По­яс­не­ние. 10.1. Сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но на ак­ту­аль­ную для того вре­ме­ни тему вос­при­я­тия ли­те­ра­тур­но­го труда как про­фес­сии и спо­со­ба за­ра­бо­тать на жизнь. Эти во­про­сы остро вол­но­ва­ли ав­то­ра, по­сколь­ку он, бо­рясь с ари­сто­кра­ти­че­ски­ми пред­рас­суд­ка­ми своей об­ще­ствен­ной среды, одним из пер­вых начал жить на ли­те­ра­тур­ный за­ра­бо­ток.

Сти­хо­тво­ре­ние пред­став­ля­ет собой по­еди­нок поэта-ро­ман­ти­ка и кни­го­про­дав­ца-праг­ма­ти­ка, пред­ста­ви­те­ля «века тор­га­ша». В диа­ло­ге ге­ро­ев дано рез­кое про­ти­во­по­став­ле­ние «по­э­зии» и «прозы» в ши­ро­ком зна­че­нии этих слов: «воз­вы­шен­ных», ро­ман­ти­че­ских пред­став­ле­ний о дей­стви­тель­но­сти  — «пира во­об­ра­же­нья», «чуд­ных грёз», «пла­мен­ных вос­тор­гов»  — и трез­во­го, «про­за­и­че­ско­го» вос­при­я­тия жизни.

Кни­го­тор­го­вец счи­та­ет по­э­зию лёгкой игрой, ба­лов­ством, за ко­то­рое хо­ро­шо пла­тят, если по­ста­вить его на служ­бу людям, об­ла­да­ю­щим вла­стью, или свет­ским дамам. Диа­лог «ро­ман­ти­ка» и «праг­ма­ти­ка» за­кан­чи­ва­ет­ся пол­ной по­бе­дой кни­го­тор­гов­ца. Поэт от вос­тор­жен­ных речей пе­ре­хо­дит на сухой язык ком­мер­че­ской сдел­ки, и сти­хо­твор­ная речь сме­ня­ет­ся про­за­и­че­ской:

«Вы со­вер­шен­но правы. Вот вам моя ру­ко­пись. Усло­вим­ся». Этот приём сим­во­ли­зи­ру­ет стрем­ле­ние осво­бо­дить­ся от бес­поч­вен­ных и бес­плод­ных меч­та­ний, со­хра­нив в не­при­кос­но­вен­но­сти свою внут­рен­нюю сво­бо­ду и не­под­куп­ную со­весть ху­дож­ни­ка: «Не про­да­ет­ся вдох­но­ве­нье, // Но можно ру­ко­пись про­дать».

10.2. Про­бле­мы, под­ня­тые в сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на, очер­че­ны кру­гом про­ти­во­по­став­ле­ния по­э­зии и прозы жизни: может ли по­э­ти­че­ское твор­че­ство быть то­ва­ром, хо­ро­шо или плохо брать день­ги за стихи. Бла­го­да­ря ху­до­же­ствен­ным приёмам речь кни­го­про­дав­ца про­ти­во­по­став­ля­ет­ся языку поэта  — вол­ну­ю­ще­му, страст­но­му и не­рав­но­душ­но­му, с мно­же­ством воз­вы­шен­ных слов. Автор ис­поль­зу­ет срав­не­ния: «от людей, как от могил», «очи, как небо», «как бо­же­ству, не нужно ей»; ме­та­фо­ры: «и музы сла­дост­ных даров не уни­жал по­стыд­ным тор­гом», «одна бы в серд­це пла­ме­не­ла лам­па­дой чи­стою любви», «утехи юно­сти безум­ной», «стон лиры»; эпи­те­ты: «неж­ный ум», «хра­ни­тель ску­пой», «гор­дый ум», «уста вол­шеб­ные», «звуки слад­кие»; ри­то­ри­че­ские во­про­сы («Что слава?»). В не­ко­то­рых стро­фах эмо­ци­о­наль­ный фон со­зда­ет­ся при по­мо­щи ал­ли­те­ра­ции на­при­мер, на­коп­ле­ние со­глас­ных «с», «ж», «ш» пе­ре­да­ет не­уют­ную ат­мо­сфе­ру эпохи, в ко­то­рой пра­вят день­ги: «Наш век  — тор­гаш; в сей век же­лез­ный без денег и сво­бо­ды нет».

Таким об­ра­зом, изоб­ра­зи­тель­но-вы­ра­зи­тель­ные сред­ства и при­е­мы на­прав­ле­ны на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния: по­ка­зать, что в мире пра­вят день­ги, но поэт может осво­бо­дить­ся от бес­поч­вен­ных и бес­плод­ных меч­та­ний, со­хра­нив всё же в не­при­кос­но­вен­но­сти свою внут­рен­нюю сво­бо­ду и не­под­куп­ную со­весть ху­дож­ни­ка.