Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Не­ожи­дан­но Кла­рисса Мак­клел­лан ска­за­ла:

— Можно за­дать вам во­прос? Вы давно ра­бо­та­е­те по­жар­ным?

— С тех пор, как мне ис­пол­ни­лось два­дцать. Вот уже де­сять лет.

— А вы хоть раз чи­та­ли те книги, ко­то­рые сжи­га­е­те?

Он рас­сме­ял­ся:

— Но это же за­пре­ще­но за­ко­ном!

— Да-да, ко­неч­но.

— В нашей ра­бо­те есть свои тон­ко­сти. В по­не­дель­ник сжи­га­ешь По, во втор­ник  — Вой­нич, в чет­верг  — Че­стер­то­на, сжи­га­ешь их до пепла, потом сжи­га­ешь пепел. Таков наш офи­ци­аль­ный девиз.

Они про­шли еще не­мно­го, и де­вуш­ка спро­си­ла:

— А это прав­да, что когда-то давно по­жар­ные ту­ши­ли по­жа­ры вме­сто того, чтобы их раз­жи­гать?

— Нет. Дома все­гда были ог­не­упор­ны­ми, мо­же­те мне по­ве­рить.

— Стран­но. Я как-то слы­ша­ла, что было такое время, когда дома за­го­ра­лись из-за вся­ких не­счаст­ных слу­ча­ев, и при­хо­ди­лось вы­зы­вать по­жар­ных, чтобы оста­но­вить пламя.

Он рас­сме­ял­ся.

Де­вуш­ка бро­си­ла на него быст­рый взгляд.

— По­че­му вы сме­е­тесь?

— Не знаю,  — снова за­сме­ял­ся он и тут же осек­ся.  — А что?

— Вы сме­е­тесь, хотя я не го­во­рю ни­че­го смеш­но­го, и от­ве­ча­е­те на все мои во­про­сы мгно­вен­но. Ни разу даже не за­ду­ма­лись над тем, что я спра­ши­ваю. Монтэг оста­но­вил­ся.

— А вы и на самом деле очень стран­ная,  — про­из­нес он, глядя на Кла­риссу в упор.  — У вас что, во­об­ще нет ува­же­ния к со­бе­сед­ни­ку?

— Я не хо­те­ла вас оби­деть. Все дело, на­вер­ное, в том, что я слиш­ком уж люблю при­гля­ды­вать­ся к людям.

– А это вам ни о чем не го­во­рит?  — Монтэг слег­ка по­сту­чал паль­ца­ми по циф­рам 4, 5 и 1, вы­ши­тым на ру­ка­ве его уголь­но-чер­ной курт­ки.

— Го­во­рит,  — про­шеп­та­ла она в ответ, уско­ряя шаг.  — Вы когда-ни­будь бы­ва­ли на гон­ках ре­ак­тив­ных ав­то­мо­би­лей, ко­то­рые про­во­дят­ся там, на буль­ва­рах?

— Ухо­ди­те от раз­го­во­ра?

— Ино­гда мне ка­жет­ся, что их во­ди­те­ли про­сто не имеют пред­став­ле­ния о таких вещах, как трава или цветы, по­то­му что ни­ко­гда не ездят мед­лен­но,  — про­из­нес­ла она.  — По­ка­жи­те та­ко­му во­ди­те­лю зе­ле­ное пятно  — и он ска­жет: «Да, это трава!» Ро­зо­вое пятно  — «Это ро­за­рий!». Белые пятна будут до­ма­ми, ко­рич­не­вые  — ко­ро­ва­ми. Мой дядя как-то раз ре­шил­ся про­ехать по ско­рост­но­му шоссе мед­лен­но. Он делал не боль­ше со­ро­ка миль в час  — его тут же аре­сто­ва­ли и по­са­ди­ли в тюрь­му на двое суток. Смеш­но, да? Но и груст­но.

— Вы че­ре­с­чур много ду­ма­е­те,  — сму­щен­но за­ме­тил Монтэг.

— Я редко смот­рю «те­ле­сте­ны» в го­сти­ных, почти не бываю на ав­то­гон­ках или в Пар­ках Раз­вле­че­ний. От­то­го у меня и оста­ет­ся время для все­воз­мож­ных бре­до­вых мыс­лей. Вы ви­де­ли вдоль шоссе за го­ро­дом двух­сот­фу­то­вые ре­клам­ные щиты? А из­вест­но вам, что было время, когда они были дли­ной всего два­дцать футов? Но ав­то­мо­би­ли стали ез­дить с бе­ше­ной ско­ро­стью, и щиты при­ш­лось на­ра­щи­вать, чтобы изоб­ра­же­ние хотя бы дли­лось какое-то время.

— Нет, я этого не знал,  — хо­хот­нул Монтэг.

— Держу пари, я знаю еще кое-что, чего вы не зна­е­те. На­при­мер, что по утрам на траве лежит роса…

Он вне­зап­но понял, что не может вспом­нить, пред­став­лял ли себе когда-либо что-то по­доб­ное или нет, и это при­ве­ло его в раз­дра­же­ние.

— А если по­смот­реть вверх…  — Кла­рисса кив­ну­ла на небо,  — то можно уви­деть че­ло­веч­ка на луне.

Ему уже давно не слу­ча­лось туда гля­деть.

Остав­шу­ю­ся часть пути оба про­де­ла­ли в мол­ча­нии: она – в за­дум­чи­вом, он – в тя­гост­ном; стис­нув зубы, он то и дело бро­сал на де­вуш­ку уко­риз­нен­ные взгля­ды.

Когда они по­до­шли к ее дому, все окна были ярко осве­ще­ны.

— Что здесь про­ис­хо­дит?  — Монтэ­гу не так уж часто до­во­ди­лось ви­деть, чтобы в доме было столь много огней.

— Ни­че­го осо­бен­но­го. Про­сто мама, папа и дядя сидят и бе­се­ду­ют. Сей­час это такая же ред­кость, как хо­дить пеш­ком. Даже еще реже встре­ча­ет­ся. Между про­чим, мой дядя попал под арест вто­рич­но  — я вам этого не го­во­ри­ла? За то, что он шел пеш­ком! О, мы весь­ма стран­ные люди.

(Рэй Бред­бе­ри. «451 гра­дус по Фа­рен­гей­ту»)