Я стоял на вер­ши­не по­ло­го­го холма; пе­ре­до мною  — то зо­ло­тым, то по­се­ребрённым морем  — рас­ки­ну­лась и пест­ре­ла спе­лая рожь.

Но не бе­га­ло зыби по этому морю; не стру­ил­ся душ­ный воз­дух: на­зре­ва­ла гроза ве­ли­кая.

Около меня солн­це ещё све­ти­ло  — го­ря­чо и туск­ло; но там, за рожью, не слиш­ком да­ле­ко, тёмно-синяя туча ле­жа­ла груз­ной гро­ма­дой на целой по­ло­ви­не не­бо­скло­на.

Всё при­та­и­лось... всё из­ны­ва­ло под зло­ве­щим блес­ком по­след­них сол­неч­ных лучей. Не слы­хать, не ви­дать ни одной птицы; по­пря­та­лись даже во­ро­бьи. Толь­ко где-то вб­ли­зи упор­но шеп­тал и хло­пал оди­но­кий круп­ный лист ло­пу­ха.

Как силь­но пах­нет по­лынь на межах! Я гля­дел на синюю гро­ма­ду... и смут­но было на душе. Ну ско­рей же, ско­рей!  — ду­ма­лось мне,  — сверк­ни, зо­ло­тая змей­ка, дрог­ни, гром! двинь­ся, по­ка­тись, про­лей­ся, злая туча, пре­кра­ти тоск­ли­вое том­ле­нье!

Но туча не дви­га­лась. Она по-преж­не­му да­ви­ла без­молв­ную землю... и толь­ко слов­но пухла да тем­не­ла.

И вот по од­но­цвет­ной её си­не­ве за­мель­ка­ло что-то ровно и плав­но; ни дать ни взять белый пла­то­чек или снеж­ный комок. То летел со сто­ро­ны де­рев­ни белый го­лубь.

Летел, летел  — всё прямо, прямо... и по­то­нул за лесом. Про­шло не­сколь­ко мгно­ве­ний  — та же сто­я­ла же­сто­кая тишь... Но глядь! Уже два плат­ка мель­ка­ют, два ко­моч­ка не­сут­ся назад: то летят домой ров­ным полётом два белых го­лу­бя.

И вот, на­ко­нец, со­рва­лась буря  — и пошла по­те­ха!

Я едва домой до­бе­жал. Виз­жит ветер, ме­чет­ся как бе­ше­ный, мчат­ся рыжие, низ­кие, слов­но в кло­чья разо­рван­ные об­ла­ка, всё за­кру­ти­лось, сме­ша­лось, за­хле­стал, за­ка­чал­ся от­вес­ны­ми стол­ба­ми рья­ный ли­вень, мол­нии сле­пят ог­ни­стой зе­ле­нью, стре­ля­ет как из пушки от­ры­ви­стый гром, за­пах­ло серой... Но под на­ве­сом крыши, на самом кра́юшке слу­хо­во­го окна, ря­дыш­ком сидят два белых го­лу­бя  — и тот, кто сле­тал за то­ва­ри­щем, и тот, кого он привёл и, может быть, спас.

На­хох­ли­лись оба  — и чув­ству­ет каж­дый своим кры­лом крыло со­се­да...

Хо­ро­шо им! И мне хо­ро­шо, глядя на них... Хоть я и один... один, как все­гда.