По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рии к темам

1.  Как со­от­но­сят­ся между собой на­ча­ло и финал по­ве­сти Н. В. Го­го­ля «Ши­нель»?

В со­чи­не­нии не­об­хо­ди­мо рас­крыть мысль, что жизнь Баш­мач­ки­на, ничем не при­ме­ча­тель­ная в на­ча­ле по­ве­сти, про­ти­во­по­став­ля­ет­ся на­сы­щен­но­му со­бы­ти­я­ми су­ще­ство­ва­нию при­ви­де­ния Баш­мач­ки­на. «Ма­лень­кий че­ло­век» Баш­мач­кин слова в свою за­щи­ту ска­зать не мог, сми­рил­ся со своим ник­чем­ным по­ло­же­ни­ем. После смер­ти при­ви­де­ние Баш­мач­ки­на слов­но ре­ши­ло ото­мстить за все стра­да­ния че­ло­ве­ка Баш­мач­ки­на.

2.  Какие про­из­ве­де­ния Ф. И. Тют­че­ва про­из­ве­ли на Вас наи­бо­лее яркое впе­чат­ле­ние и по­че­му? (На при­ме­ре не менее трёх сти­хо­тво­ре­ний.)

Одно из самых за­ме­ча­тель­ных яв­ле­ний рус­ской по­э­зии  — стихи Тют­че­ва о за­во­ра­жи­ва­ю­щей кра­со­те рус­ской при­ро­ды. При­ро­да в его сти­хах оду­хо­тво­ре­на, мыс­лит, чув­ству­ет, го­во­рит:

Тют­чев со­здал не­за­бы­ва­е­мые по­э­ти­че­ские кар­ти­ны «осени пер­во­на­чаль­ной», ве­сен­ней грозы, лет­не­го ве­че­ра, ноч­но­го моря. При­ме­ра­ми сти­хо­тво­ре­ний для рас­кры­тия темы могут быть «Есть в осени пер­во­на­чаль­ной...», «Как хо­ро­шо ты, о море ноч­ное...», «Как весел гро­хот лет­них бурь...» и дру­гие.

Сти­хо­тво­ре­ние «Есть в осени пер­во­на­чаль­ной...» со­зда­ет яркое и от­чет­ли­вое ощу­ще­ние не­раз­рыв­ной связи че­ло­ве­ка с окру­жа­ю­щим миром. Кра­со­та при­ро­ды не су­ще­ству­ет сама по себе. Она за­став­ля­ет че­ло­ве­ка осо­бен­но остро ощу­тить свою при­над­леж­ность к этому миру. Сти­хо­тво­ре­ние на­ве­ва­ет мно­же­ство раз­лич­ных ас­со­ци­а­ций. Каж­дый чи­та­тель пред­став­ля­ет себе соб­ствен­ную кар­ти­ну кра­со­ты окру­жа­ю­щей при­ро­ды, ко­то­рая воз­мож­на в на­ча­ле осени.

При­ро­да у Тют­че­ва  — живой ор­га­низм, чув­ству­ю­щий, ощу­ща­ю­щий, дей­ству­ю­щий, име­ю­щий свои при­стра­стия, свой голос и про­яв­ля­ю­щий свой ха­рак­тер, по­доб­но тому, как это бы­ва­ет с лю­дь­ми или жи­вот­ны­ми.

3.  По­че­му имен­но Соня Мар­ме­ла­до­ва смог­ла при­ве­сти Рас­коль­ни­ко­ва к при­зна­нию в со­вер­шен­ном пре­ступ­ле­нии? Со­глас­ны ли Вы с по­зи­ци­ей ав­то­ра?

Ф. М. До­сто­ев­ский в ро­ма­не «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние» с огром­ной ху­до­же­ствен­ной силой по­ка­зал, что глав­ное и, по­жа­луй, един­ствен­ное место борь­бы Бога с дья­во­лом  — это душа че­ло­ве­ка. До­сто­ев­ский на­пи­сал роман о стра­да­ни­ях души, ко­то­рая «рас­ко­ло­лась», по­те­ря­ла дан­ную ей Богом це­лост­ность, и о том, как ис­це­ли­лась эта душа, со­еди­нив­шись с Со­фи­ей  — Бо­же­ствен­ной муд­ро­стью.

Ошиб­ка Рас­коль­ни­ко­ва за­клю­ча­лась в том, что он, со­здав свою тео­рию, про­ве­ряя её, не по­ни­мал глав­но­го: не власть и не ум де­ла­ют че­ло­ве­ка Че­ло­ве­ком, а лю­бовь, чув­ство, со­стра­да­ние. И если хо­чешь из­ме­нить мир, то в жерт­ву надо при­но­сить себя, а не дру­го­го. Это хо­ро­шо по­ни­ма­ет Соня. Ей уже при­хо­ди­лось жерт­во­вать собой ради детей Ка­те­ри­ны Ива­нов­ны. Вот по­че­му от чу­до­вищ­но­го за­блуж­де­ния Рас­коль­ни­ко­ва спас­ла имен­но Соня. Соня по­лю­би­ла Ро­ди­о­на таким, каков он есть, а для Рас­коль­ни­ко­ва по­лю­бить озна­ча­ло имен­но уве­ро­вать, уве­ро­вать в то, что един­ствен­ная воз­мож­ность для че­ло­ве­ка быть Че­ло­ве­ком  — это лю­бить. «Их вос­кре­си­ла лю­бовь, серд­це од­но­го за­клю­ча­ло бес­ко­неч­ные ис­точ­ни­ки жизни для серд­ца дру­го­го».

Образ Сони, ис­це­лив­шей душу героя от «мо­ро­вой язвы» своей лю­бо­вью,  — ве­ли­кая за­слу­га пи­са­те­ля. В нем за­клю­ча­ет­ся на­деж­да ав­то­ра и каж­до­го чи­та­те­ля на то, что Бог не остав­ля­ет ни­ко­го без любви, осо­бен­но тех, кто в силу своей «рас­ко­ло­то­сти» остро нуж­да­ет­ся в ней.

4.  Тема доб­ро­ты и ми­ло­сер­дия в оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ре XX  — на­ча­ла XXI в. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: А. При­став­ки­на, В. Д. Ду­дин­це­ва, М. А. Шо­ло­хо­ва.)

Ярким при­ме­ром ве­ли­ко­ду­шия и че­ло­веч­но­сти яв­ля­ют­ся по­ступ­ки ге­ро­ев по­ве­сти Ана­то­лия При­став­ки­на «Но­че­ва­ла тучка зо­ло­тая». Ока­зав­шись в гуще по­ли­ти­че­ских со­бы­тий во время ста­лин­ских ре­прес­сий на Кав­ка­зе, рус­ский маль­чиш­ка Коль­ка и че­чен­ский Ал­зух­ур про­яви­ли ис­тин­ное ве­ли­ко­ду­шие и бла­го­род­ство. Сна­ча­ла Ал­зух­ур спас Коль­ку, вы­ха­жи­вая его во время бо­лез­ни, а потом Коль­ка, на­звав Ал­зух­у­ра своим бра­том Саш­кой, фак­ти­че­ски спас че­чен­ско­го маль­чи­ка от ла­ге­рей. По­ни­ма­ние про­ис­хо­дя­ще­го и уме­ние со­стра­дать со­еди­ни­ли дет­ские судь­бы, по­ка­за­ли их не­дет­ское пре­вос­ход­ство над взрос­лы­ми.

Ве­ли­ко­душ­на Ре­ги­на Пет­ров­на, ко­то­рая ис­крен­не жа­ле­ет сирот Кузьмёнышей. Её доб­ро­ты хва­та­ет, чтобы по­лю­бить маль­чи­шек и опе­кать их.

К со­жа­ле­нию, взрос­лые на стра­ни­цах по­ве­сти чаще де­мон­стри­ру­ют иные ка­че­ства: че­чен­цы мстят за ре­прес­сии, уби­вая ни в чём не по­вин­ных детей; ре­прес­си­ро­ван­ных че­чен­цев уво­зят с их земли, не счи­та­ясь со здра­вым смыс­лом, в угоду по­ли­ти­че­ским ин­те­ре­сам.

5.  Что бы Вы по­ре­ко­мен­до­ва­ли ре­жис­се­ру, ста­вя­ще­му спек­такль или сни­ма­ю­ще­му фильм по пьесе А. Н. Ост­ров­ско­го «Бес­при­дан­ни­ца»? (С опо­рой на ана­лиз про­из­ве­де­ния.)

Я бы по­ре­ко­мен­до­ва­ла ре­жиссёру, ста­вя­ще­му спек­такль или фильм по пьесе А. Н. Ост­ров­ско­го «Бес­при­дан­ни­ца», об­ра­тить­ся к пре­крас­но­му филь­му Эль­да­ра Ря­за­но­ва «Же­сто­кий ро­манс», по­став­лен­но­му по пьесе Ост­ров­ско­го. На мой взгляд, очень точно Ря­за­но­вым по­до­бра­ны актёры. Сжи­га­е­мый рев­но­стью, при­тя­за­тель­ный, но ни­чтож­ный Мяг­ков в роли Юлия Ка­пи­то­но­ви­ча Ка­ран­ды­ше­ва. Яркий, с не­обык­но­вен­ным шар­мом, оба­я­тель­ный зло­дей Ми­хал­ков в роли Па­ра­то­ва. Не­под­ра­жа­е­мая Ла­ри­са Гу­зи­е­ва, точно пе­ре­дав­шая безыс­ход­ность и тра­ге­дию Ла­ри­сы Огу­да­ло­вой. Когда смот­ришь на экран, создаётся ощу­ще­ние пол­но­го по­гру­же­ния в ис­то­рию, рас­ска­зан­ную Ост­ров­ским, а ил­лю­стри­ро­ван­ную Ря­за­но­вым. Хо­чет­ся по­же­лать лю­бо­му ре­жиссёру, ко­то­рый берётся за по­ста­нов­ку клас­си­че­ско­го про­из­ве­де­ния, быть снис­хо­ди­тель­ным к зри­те­лю, не вы­ли­вать на него поток своих мыс­лей, очень далёких от ори­ги­на­ла.