Люблю грозу в на­ча­ле мая,

Когда ве­сен­ний, пер­вый гром,

Как бы рез­вя­ся и играя,

Гро­хо­чет в небе го­лу­бом.

Гре­мят рас­ка­ты мо­ло­дые,

Вот дож­дик брыз­нул, пыль летит,  

По­вис­ли перлы дож­де­вые,

И солн­це нити зо­ло­тит.

С горы бежит поток про­вор­ный,

В лесу не молк­нет пти­чий гам,

И гам лес­ной и шум на­гор­ный —

Все вто­рит ве­се­ло гро­мам.

Ты ска­жешь: вет­ре­ная Геба,

Кормя Зе­ве­со­ва орла,

Гро­мо­ки­пя­щий кубок с неба,

Сме­ясь, на землю про­ли­ла.

О сча­стье мы все­гда лишь вспо­ми­на­ем.

А сча­стье всюду. Может быть, оно —

Вот этот сад осен­ний за са­ра­ем

И чи­стый воз­дух, лью­щий­ся в окно.

В без­дон­ном небе лёгким белым краем

Встаёт, сияет об­ла­ко. Давно

Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,  

А сча­стье толь­ко зна­ю­щим дано.

Окно от­кры­то. Писк­ну­ла и села

На под­окон­ник птич­ка. И от книг

Уста­лый взгляд я от­во­жу на миг.

День ве­че­ре­ет, небо опу­сте­ло.

Гул мо­ло­тил­ки слы­шен на гумне...

Я вижу, слышу, счаст­лив. Всё во мне.

Вкруг лампы за боль­шим сто­лом

Са­дят­ся наши ве­чер­ком.

Поют, чи­та­ют, го­во­рят,

Но не шумят и не шалят.

Тогда, сжи­мая ка­ра­бин,

Лишь я во тьме кра­дусь один

Тро­пин­кой тес­ной и глу­хой

Между ди­ва­ном и сте­ной.

Меня никто не видит там,

Ло­жусь я в тихий мой виг­вам.

Объ­ятый тьмой и ти­ши­ной,

Я — в мире книг, прочтённых мной.

Здесь есть леса и цепи гор,

Си­я­нье звёзд, пу­стынь про­стор —

И львы к ручью на во­до­пой

Идут ры­ча­щею тол­пой.

Вкруг лампы люди — ну точь-⁠в-⁠точь  

Как ла­герь, свет стру­я­щий в ночь,

А я — ин­дей­ский сле­до­пыт —

Кра­дусь не­слыш­но, тьмой со­крыт...

Но няня уж идёт за мной.

Чрез океан плыву домой,

Пе­чаль­но глядя сквозь туман

На берег вы­чи­тан­ных стран.

Как нежно вы меня лас­ка­ли

Так не­за­дол­го до раз­лу­ки,

О эти ма­лень­кие руки,

Ко­то­ры­ми мои пе­ча­ли,

Мои том­ле­нья и ски­та­нья

И в близ­ких, и в да­ле­ких стра­нах

Под ясным солн­цем и в ту­ма­нах

Пре­об­ра­жа­ли­ся в меч­та­нья!

Все к ним тоска моя стре­мит­ся,

Но раз­га­даю ли их знаки

Душе, ко­то­рая во мраке

Зло­ве­щем ник­нет и то­мит­ся?

О не­по­роч­ное ви­де­нье,

При­хо­дишь ли ты с ве­стью вер­ной  

О нашей ро­ди­не без­мер­ной,

Где тес­ное со­еди­не­нье?

О руки, власть бла­го­сло­ве­нья,

И скорбь, и крот­кие упре­ки,

И освя­щен­ные за­ро­ки,

О, дайте, дайте знак про­ще­нья!