По­яс­не­ние. 1.  Яв­ля­ет­ся ли Чац­кий ро­ман­ти­че­ским ге­ро­ем? (По пьесе А. С. Гри­бо­едо­ва «Горе от ума».)

Образ Алек­сандра Ан­дре­еви­ча Чац­ко­го вы­зы­ва­ет у кри­ти­ков, чи­та­те­лей, зри­те­лей не­од­но­знач­ные оцен­ки. Так, Гер­цен писал: «Чац­кий  — иде­аль­ный герой, взя­тый из самой жизни... Ре­аль­ный по­ло­жи­тель­ный герой рус­ской ли­те­ра­ту­ры». То есть пер­со­наж ре­а­ли­сти­че­ский. Но мно­гие не со­гла­ша­лись с таким мне­ние и при­дер­жи­ва­лись точки зре­ния, что Чац­кий яв­ля­ет­ся ге­ро­ем ро­ман­ти­че­ским. Так ли это?

Чац­кий оди­нок, а для ро­ман­ти­ков ха­рак­тер­но оди­но­че­ство. Он в луч­ших тра­ди­ци­ях ро­ман­тиз­ма стре­мит­ся к из­ме­не­нию жизни, хочет быть де­я­тель­ным. Алек­сандр Ан­дре­евич про­ти­во­по­став­ля­ет себя окру­жа­ю­ще­му об­ще­ству  — тоже черта ро­ман­ти­че­ско­го героя. Его ха­рак­тер вспыль­чив, про­ти­во­ре­чив  — и этого тоже не ли­ше­ны ро­ман­ти­ки. От­сю­да можно сде­лать вывод о том, что Чац­кий об­ла­да­ет чер­та­ми ро­ман­ти­че­ско­го героя, но нель­зя за­бы­вать и о ре­а­лиз­ме об­ра­за.

2.  По­че­му милая, доб­рая, жерт­вен­ная Соня не яв­ля­ет­ся иде­а­лом Тол­сто­го? (По ро­ма­ну Л. H. Тол­сто­го «Война и мир».)

Соня Ро­сто­ва  — это один из тех пер­со­на­жей, к ко­то­рым чи­та­тель оста­ет­ся не­рав­но­ду­шен. Ка­жет­ся, что Тол­стой по­сту­пил с этой де­вуш­кой не­за­слу­жен­но  — вме­сто того, чтобы воз­на­гра­дить Соню за ее доб­ро­ту и бес­ко­ры­стие, автор сна­ча­ла ода­ри­ва­ет её без­от­вет­ной лю­бо­вью, а затем остав­ля­ет ста­рой девой.

Соня  — это че­ло­век, ко­то­рый живет, ру­ко­вод­ству­ясь пра­ви­ла­ми. Для де­вуш­ки не­мыс­ли­мо осо­знать, что эти пра­ви­ла могут ме­нять­ся в за­ви­си­мо­сти от си­ту­а­ции. Она вос­при­ни­ма­ет жизнь слиш­ком ка­те­го­рич­но, что не поз­во­ля­ет ей ла­ви­ро­вать между жиз­нен­ны­ми не­уря­ди­ца­ми и на­хо­дить без­бо­лез­нен­ный выход из сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции. Жизнь Сони в том, чтобы при­но­сить себя в жерт­ву ради дру­гих Де­вуш­ка на­столь­ко сро­слась с этой ролью, что она для нее стала есте­ствен­ной, а о соб­ствен­ной жизни, жизни на­сто­я­щей она за­бы­ла. Тол­сто­му ближе На­та­ша с её бес­по­кой­но­стью, со­вершёнными ошиб­ка­ми, стра­да­ни­я­ми и за­блуж­де­ни­я­ми, по­то­му что она ис­крен­нее, она живая.

3.  Как со­от­но­сит­ся зна­че­ние слова «судь­ба» («пред­опре­де­ле­ние», «рок») с со­дер­жа­ни­ем рас­ска­за М. А. Шо­ло­хо­ва «Судь­ба че­ло­ве­ка»?

Рас­сказ Ми­ха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча Шо­ло­хо­ва «Судь­ба че­ло­ве­ка» был на­пи­сан в се­ре­ди­не пя­ти­де­ся­тых годов два­дца­то­го сто­ле­тия. Это было время пе­ре­смот­ра идео­ло­ги­че­ских уста­но­вок ста­лин­ской эпохи, когда в жест­ких огра­ни­че­ни­ях цен­зу­ры воз­ник­ли не­ко­то­рые по­слаб­ле­ния. В част­но­сти, стало воз­мож­ным пе­чат­но го­во­рить о людях, ко­то­рые во время Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войны 1941–1945 годов ока­за­лись в плену у гит­ле­ров­цев. В ду­хов­ном еди­но­бор­стве с фа­шиз­мом рас­кры­ва­ет­ся ха­рак­тер Ан­дрея Со­ко­ло­ва, его му­же­ство. По­двиг че­ло­ве­ка пред­стал в рас­ска­зе Шо­ло­хо­ва в ос­нов­ном не на поле боя и не на тру­до­вом фрон­те, а в усло­ви­ях фа­шист­ско­го плена, за ко­лю­чей про­во­ло­кой конц­ла­ге­ря. «Судь­ба че­ло­ве­ка»  — не про­сто ис­то­рия жизни сол­да­та, а судь­ба че­ло­ве­ка, во­пло­тив­ше­го в себе ти­пи­че­ские черты на­ци­о­наль­но­го рус­ско­го ха­рак­те­ра.

4.  Фи­ло­соф­ские мо­ти­вы в по­э­зии (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из по­этов: А. А. Фета, Р. И. Рож­де­ствен­ско­го, Н. С. Руб­цо­ва).

В сти­хо­тво­ре­нии Р. Рож­де­ствен­ско­го ре­фре­ном зву­чит мысль о цен­но­сти каж­до­го мгно­ве­ния жизни. Из этих мгно­ве­ний и со­сто­ит жизнь:

Часто мы не ценим мгно­ве­ния, не по­ни­ма­ем: то, что ка­жет­ся ме­лоч­ным и ни­чтож­ным, потом ока­зы­ва­ет­ся важ­ным и зна­чи­мым, по­то­му что это и есть наша жизнь. Глу­бо­ким фи­ло­соф­ским смыс­лом на­пол­не­ны слова:

Нужно пом­нить, по мне­нию поэта, что ничто не про­хо­дит бес­след­но  — надо жить так, чтобы потом не стыд­но было за мгно­ве­ния сла­бо­сти и по­зо­ра.

5.  Может ли про­смотр ки­но­филь­ма за­ме­нить чте­ние книги? (На при­ме­ре про­из­ве­де­ния оте­че­ствен­ной или за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры и экра­ни­за­ции по мо­ти­вам этого про­из­ве­де­ния.)

Тема может быть рас­кры­та на при­ме­ре ро­ма­на Л. Н. Тол­сто­го «Война и мир» и од­но­имен­но­го филь­ма Сер­гея Бон­дар­чу­ка. Может ли фильм, даже очень хо­ро­ший, за­ме­нить про­чте­ние книги? Можно срав­нить экра­ни­за­цию Бон­дар­чу­ка и со­вре­мен­ную по­ста­нов­ку бри­тан­ской ки­но­ком­па­нии по сце­на­рию Эндрю Дэ­ви­са. Ви­де­ние ре­жис­се­ра может быть очень да­ле­ким от пер­во­ис­точ­ни­ка  — книги, по мо­ти­вам ко­то­рой создаётся фильм, как это про­изо­шло с бри­тан­ской вер­си­ей экра­ни­за­ции. По­это­му, без­услов­но, фильм может быть лишь пре­крас­ным до­пол­не­ни­ем к книге, но не ее за­ме­ной. И, ко­неч­но же, со­зда­вая кино, ре­жиссёрам не ме­ша­ло бы разо­брать­ся в ав­тор­ском ви­де­нии про­блем книги.