в море сол­неч­но­го света и чи­сто­го воз­ду­ха, про­мы­то­го дождём. Гроза была  — там, сзади них, над лесом, а тут сияло солн­це, взды­ха­ла степь, бле­сте­ла трава в бри­льян­тах дождя и зо­ло­том свер­ка­ла река... Был вечер, и от лучей за­ка­та река ка­за­лась крас­ной, как та кровь, что била го­ря­чей струёй из разо­рван­ной груди Данко.

Кинул взор вперёд себя на ширь степи гор­дый смель­чак Данко,  — кинул он ра­дост­ный взор на сво­бод­ную землю и за­сме­ял­ся гордо. А потом упал и  — умер.