Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

На Ни­ко­ла­ев­ском мосту ему при­ш­лось еще раз впол­не оч­нуть­ся вслед­ствие од­но­го весь­ма не­при­ят­но­го для него слу­чая. Его плот­но хлест­нул кну­том по спине кучер одной ко­ляс­ки, за то что он чуть-⁠чуть не попал под ло­ша­дей, не­смот­ря на то что кучер раза три или че­ты­ре ему кри­чал. Удар кнута так разо­злил его, что он, от­ско­чив к пе­ри­лам (не­из­вест­но по­че­му он шел по самой се­ре­ди­не моста, где ездят, а не ходят), злоб­но за­скре­же­тал и за­щел­кал зу­ба­ми. Кру­гом, ра­зу­ме­ет­ся, раз­да­вал­ся смех.

— И за дело!

— Вы­жи­га какая-⁠ни­будь.

— Из­вест­но, пья­ным пред­ста­вит­ся да на­роч­но и лезет под ко­ле­са; а ты за него от­ве­чай.

— Тем про­мыш­ля­ют, по­чтен­ный, тем про­мыш­ля­ют...

Но в ту ми­ну­ту, как он стоял у перил и все еще бес­смыс­лен­но и злоб­но смот­рел вслед уда­ляв­шей­ся ко­ляс­ке, по­ти­рая спину, вдруг он по­чув­ство­вал, что кто-⁠то сует ему в руки день­ги. Он по­смот­рел: по­жи­лая куп­чи­ха, в го­лов­ке и коз­ло­вых баш­ма­ках, и с нею де­вуш­ка, в шляп­ке и с зе­ле­ным зон­ти­ком, ве­ро­ят­но дочь. «Прими, ба­тюш­ка, ради Хри­ста». Он взял и они про­шли мимо. Денег дву­гри­вен­ный. По пла­тью и по виду они очень могли при­нять его за ни­ще­го, за на­сто­я­ще­го со­би­ра­те­ля гро­шей на улице, а по­да­че це­ло­го дву­гри­вен­но­го он, на­вер­но, обя­зан был удару кнута, ко­то­рый их раз­жа­ло­бил.

Он зажал дву­гри­вен­ный в руку, про­шел шагов де­сять и обо­ро­тил­ся лицом к (1) ________, по на­прав­ле­нию двор­ца. Небо было без ма­лей­ше­го об­лач­ка, а вода почти го­лу­бая, что на (2) _________ так редко бы­ва­ет. Купол со­бо­ра, ко­то­рый ни с какой точки не об­ри­со­вы­ва­ет­ся лучше, как смот­ря на него от­сю­да, с моста, не до­хо­дя шагов два­дцать до ча­сов­ни, так и сиял, и сквозь чи­стый воз­дух можно было от­чет­ли­во раз­гля­деть даже каж­дое его укра­ше­ние. Боль от кнута утих­ла, и (3) _____________ забыл про удар; одна бес­по­кой­ная и не со­всем ясная мысль за­ни­ма­ла его те­перь ис­клю­чи­тель­но. Он стоял и смот­рел вдаль долго и при­сталь­но; это место было ему осо­бен­но зна­ко­мо. Когда он ходил в уни­вер­си­тет, то обык­но­вен­но, — чаще всего, воз­вра­ща­ясь домой, — слу­ча­лось ему, может быть раз сто, оста­нав­ли­вать­ся имен­но на этом же самом месте при­сталь­но вгля­ды­вать­ся в эту дей­стви­тель­но ве­ли­ко­леп­ную па­но­ра­му и каж­дый раз почти удив­лять­ся од­но­му не­яс­но­му и не­раз­ре­ши­мо­му сво­е­му впе­чат­ле­нию. Не­объ­яс­ни­мым хо­ло­дом веяло на него все­гда от этой ве­ли­ко­леп­ной па­но­ра­мы; духом немым и глу­хим полна была для него эта пыш­ная кар­ти­на... Ди­вил­ся он каж­дый раз сво­е­му угрю­мо­му и за­га­доч­но­му впе­чат­ле­нию и от­кла­ды­вал раз­гад­ку его, не до­ве­ряя себе, в бу­ду­щее. Те­перь вдруг резко вспом­нил он про эти преж­ние свои во­про­сы и не­до­уме­ния, по­ка­за­лось ему, что не не­ча­ян­но он вспом­нил те­перь про них. Уж одно то по­ка­за­лось ему дико и чудно, что он на том же самом месте оста­но­вил­ся, как пре­жде, как будто и дей­стви­тель­но во­об­ра­зил, что может о том же самом мыс­лить те­перь, как и пре­жде, и та­ки­ми же преж­ни­ми те­ма­ми и кар­ти­на­ми ин­те­ре­со­вать­ся, ка­ки­ми ин­те­ре­со­вал­ся... еще так не­дав­но. Даже чуть не смеш­но ему стало и в то же время сда­ви­ло грудь до боли. В какой-⁠то глу­би­не, внизу, где-⁠то чуть видно под но­га­ми, по­ка­за­лось ему те­перь все это преж­нее про­шлое, и преж­ние мысли, и преж­ние за­да­чи, и преж­ние темы, и преж­ние впе­чат­ле­ния, и вся эта па­но­ра­ма, и он сам, и все, все... Ка­за­лось, он уле­тал куда-⁠то вверх, и все ис­че­за­ло в гла­зах его... Сде­лав одно не­воль­ное дви­же­ние рукой, он вдруг ощу­тил в ку­ла­ке своем за­жа­тый дву­гри­вен­ный. Он раз­жал руку, при­сталь­но по­гля­дел на мо­нет­ку, раз­мах­нул­ся и бро­сил ее в воду; затем по­вер­нул­ся и пошел домой. Ему по­ка­за­лось, что он как будто нож­ни­ца­ми от­ре­зал себя сам от всех и всего в эту ми­ну­ту.