Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Леса, прон­зи­тель­но брун­жа, за­чер­ти­ла воду, за ней косым зе­ле­но­ва­тым по­лот­ном вста­ва­ла вода. Пан­те­лей Про­ко­фье­вич пе­ре­би­рал об­руб­ко­ва­ты­ми паль­ца­ми дер­жак чер­па­ла.

— За­вер­ни его на воду! Держи, а то пилой рубанёт!

— Не­бось!

Боль­шой из­жел­та-⁠крас­ный сазан под­нял­ся на по­верх­ность, вспе­нил воду и, угнув тупую ло­ба­стую го­ло­ву, опять ша­рах­нул­ся вглубь.

— Давит, аж рука за­не­ме­ла... Нет, по­го­ди!

— Держи, Гриш­ка!

— Держу-⁠у-⁠у!

— Гляди под бар­кас не пущай!.. Гляди!

Пе­ре­во­дя дух, подвёл Гри­го­рий к бар­ка­су ле­жав­ше­го на боку са­за­на. Ста­рик су­нул­ся было с чер­па­лом, но сазан, на­пря­гая по­след­ние силы, вновь ушёл в глу­би­ну.

— Го­ло­ву его поды­май! Нехай глот­нет ветру, он по­смир­не­ет.

Вы­во­див, Гри­го­рий снова под­тя­нул к бар­ка­су из­му­чен­но­го са­за­на. Зевая ши­ро­ко рас­кры­тым ртом, тот ткнул­ся носом в шер­ша­вый борт и стал, пе­ре­ли­вая ше­ве­ля­ще­е­ся оран­же­вое зо­ло­то плав­ни­ков.

— От­во­е­вал­ся! — кряк­нул Пан­те­лей Про­ко­фье­вич, под­де­вая его чер­па­ком.

По­си­де­ли ещё с пол­ча­са. Сти­хал са­за­ний бой.

— Сма­ты­вай, Гриш­ка. Долж­но, по­след­не­го за­пряг­ли, ишо не дождёмся.

Со­бра­лись. Гри­го­рий от­толк­нул­ся от бе­ре­га. Про­еха­ли по­ло­ви­ну пути. По лицу отца Гри­го­рий видел, что хочет тот что-⁠то ска­зать, но ста­рик молча по­гля­ды­вал на размётан­ные под горой дворы ху­то­ра.

— Ты, Гри­го­рий, вот что... — не­ре­ши­тель­но начал он, те­ре­бя за­вяз­ки ле­жав­ше­го под но­га­ми мешка, — при­ме­чаю, ты, никак, с Ак­си­ньей Аста­хо­вой...

Гри­го­рий густо по­крас­нел, от­вер­нул­ся. Во­рот­ник ру­ба­хи, вре­за­ясь в му­ску­ли­стую прижжённую солн­це­гре­вом шею, вы­да­вил белую по­лос­ку.

— Ты гляди, па­рень, — уже жёстко и зло про­дол­жал ста­рик, — я с тобой не так за­гу­та­рю. Сте­пан нам сосед, и с его бабой не доз­во­лю ба­ло­вать. Тут дело могет до греха взыг­рать, а я наперёд упре­ждаю: при­ме­чу — за­по­рю!

Пан­те­лей Про­ко­фье­вич ссу­чил паль­цы в уз­ло­ва­тый кулак, — жмуря вы­пук­лые глаза, гля­дел, как с лица сына сли­ва­ла кровь.

— На­го­во­ры, — глухо, как из воды, бурк­нул Гри­го­рий и прямо в си­не­ва­тую пе­ре­но­си­цу по­гля­дел отцу.

— Ты по­мал­ки­вай.

— Мало что люди гу­та­рют...

— Цыц, сукин сын!

Гри­го­рий слёг над веслом. Бар­кас за­хо­дил скач­ка­ми. За­ви­туш­ка­ми за­пля­са­ла лю­лю­ка­ю­щая за кор­мой вода.

До при­ста­ни мол­ча­ли оба. Уже подъ­ез­жая к бе­ре­гу, отец на­пом­нил:

— Гляди не за­будь, а нет — с но­неш­не­го дня при­крыть все иг­ри­ща. Чтоб с базу ни шагу. Так-⁠то!

Про­мол­чал Гри­го­рий. При­мы­кая бар­кас, спро­сил:

— Рыбу бабам от­дать?

— По­не­си куп­цам про­дай, — по­мяг­чел ста­рик, — на табак раз­живёшься.

По­ку­сы­вая губы, шёл Гри­го­рий по­за­ди отца. «Вы­ку­си, батя, хоть стре­но­жен­ный, уйду ноне на иг­ри­ще», — думал, злоб­но об­гры­зая гла­за­ми кру­той от­цов­ский за­ты­лок.