Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

— ...Нил Пав­лыч, а Нил Пав­лыч! как его, джентль­ме­на-⁠то, о ко­то­ром со­об­щи­ли да­ве­ча, за­стре­лил­ся-⁠то на Пе­тер­бург­ской?

— Свид­ри­гай­лов, — сипло и без­участ­но от­ве­тил кто-⁠то из дру­гой ком­на­ты.

Рас­коль­ни­ков вздрог­нул.

— Свид­ри­гай­лов! Свид­ри­гай­лов за­стре­лил­ся! — вскри­чал он.

— Как! Вы зна­е­те Свид­ри­гай­ло­ва?

— Да... знаю... Он не­дав­но при­е­хал...

— Ну да, не­дав­но при­е­хал, жены ли­шил­ся, че­ло­век по­ве­де­ния забубённого, и вдруг за­стре­лил­ся, и так скан­даль­но, что пред­ста­вить нель­зя... оста­вил в своей за­пис­ной книж­ке не­сколь­ко слов, что он уми­ра­ет в здра­вом рас­суд­ке и про­сит ни­ко­го не ви­нить в его смер­ти. Этот день­ги, го­во­рят, имел.

Вы как же из­во­ли­те знать?

— Я... зна­ком... моя сест­ра жила у них в доме гу­вер­нант­кой...

— Ба, ба, ба... Да вы нам, стало быть, мо­же­те о нём со­об­щить. А вы и не по­до­зре­ва­ли?

— Я вчера его видел... он... пил вино... я ни­че­го не знал.

Рас­коль­ни­ков чув­ство­вал, что на него как бы что-⁠то упало и его при­да­ви­ло.

— Вы опять как будто по­блед­не­ли. У нас здесь такой спёртый дух...

— Да, мне пора-⁠с, — про­бор­мо­тал Рас­коль­ни­ков, — из­ви­ни­те, обес­по­ко­ил...

— О, по­ми­луй­те, сколь­ко угод­но! Удо­воль­ствие до­ста­ви­ли, и я рад за­явить...

Илья Пет­ро­вич даже руку про­тя­нул.

— Я хотел толь­ко... я к За­ме­то­ву...

— По­ни­маю, по­ни­маю, и до­ста­ви­ли удо­воль­ствие.

— Я... очень рад... до сви­да­ния-⁠с... — улы­бал­ся Рас­коль­ни­ков.

Он вышел, он ка­чал­ся. Го­ло­ва его кру­жи­лась. Он не чув­ство­вал, стоит ли он на ногах. Он стал схо­дить с лест­ни­цы, упи­ра­ясь пра­вою рукой об стену. Ему по­ка­за­лось, что какой-⁠то двор­ник, с книж­кой в руке, толк­нул его, взби­ра­ясь нав­стре­чу ему в кон­то­ру, что какая-⁠то со­ба­чон­ка за­ли­ва­лась-⁠лаяла где-⁠то в ниж­нем этаже и что какая-⁠то жен­щи­на бро­си­ла в неё скал­кой и за­кри­ча­ла. Он сошёл вниз и вышел во двор. Тут на дворе, не­да­ле­ко от вы­хо­да, сто­я­ла блед­ная, вся по­мерт­вев­шая, Соня и дико, дико на него по­смот­ре­ла. Он оста­но­вил­ся перед нею. Что-⁠то боль­ное и из­му­чен­ное вы­ра­зи­лось в лице её, что-⁠то от­ча­ян­ное. Она всплес­ну­ла ру­ка­ми. Без­об­раз­ная, по­те­рян­ная улыб­ка вы­да­ви­лась на его устах. Он по­сто­ял, усмех­нул­ся и по­во­ро­тил на­верх, опять в кон­то­ру.

Илья Пет­ро­вич усел­ся и рылся в каких-⁠то бу­ма­гах. Перед ним стоял тот самый мужик, ко­то­рый толь­ко что толк­нул Рас­коль­ни­ко­ва, взби­ра­ясь по лест­ни­це.

— А-⁠а-⁠а? Вы опять! Оста­ви­ли что-⁠ни­будь?.. Но что с вами?

Рас­коль­ни­ков с по­блед­нев­ши­ми гу­ба­ми, с не­по­движ­ным взгля­дом тихо при­бли­зил­ся к нему, подошёл к са­мо­му столу, упёрся в него рукой, хотел что-⁠то ска­зать, но не мог; слы­ша­лись лишь какие-⁠то бес­связ­ные звуки.

— С вами дурно, стул! Вот, сядь­те на стул, са­ди­тесь! Воды!

Рас­коль­ни­ков опу­стил­ся на стул, но не спус­кал глаз с лица весь­ма не­при­ят­но удивлённого Ильи Пет­ро­ви­ча. Оба с ми­ну­ту смот­ре­ли друг на друга и ждали. При­нес­ли воды.

— Это я... — начал было Рас­коль­ни­ков.

— Вы­пей­те воды.

Рас­коль­ни­ков отвёл рукой воду и тихо, с рас­ста­нов­ка­ми, но внят­но про­го­во­рил:

Это я убил тогда ста­ру­ху-⁠чи­нов­ни­цу и сест­ру её Ли­за­ве­ту то­по­ром и огра­бил.

Илья Пет­ро­вич рас­крыл рот. Со всех сто­рон сбе­жа­лись.

Рас­коль­ни­ков по­вто­рил своё по­ка­за­ние.