По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рий к темам со­чи­не­ний

1.  Что даёт ос­но­ва­ние на­зы­вать М. Ю. Лер­мон­то­ва по­этом-⁠ро­ман­ти­ком?

Чтобы до­ка­зать, что Лер­мон­то­ва можно на­зы­вать по­этом-⁠ро­ман­ти­ком, нужно вспом­нить опре­де­ле­ние ро­ман­тиз­ма. Ро­ман­тизм  — ху­до­же­ствен­ный метод, сло­жив­ший­ся в на­ча­ле XIX века. Для ро­ман­тиз­ма ха­рак­те­рен осо­бый ин­те­рес к лич­но­сти героя. Герой ро­ман­ти­че­ско­го про­из­ве­де­ния  — че­ло­век с осо­бен­но силь­ны­ми чув­ства­ми, он выше окру­жа­ю­щих, но, как пра­ви­ло, оди­нок. Ро­ман­ти­ков вол­ну­ет ха­рак­тер от­но­ше­ний лич­но­сти к окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти и про­ти­во­по­став­ле­ние ре­аль­но­му миру иде­аль­но­го. Свое­об­ра­зие ху­до­же­ствен­ной ма­не­ры Лер­мон­то­ва за­клю­ча­ет­ся в том, что на всех эта­пах сво­е­го твор­че­ства поэт вы­сту­пал и как ро­ман­тик, и как ре­а­лист, с пре­об­ла­да­ни­ем в ран­ний пе­ри­од ро­ман­тиз­ма, а в зре­лый  — ре­а­лиз­ма. Как поэт-⁠ро­ман­тик Лер­мон­тов был пред­ста­ви­те­лем про­грес­сив­но­го ро­ман­тиз­ма, вы­ра­зив­шим ре­ши­тель­ное не­при­я­тие со­вре­мен­ной ему дей­стви­тель­но­сти («Демон») и утвер­див­шим по­ло­жи­тель­ное на­ча­ло жизни  — ге­ро­и­че­скую лич­ность, по­ни­ма­ю­щую жизнь как борь­бу, как ак­тив­ное дей­ствие («Мцыри»).

2.  На чьей сто­ро­не ав­тор­ские сим­па­тии в ро­ма­не И. С. Тур­ге­не­ва «Отцы и дети»?

«Мне меч­та­лась фи­гу­ра су­мрач­ная, дикая, боль­шая, до по­ло­ви­ны вы­рос­шая из почвы, силь­ная, злоб­ная, чест­ная  — и все−таки об­ре­чен­ная на ги­бель, по­то­му что она все−таки стоит в пред­ве­рии бу­ду­ще­го»,  — так писал Тур­ге­нев о своем герое. Тур­ге­нев глу­бо­ко сим­па­ти­зи­ру­ет Ба­за­ро­ву. Стра­ни­цы, ри­су­ю­щие бо­лезнь и смерть героя, наи­бо­лее от­чет­ли­во вы­ра­жа­ют от­но­ше­ние к нему ав­то­ра: пре­кло­не­ние перед его му­же­ством, ду­шев­ной стой­ко­стью, скорбь, вы­зван­ная ги­бе­лью столь за­ме­ча­тель­но­го че­ло­ве­ка. «Если чи­та­тель не по­лю­бит Ба­за­ро­ва со всей его гру­бо­стью, бес­сер­деч­но­стью, без­жа­лост­ной су­хо­стью и рез­во­стью,  — писал Тур­ге­нев,  — если он его не по­лю­бит, по­вто­ряю я,  — я ви­но­ват и не до­стиг своей цели».

3.  Есть ли ос­но­ва­ния счи­тать пьесу М. Горь­ко­го «На дне» фи­ло­соф­ской дра­мой, или она носит толь­ко со­ци­аль­ный ха­рак­тер?

В пьесе под­ни­ма­ют­ся веч­ные во­про­сы: столк­но­ве­ние прав­ды и лжи, на­зна­че­ния и смыс­ла че­ло­ве­че­ской жизни, сво­бо­ды и долга. Фи­ло­соф­ское зву­ча­ние этих во­про­сов поз­во­ля­ет от­но­сить пьесу «На дне» к жанру фи­ло­соф­ской драмы. В ка­че­стве ар­гу­мен­тов воз­мож­но про­ана­ли­зи­ро­вать, как в пьесе про­по­ведь лжи, но­си­те­лем ко­то­рой яв­ля­ет­ся Лука, про­ве­ря­ет­ся жиз­нен­ной прак­ти­кой и опро­вер­га­ет­ся ею. Ярким до­ка­за­тель­ством фи­ло­соф­ской на­прав­лен­но­сти пьесы будут яв­лять­ся и раз­мыш­ле­ния ге­ро­ев о Че­ло­ве­ке.

4.  Война в ли­ри­ке рус­ских по­этов вто­рой по­ло­ви­ны XX века. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из по­этов: А. Твар­дов­ско­го, К. Си­мо­но­ва, В. Вы­соц­ко­го.)

За че­ты­ре ог­нен­ных года ли­те­ра­ту­ра про­шла боль­шой путь. Путь от ярких пат­ри­о­ти­че­ских сти­хов «При­ся­га­ем по­бе­дой» А. Сур­ко­ва и «По­бе­да будет за нами» Н. Асе­е­ва, опуб­ли­ко­ван­ных в «Прав­де» на вто­рой день войны, до со­зда­вав­шей­ся на про­тя­же­нии всей войны бес­смерт­ной поэмы А. Твар­дов­ско­го «Ва­си­лий Тер­кин».

В су­ро­вые годы Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войны ли­ри­ка Твар­дов­ско­го со­звуч­на по­э­зии боль­шин­ства ав­то­ров: рат­ный по­двиг сол­дат и ге­ро­изм тыла, когда даже дети не оста­ва­лись в сто­ро­не от этих со­бы­тий. Скор­бью о по­гиб­ших про­ник­ну­то зна­ме­ни­тое сти­хо­тво­ре­ние «Я убит подо Рже­вом», ко­то­рое было на­пи­са­но в 1945–1946 годах.

Бои под Рже­вом были са­мы­ми кро­во­про­лит­ны­ми в ис­то­рии войны, стали ее самой тра­ги­че­ской стра­ни­цей. Все сти­хо­тво­ре­ние  — это страст­ный мо­но­лог мерт­во­го, его об­ра­ще­ние к живым. Об­ра­ще­ние с того света, об­ра­ще­ние, на ко­то­рое имеет право лишь мерт­вый  — так су­дить о живых, так стро­го тре­бо­вать от них от­ве­та. Сти­хо­тво­ре­ние за­во­ра­жи­ва­ет рит­мом своих ана­пе­стов, оно до­воль­но ве­ли­ко по объ­е­му, но про­чи­ты­ва­ет­ся на еди­ном ды­ха­нии. Зна­ме­на­тель­но, что в нем не­сколь­ко раз зву­чит об­ра­ще­ние, вос­хо­дя­щее к глу­бо­ким пла­стам тра­ди­ций: тра­ди­ции древ­не­рус­ско­го во­ин­ства, тра­ди­ции хри­сти­ан­ской.

В самом на­зва­нии сти­хо­тво­ре­ния скры­то глу­бо­кое зна­че­ние. Ок­сю­мо­рон «я убит...» для чи­та­те­ля как вызов  — «он убит» и «я живу». О себе не­су­ще­ству­ю­щем, вы­быв­шем из числа живых в пер­вом лице не ска­жешь. Но в этом «я убит» за­ключён огром­ный смысл, ко­то­рый и по­яс­ня­ет­ся сти­хо­тво­ре­ни­ем. «Я убит», чтобы вы жили:

Спа­се­на  — это самое глав­ное для тех, кто сра­жал­ся за нее, за каж­дую ее пять, кто умер, как герой, в том безы­мян­ном бо­ло­те.

Впра­ве ли мы за­бы­вать о них? «Нет!»  — от­ве­ча­ет Твар­дов­ский. Мерт­вые про­сят пом­нить о них, по­то­му что в по­бе­де  — «наша кров­ная часть». Это сти­хо­тво­ре­ние нужно вос­при­ни­мать как за­ве­ща­ние всех пав­ших, не до­жив­ших до Свя­той По­бе­ды, тем, кто дошел, осу­ще­ствил, добил фа­шизм в его «ло­го­ве». Это и пре­ду­пре­жде­ние всем по­сле­ду­ю­щим по­ко­ле­ни­ям, чтобы не до­пу­сти­ли по­вто­ре­ния кро­ва­вой бойни, ибо оста­но­вить войну слож­нее, чем не до­пу­стить ее. Из сво­е­го «да­ле­ка» поэт го­во­рит с по­том­ка­ми, чтобы пом­ни­ли тех, кто за­пла­тил за по­бе­ду без­мер­ную цену свою жизнь.

5.  По­че­му пи­са­те­ли и поэты об­ра­ща­ют­ся в своих про­из­ве­де­ни­ях к фольк­ло­ру (на при­ме­ре од­но­го или двух про­из­ве­де­ний оте­че­ствен­ной или за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры).

Тема может быть рас­смот­ре­на на при­ме­ре ро­ма­на А. С. Пуш­ки­на «Ка­пи­тан­ская дочка» (ис­поль­зо­ва­ние притч, на­род­ных песен), поэмы Н. А. Не­кра­со­ва «Кому на Руси жить хо­ро­шо» (об­ра­зы бы­лин­ных бо­га­ты­рей, сход­ство сю­же­та с на­род­ным ска­зом, ком­по­зи­ци­он­ные эле­мен­ты: зачин, на­при­мер, об­ра­ще­ние к сказ­кам, по­сло­ви­цам, по­го­вор­кам, при­ме­там, пес­ням), поэмы М. Ю. Лер­мон­то­ва «Песня про купца Ка­лаш­ни­ко­ва» (фольк­лор­ные тра­ди­ции в изоб­ра­же­нии Ка­лаш­ни­ко­ва, опи­са­ние при­ро­ды, пе­сен­ный ха­рак­тер по­вест­во­ва­ния и дру­гое).