По­яс­не­ние. 1.  Ос­нов­ной темой, рас­кры­ва­е­мой в дан­ном фраг­мен­те тек­ста, стала тема кру­ше­ния ил­лю­зий и пу­стых на­дежд, ко­то­рые все­лил в оби­та­те­лей ноч­леж­ки стран­ник Лука. Люди «дна» вновь ока­за­лись один на один с су­ро­вой прав­дой жизни. С целью рас­крыть про­бле­му ав­то­ром ис­поль­зу­ют­ся раз­лич­ные дра­ма­тур­ги­че­ские сред­ства. Пре­жде всего это ре­мар­ки: пья­ный Актёр меч­та­ет о ле­чеб­ни­це, а сам «ша­та­ясь... и, при­ни­мая позу, чи­та­ет» со­хра­нив­ший­ся в па­мя­ти стих. Речь Актёра об­ры­ви­стая, его мысли пу­та­ют­ся, он и сам-⁠то не верит, что у него есть шанс найти эту ле­чеб­ни­цу с «мра­мор­ным полом»: «По­ни­ма­ешь  — есть ле­чеб­ни­ца для ор­га­низ­мов... для пья­ниц... Пре­вос­ход­ная ле­чеб­ни­ца... Мра-⁠мор... мра­мор­ный пол! Свет... чи­сто­та, пища... все  — даром!» Тем не менее, чтобы при­дать себе уве­рен­но­сти Актёр часто ис­поль­зу­ет вос­кли­ца­тель­ные пред­ло­же­ния. Горь­ко зву­чат слова Актёра: «Без имени  — нет че­ло­ве­ка…»

На­та­ша также, раз­мыш­ляя о своём смут­ном бу­ду­щем, го­во­рит од­но­слож­но, не­до­го­ва­ри­вая фраз: «Вот и я... когда-⁠ни­будь так же... в под­ва­ле... за­би­тая...»

Буб­нов оста­ет­ся рав­но­душ­ным и к стра­да­ни­ям Актёра, и к смер­ти Анны, он ни во что не верит, ни к чему не стре­мит­ся. Таким об­ра­зом, Горь­ко­му-дра­ма­тур­гу удаётся со­здать ощу­ще­ние безыс­ход­но­сти, без­надёжно­сти жизни оби­та­те­лей ноч­леж­ки.

2.  Стран­ник Лука всем жи­те­лям ноч­леж­ки, ока­зав­шим­ся на самом дне жизни, вну­ша­ет до­ве­рие и на­деж­ду. С его при­хо­дом у ноч­леж­ни­ков по­яв­ля­ет­ся вера, что всё ещё можно в жизни из­ме­нить. Но вера эта тут же рас­се­и­ва­ет­ся. В при­ведённом фраг­мен­те пьесы как раз и про­ис­хо­дит кру­ше­ние на­дежд. Имен­но об этом и пишет И. Ф. Ан­нен­ский. Анна умер­ла. Актёр осознаёт, что ле­чеб­ни­цы ни­ка­кой нет, его речь  — пья­ный лепет, ведь он уже даже имени не имеет, а «Без имени  — нет че­ло­ве­ка...» На­та­ша по­ни­ма­ет, что её жизнь когда-⁠ни­будь тоже оборвётся в «под­ва­ле». Кого спас Лука? Кого ложью спо­двиг на дей­ствие? Ни­ко­го.