Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Был Новый год. Я вышел в пе­ред­нюю.

Там, кроме швей­ца­ра, сто­я­ло ещё не­сколь­ко наших: Иван Ива­ныч, Пётр Кузь­мич, Егор Си­до­рыч... Все при­шли рас­пи­сать­ся на листе, ко­то­рый ве­ли­ча­во воз­ле­гал на столе. (Бу­ма­га, впро­чем, была из дешёвых, №8.)

Я взгля­нул на лист. Под­пи­сей было слиш­ком много и... о ли­це­ме­рие! О дву­ли­чие! Где вы, ро­счер­ки, под­чер­ки, за­ко­рюч­ки, хво­сти­ки? Все буквы круг­лень­кие, ров­нень­кие, гла­день­кие, точно ро­зо­вые щёчки. Вижу зна­ко­мые имена, но не узнаю их. Не пе­ре­ме­ни­ли ли эти гос­по­да свои по­чер­ки?

Я осто­рож­но умак­нул перо в чер­ниль­ни­цу, не­из­вест­но чего ради скон­фу­зил­ся, при­та­ил ды­ха­ние и осто­рож­но на­чер­тил свою фа­ми­лию. Обык­но­вен­но я ни­ко­гда в своей под­пи­си не упо­треб­лял ко­неч­но­го «ера», те­перь же упо­тре­бил: начал его и за­кон­чил.

— Хо­чешь, я тебя по­губ­лю?  — услы­шал я около сво­е­го уха голос и ды­ха­ние Петра Кузь­ми­ча.

— Каким об­ра­зом?

— Возь­му и по­губ­лю. Да. Хо­чешь? Хе⁠-хе⁠-хе...

— Здесь нель­зя сме­ять­ся, Пётр Кузь­мич. Не за­бы­вай­те, где вы на­хо­ди­тесь. Улыб­ки менее чем умест­ны. Из­ви­ни­те, но я по­ла­гаю... Это про­фа­на­ция, не­ува­же­ние, так ска­зать...

— Хо­чешь, я тебя по­губ­лю?

— Каким об­ра­зом?  — спро­сил я.

— А таким... Как меня пять лет тому назад фон Кля­у­зен по­гу­бил... Хе⁠-хе⁠-хе. Очень про­сто... Возь­му около твоей фа­ми­лии и по­став­лю за­ко­рюч­ку. Ро­счерк сде­лаю. Хе-хе-хе. Твою под­пись не­ува­жи­тель­ной сде­лаю. Хо­чешь?

Я по­блед­нел. Дей­стви­тель­но, жизнь моя была в руках этого че­ло­ве­ка с сизым носом. Я по­гля­дел с бо­яз­нью и с не­ко­то­рым ува­же­ни­ем на его зло­ве­щие глаза...

Как мало нужно для того, чтобы ско­выр­нуть че­ло­ве­ка!

— Или капну чер­ни­ла­ми около твоей под­пи­си. Кляк­су сде­лаю... Хо­чешь?

На­сту­пи­ло мол­ча­ние... Он с со­зна­ни­ем своей силы, ве­ли­ча­вый, гор­дый, с гу­би­тель­ным ядом в руке, я с со­зна­ни­ем сво­е­го бес­си­лия, жал­кий, го­то­вый по­гиб­нуть  — оба мол­ча­ли... Он впил­ся в моё блед­ное лицо сво­и­ми бур­ка­ла­ми.

Я из­бе­гал его взгля­да.

— Я по­шу­тил,  — ска­зал он на­ко­нец.  — Не бойся.

— О, бла­го­да­рю вас!  — ска­зал я и, пол­ный бла­го­дар­но­сти, пожал ему руку.

— По­шу­тил... А всё-таки могу... Помни... Сту­пай... По­ке­до­ва по­шу­тил...

А там, что Бог даст...

(А. П. Чехов)