Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Ка­ко­во от­но­ше­ние ли­ри­че­ско­го героя М. Ю. Лер­мон­то­ва к окру­жа­ю­ще­му его об­ще­ству? (По двум-⁠трём сти­хо­тво­ре­ни­ям М. Ю. Лер­мон­то­ва.)

Лер­мон­тов  — поэт тоски и от­ча­я­ния. На его твор­че­стве от­ра­зил­ся пе­ри­од ни­ко­ла­ев­ской ре­ак­ции, время за­пре­тов, каз­ней, ссы­лок, время кру­ше­ния на­дежд и разо­ча­ро­ва­ний. Этот мир «рабов и гос­под» был глу­бо­ко от­вра­ти­те­лен Лер­мон­то­ву, а по­то­му поэт был об­ре­чен на от­вер­жен­ное оди­но­че­ство. Все темы лер­мон­тов­ской ли­ри­ки, будь то темы по­э­зии или темы ро­ди­ны, так или иначе со­пря­же­ны с мо­ти­ва­ми оди­но­че­ства, от­вер­жен­но­сти, не­по­нят­но­сти...

Для ана­ли­за можно взять сти­хо­тво­ре­ние «Вы­хо­жу один я на до­ро­гу...», о ко­то­ром Доб­ро­лю­бов ска­зал: «Ше­девр, на­пи­сан­ный кро­вью». В сти­хо­тво­ре­нии этом зву­чит мотив уста­ло­сти от го­ре­чи и разо­ча­ро­ва­ний. Поэт чув­ству­ет себя оди­но­ким в пре­де­лах ми­ро­зда­ния, все­лен­ной.

Тема оди­но­че­ства зву­чит и в «Думе», в ко­то­рой поэт об­ли­ча­ет свое по­ко­ле­ние:

2.  Какую роль в ро­ма­не И. С. Тур­ге­не­ва «Отцы и дети» иг­ра­ют опи­са­ния при­ро­ды?

Рус­ский пей­заж в ли­те­ра­ту­ре по­явил­ся давно и занял проч­ное место. В про­из­ве­де­ни­ях И. С. Тур­ге­не­ва пей­заж яв­ля­ет собой живой образ, это как бы еще один герой в си­сте­ме пер­со­на­жей «Отцов и детей».

В экс­по­зи­ции ро­ма­на на­чаль­ный пей­заж, изоб­ра­жа­ю­щий бед­ность, ни­ще­ту, пред­опре­де­ля­ет тему всего про­из­ве­де­ния, при­во­дит к мысли о не­об­хо­ди­мо­сти из­ме­не­ния тех по­ряд­ков, ко­то­рые по­ро­ди­ли такое за­пу­сте­ние.

Усадь­ба Ни­ко­лая Пет­ро­ви­ча слов­но его двой­ник (тра­ди­ция Го­го­ля, отож­деств­ляв­ше­го в «Мерт­вых душах» «хо­зяй­ство» с ду­хов­ным миром по­ме­щи­ка). Ни­ко­лаю Пет­ро­ви­чу не уда­ет­ся пре­тво­рить в жизнь его ра­зум­ные про­ек­ты. Не­со­сто­я­тель­ность его как вла­дель­ца име­ния кон­тра­сти­ру­ет с его че­ло­веч­но­стью и глу­би­ной внут­рен­не­го мира. Тур­ге­нев сим­па­ти­зи­ру­ет ему, и бе­сед­ка, «раз­рос­ша­я­ся и бла­го­уха­ю­щая», есть сим­вол его чи­стой души. Сад Один­цо­вой  — «аллеи» стри­же­ных елок, цве­точ­ные «оран­же­реи»  — со­зда­ет впе­чат­ле­ние ис­кус­ствен­ной жизни. Дей­стви­тель­но, вся жизнь этой жен­щи­ны «ка­тит­ся, как по рель­сам», раз­ме­рен­но и од­но­об­раз­но. Образ «не­жи­вой при­ро­ды» пе­ре­кли­ка­ет­ся с внеш­ним и ду­хов­ным об­ли­ком Анны Сер­ге­ев­ны.

По­след­ний пей­заж  — это «рек­ви­ем» по Ба­за­ро­ву. Ли­ри­че­ской пе­ча­лью и скорб­ны­ми раз­ду­мья­ми на­пол­не­но все опи­са­ние сель­ско­го клад­би­ща, на ко­то­ром по­хо­ро­нен Ба­за­ров. Этот пей­заж носит фи­ло­соф­ский ха­рак­тер. Автор за­ду­мы­ва­ет­ся о веч­ной жизни и веч­ной при­ро­де, ко­то­рая дает успо­ко­е­ние. Пей­заж в ро­ма­не не толь­ко фон, но фи­ло­соф­ский сим­вол, при­мер ис­тин­ной жизни.

3.  В чём беда и в чём вина вла­дель­цев сада? (По пьесе А. П. Че­хо­ва «Вишнёвый сад».

Легко и без­за­бот­но про­те­ка­ла здесь жизнь мно­гих дво­рян­ских по­ко­ле­ний, обес­пе­чен­ная тру­дом тех бес­сло­вес­ных, бес­прав­ных людей, ко­то­рые на­са­ди­ли и взрас­ти­ли его. С одной сто­ро­ны, жизнь, ли­шен­ная забот о хлебе на­сущ­ном, дает воз­мож­ность дво­ря­нам от­да­вать­ся по­э­зии, ис­кус­ству, любви, фор­ми­руя вы­со­ко­об­ра­зо­ван­ных, куль­тур­ных людей. Но, с дру­гой сто­ро­ны, такое су­ще­ство­ва­ние ли­ша­ет их воли, на­стой­чи­во­сти, уме­ния при­спо­саб­ли­вать­ся к раз­лич­ным жиз­нен­ным об­сто­я­тель­ствам, чут­ко­сти и вни­ма­ния к окру­жа­ю­щим. Все пе­ре­чис­лен­ные ка­че­ства со­еди­ня­ют­ся в об­ра­зах Ра­нев­ской и Гаева. На­хо­дясь на грани ра­зо­ре­ния, они вы­нуж­де­ны про­дать свое ро­до­вое име­ние, с ко­то­рым свя­за­ны тро­га­тель­ные вос­по­ми­на­ния о дет­стве, юно­сти, былом бла­го­по­лу­чии и сча­стье. Уже сам этот факт го­во­рит об эко­но­ми­че­ском крахе, ко­то­рый тер­пят герои, оли­це­тво­ря­ю­щие дво­рян­ское про­шлое Рос­сии. И дело здесь не в лег­ко­мыс­лии, не­прак­тич­но­сти или глу­по­сти ра­зо­рив­ших­ся дво­рян, а в их обострен­ном чув­стве пре­крас­но­го, ко­то­рое не поз­во­ля­ет им по­гу­бить кра­со­ту, сде­лать из по­э­ти­че­ско­го виш­не­во­го сада до­ход­ное ком­мер­че­ское пред­при­я­тие. Кри­зис дво­рян­ско­го со­сло­вия го­раз­до глуб­же. Оно утра­ти­ло не толь­ко свое эко­но­ми­че­ское, но и об­ще­ствен­ное по­ло­же­ние, ибо не­спо­соб­но, как пре­жде, опре­де­лять пути раз­ви­тия стра­ны. Пре­крас­но со­зна­вая свою ник­чем­ность, не­при­спо­соб­лен­ность к жизни, эти милые, доб­рые и чест­ные люди сами от­да­ют виш­не­вый сад но­во­му хо­зя­и­ну.

4.  Про­шлое Рос­сии в ли­те­ра­ту­ре рус­ской эми­гра­ции. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: И. Шмелёва, И. А. Бу­ни­на, В. В. На­бо­ко­ва.)

Пи­са­те­ли-⁠эми­гран­ты об­ра­ща­ют­ся к про­шло­му Рос­сии, Рос­сии ухо­дя­щей. В цен­тре вни­ма­ния цен­но­сти рус­ской жизни: при­род­ные, бы­то­вые и ду­хов­ные.

В ав­то­био­гра­фи­че­ском ро­ма­не «Лето Гос­под­не» Иван Шме­лев создаёт образ пат­ри­ар­халь­ной Рос­сии. «Хри­стос про­по­ве­ду­ет лето Гос­под­не бла­го­при­ят­ное»  — это время спа­се­ния че­ло­ве­че­ства хри­сти­ан­ской верой. Автор ведет по­вест­во­ва­ние от лица маль­чи­ка Вани Шме­ле­ва. Со­бы­тия их жизни людей пе­ре­да­ют­ся через даты пра­во­слав­но­го ка­лен­да­ря. На­чи­на­ет­ся с главы «Ве­ли­кий пост». Пер­вый день поста  — Чи­стый по­не­дель­ник. Маль­чик про­сы­па­ет­ся и по­ни­ма­ет, что нужно го­то­вить душу. Жить надо как его отец, де­душ­ка и др. По­сте­пен­но Ваня ощу­ща­ет себя ча­стью пра­во­слав­но­го мира, его ос­но­вы та­ко­вы: вера и семья, цер­ковь и дом. На­чи­на­ет по­ни­мать, что у людей есть такой, выше всего на свете  — Бог. Всю пра­во­слав­ную Рос­сию оли­це­тво­ря­ет Шме­лев в об­ра­зе Моск­вы  — звуки ее ко­ло­ко­лов зву­чат как «по-⁠мни... по-⁠мни». Шме­лев за­тра­ги­ва­ет важ­ную про­бле­му  — раз­рыв ис­то­ри­че­ской па­мя­ти. Герою Шме­ле­ва всего 7 лет, но он по­ни­ма­ет, что нужно не за­бы­вать обы­чаи пред­ков, а при­нять их душой и жить по ним. Па­мять и вера  — вот что душу го­то­вит!

5.  Может ли про­смотр ки­но­филь­ма за­ме­нить чте­ние книги? (На при­ме­ре про­из­ве­де­ния оте­че­ствен­ной или за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры и экра­ни­за­ции по мо­ти­вам этого про­из­ве­де­ния.)

Тема может быть рас­кры­та на при­ме­ре ро­ма­на Л. Н. Тол­сто­го «Война и мир» и од­но­имен­но­го филь­ма Сер­гея Бон­дар­чу­ка. Может ли фильм, даже очень хо­ро­ший, за­ме­нить про­чте­ние книги? Можно срав­нить экра­ни­за­цию Бон­дар­чу­ка и со­вре­мен­ную по­ста­нов­ку бри­тан­ской ки­но­ком­па­нии по сце­на­рию Эндрю Дэ­ви­са. Ви­де­ние ре­жис­се­ра может быть очень да­ле­ким от пер­во­ис­точ­ни­ка  — книги, по мо­ти­вам ко­то­рой создаётся фильм, как это про­изо­шло с бри­тан­ской вер­си­ей экра­ни­за­ции. По­это­му, без­услов­но, фильм может быть лишь пре­крас­ным до­пол­не­ни­ем к книге, но не ее за­ме­ной. И, ко­неч­но же, со­зда­вая кино, ре­жиссёрам не ме­ша­ло бы разо­брать­ся в ав­тор­ском ви­де­нии про­блем книги.