Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Г-жа Лу­а­зель узна­ла страш­ную жизнь бед­ня­ков. Впро­чем, она сразу же ге­ро­и­че­ски при­ми­ри­лась со своей судь­бой. Нужно вы­пла­тить этот ужас­ный долг. И она его вы­пла­тит. Рас­счи­та­ли при­слу­гу, пе­ре­ме­ни­ли квар­ти­ру  — на­ня­ли ман­сар­ду под самой кры­шей.

Она узна­ла тя­же­лый до­маш­ний труд, не­на­вист­ную ку­хон­ную возню. Она мыла по­су­ду, ломая ро­зо­вые ногти о жир­ные горш­ки и ка­стрюли. Она сти­ра­ла белье, ру­баш­ки, по­ло­тен­ца и раз­ве­ши­ва­ла их на ве­рев­ке; каж­дое утро вы­но­си­ла на улицу сор, тас­ка­ла воду, оста­нав­ли­ва­ясь пе­ре­дох­нуть на каж­дой пло­щад­ке. Оде­тая как жен­щи­на из про­сто­на­ро­дья, с кор­зин­кой на руке, она хо­ди­ла по лав­кам  — в бу­лоч­ную, в мяс­ную, в овощ­ную, тор­го­ва­лась, бра­ни­лась с ла­воч­ни­ка­ми, от­ста­и­ва­ла каж­дое су из своих ни­щен­ских средств.

Каж­дый месяц надо было пла­тить по одним век­се­лям, воз­об­нов­лять дру­гие, вы­пра­ши­вать от­сроч­ку по тре­тьим. Муж ра­бо­тал ве­че­ра­ми, под­во­дя ба­ланс для од­но­го ком­мер­сан­та, а ино­гда не спал ночей, пе­ре­пи­сы­вая ру­ко­пи­си по пяти су за стра­ни­цу.

Такая жизнь про­дол­жа­лась де­сять лет. Через де­сять лет они все вы­пла­ти­ли, ре­ши­тель­но все, даже гра­би­тель­ский рост, даже на­ко­пив­ши­е­ся слож­ные про­цен­ты. Г-жа Лу­а­зель силь­но по­ста­ре­ла. Она стала шире в пле­чах, жест­че, гру­бее, стала такою, ка­ки­ми бы­ва­ют хо­зяй­ки в бед­ных се­мьях. Она хо­ди­ла рас­тре­пан­ная, в съе­хав­шей на сто­ро­ну юбке, с крас­ны­ми ру­ка­ми, го­во­ри­ла гром­ким го­ло­сом, сама мыла полы го­ря­чей водой. Но ино­гда, в те часы, когда муж бывал на служ­бе, она са­ди­лась к окну и вспо­ми­на­ла тот бал, тот вечер, когда она имела такой успех и была так об­во­ро­жи­тель­на.

Что было бы, если бы она не по­те­ря­ла оже­ре­лья? Кто знает? Кто знает? Как из­мен­чи­ва и ка­приз­на жизнь! Как мало нужно для того, чтобы спа­сти или по­гу­бить че­ло­ве­ка.

Как-то в вос­кре­се­нье, выйдя про­гу­лять­ся по Ели­сей­ским Полям, чтобы от­дох­нуть от тру­дов целой не­де­ли, она вдруг уви­де­ла жен­щи­ну, ко­то­рая вела за руку ре­бен­ка. Это была г-жа Фо­ре­стье, все такая же мо­ло­дая, такая же кра­си­вая, такая же оча­ро­ва­тель­ная.

Г-жа Лу­а­зель взвол­но­ва­лась. За­го­во­рить с ней? Ну ко­неч­но. Те­перь, когда она вы­пла­ти­ла долг, можно все рас­ска­зать. По­че­му бы нет.

Она по­до­шла ближе.

— Здрав­ствуй, Жанна.

— Но... су­да­ры­ня... я не знаю... Вы, верно, ошиб­лись.

— Нет. Я Ма­тиль­да Лу­а­зель.

Ее при­я­тель­ни­ца ах­ну­ла:

— Бед­ная моя Ма­тиль­да, как ты из­ме­ни­лась!

— Да, мне при­ш­лось пе­ре­жить труд­ное время, с тех пор как мы с тобой рас­ста­лись. Я много ви­де­ла нужды... и все из-за тебя!

— Из-за меня? Каким об­ра­зом?

— Пом­нишь то брил­ли­ан­то­вое оже­ре­лье, что ты дала мне на­деть на бал в ми­ни­стер­стве?

— Помню. Ну и что же?

— Так вот, я его по­те­ря­ла.

— Как! Ты же мне вер­ну­ла его.

— Я вер­ну­ла дру­гое, точно такое же. И целых де­сять лет мы за него вы­пла­чи­ва­ли долг. Ты по­ни­ма­ешь, как нам труд­но при­ш­лось, у нас ни­че­го не было. Те­перь с этим по­кон­че­но. И ска­зать нель­зя, до чего я этому рада.

Г-жа Фо­ре­стье оста­но­ви­лась как вко­пан­ная.

— Ты го­во­ришь, вы ку­пи­ли новое оже­ре­лье вза­мен моего?

— Да. А ты так ни­че­го и не за­ме­ти­ла? Они были очень по­хо­жи.

И она улыб­ну­лась тор­же­ству­ю­ще и про­сто­душ­но. Г-жа Фо­ре­стье в вол­не­нии схва­ти­ла ее за руки.

— О бед­ная моя Ма­тиль­да! Ведь мои брил­ли­ан­ты были фаль­ши­вые! Они сто­и­ли самое боль­шее пять­сот фран­ков.

(Ги де Мо­пас­сан. «Оже­ре­лье», 1884 г.)