Серёжа Тю­ле­нин, бес­шум­ной, быст­рой ко­ша­чьей по­ход­кой идя вдоль ветки же­лез­ной до­ро­ги, по­рав­нял­ся с огром­ным пу­стырём, где в обыч­ное время по­ме­щал­ся рынок, обо­гнул пу­стырь и, скольз­нув мимо сле­пив­ших­ся, как соты, тёмных ма­за­нок Ли Фан-чи, окружённых ви­шен­ни­ком, тихо подошёл к ма­зан­ке отца, бе­лев­шей среди таких же гли­ня­ных, но не белёных, кры­тых со­ло­мой дво­ро­вых кле­ту­шек-при­стро­ек.

Без стука при­тво­рив за собой ка­лит­ку, огля­дев­шись, он шмыг­нул в чулан и через не­сколь­ко се­кунд вышел с ло­па­той и, хо­ро­шо раз­би­ра­ясь в тем­но­те в рас­по­ло­же­нии от­цов­ско­го хо­зяй­ства, через ми­ну­ту уже был на ого­ро­де, возле ку­стов ака­ций, тем­нев­ших вдоль плет­ня.

Он вы­ко­пал ямку меж двух ку­стов, до­воль­но глу­бо­кую,  — грунт был рых­лый,  — и вы­ло­жил на дно её из кар­ма­нов брюк и кур­точ­ки не­сколь­ко гра­нат-ли­мо­нок и два пи­сто­ле­та «бра­у­нинг» с па­тро­на­ми к ним. Каж­дый из этих пред­ме­тов в от­дель­но­сти был завёрнут в тря­поч­ку, и он так их и по­ло­жил в тря­поч­ках. После того он за­сы­пал ямку землёй, раз­рых­лил и раз­ров­нял почву ру­ка­ми, чтобы утрен­нее солн­це, под­су­шив землю, скры­ло следы его ра­бо­ты, ак­ку­рат­но обтёр ло­па­ту полой курт­ки и, вер­нув­шись во двор и по­ста­вив ло­па­ту на место, тихо по­сту­чал­ся в дверь ма­зан­ки.

Щёлк­ну­ла ще­кол­да двери из го­рен­ки в сенцы, и мать,  — он узнал её по груз­ной по­ход­ке,  — шар­кая бо­сы­ми но­га­ми по зем­ля­но­му полу, по­до­шла к на­руж­ной двери.

— Кто?  — спро­си­ла она за­спан­ным тре­вож­ным го­ло­сом.

— От­крой,  — тихо ска­зал он.

— Гос­по­ди боже мой!  — тихо, взвол­но­ван­но ска­за­ла мать. Слыш­но было, как она, вол­ну­ясь, не могла на­щу­пать крю­чок дро­жа­щей рукой. Но вот дверь от­во­ри­лась.

Серёжка пе­ре­сту­пил порог и, чув­ствуя в тем­но­те зна­ко­мый тёплый запах за­спан­но­го тела ма­те­ри, обнял это её боль­шое род­ное тело и при­жал­ся го­ло­вой к плечу её. Не­ко­то­рое время они так, молча, по­сто­я­ли в сенях об­няв­шись.

  — Где тебя но­си­ло? Мы ду­ма­ли, може, эва­ку­и­ро­вал­ся, може, убит. Все уже вер­ну­лись, а тебя нет. Хоть бы пе­ре­дал с кем, что с тобой,  — ворч­ли­вым шёпотом за­го­во­ри­ла мать.

Не­сколь­ко не­дель тому назад Серёжка в числе мно­гих под­рост­ков и жен­щин был на­прав­лен из Крас­но­до­на, как на­прав­ля­ли и из дру­гих рай­о­нов об­ла­сти, на рытьё око­пов и стро­и­тель­ство укреп­ле­ний на под­сту­пах к Во­ро­ши­лов­гра­ду.

  — За­дер­жал­ся в Во­ро­ши­лов­гра­де,  — ска­зал он обыч­ным своим го­ло­сом.

— Тише... Деда раз­бу­дишь,  — сер­ди­то ска­за­ла мать.

«Дедом» она на­зы­ва­ла сво­е­го мужа, отца Серёжки. У них было один­на­дцать детей, и уже были внуки в воз­расте Серёжки.

(А. А. Фа­де­ев, «Мо­ло­дая гвар­дия»)