Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Как в по­э­зии М. Ю. Лер­мон­то­ва рас­кры­ва­ют­ся вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и при­ро­ды?

Об­ра­зы при­ро­ды в ли­ри­ке Лер­мон­то­ва чаще всего пе­ре­да­ют раз­лад между внут­рен­ним миром че­ло­ве­ка и миром внеш­ним. Мотив оди­но­че­ства героя  — уни­вер­саль­ный мотив в лер­мон­тов­ском твор­че­стве  — под­чер­ки­ва­ет­ся в об­ра­зах его сти­хо­тво­ре­ний: ду­бо­вый ли­сток, ото­рвав­ший­ся «от ветки ро­ди­мой», ста­но­вит­ся сим­во­лом бес­цель­но­го и бес­при­ют­но­го ски­таль­че­ства оди­но­ко­го лер­мон­тов­ско­го героя; сосна толь­ко в гре­зах может уви­деть «пре­крас­ную паль­му», до­тя­нув­шись взгля­дом до «пу­сты­ни да­ле­кой», «тучки не­бес­ные»  — такие же стран­ни­ки, как и сам поэт.

В от­но­ше­нии к при­ро­де ярко рас­кры­ва­ют­ся ха­рак­те­ры ге­ро­ев поэмы М. Ю. Лер­мон­то­ва «Мцыри». Вот, на­при­мер, мо­на­хи мо­на­сты­ря, за­те­рян­но­го среди гор и лесов «там, где, сли­вал­ся, шумят, об­няв­шись, будто две сест­ры, струи Араг­вы и Куры». За­пер­тые в сте­нах мо­на­сты­ря, мо­на­хи от­де­ли­ли себя от при­ро­ды. Они не за­ме­ча­ют кра­со­ты окру­жа­ю­ще­го мира, бо­ят­ся ветра, дождя, грозы, мол­ний. Не видя и не слыша ни­че­го, кроме ко­ло­коль­но­го звона, «келий душ­ных и мо­литв», эти люди ка­жут­ся мне сле­пы­ми и глу­хи­ми, хотя у них есть глаза и уши. Мцыри со­всем дру­гой. За­ды­ха­ясь в удуш­ли­вой ат­мо­сфе­ре мо­на­сты­ря, он меч­та­ет лишь об одном  — по­быст­рее вы­рвать­ся от­сю­да, хоть раз уви­деть леса, горы, услы­шать жур­ча­ние ручья и рев реки. Плен­ник с дет­ства, Мцыри бре­дит сво­бо­дой. И од­на­ж­ды ночью, в «ужас­ный час» грозы, юный по­слуш­ник убе­га­ет из сво­е­го за­то­че­ния. Три дня, ко­то­рые он про­вел на воле, Мцыри счи­та­ет луч­ши­ми в своей жизни. Ски­та­ясь по горам, всту­пая в же­сто­кую схват­ку с лес­ным бар­сом, Мцыри не чув­ство­вал себя оди­но­ким. Рас­тво­рив­шись в при­ро­де, бег­лец из­бе­гал встреч с че­ло­ве­ком. Имен­но в кон­так­те с окру­жа­ю­щим миром про­яви­лись такие его за­ме­ча­тель­ные ка­че­ства как сме­лость, му­же­ство, ре­ши­тель­ность, спо­соб­ность го­ря­чо и са­мо­заб­вен­но лю­бить.

Лер­мон­тов тонко чув­ство­вал кра­со­ту рус­ской при­ро­ды, ему была близ­ка и до­ро­га по­э­тич­ность на­род­ной жизни. Об этом он пишет в сти­хо­тво­ре­нии «Ро­ди­на». Его серд­це на­пол­ня­лось неж­но­стью и теп­ло­той, когда он видел по­кры­тые со­ло­мой кре­стьян­ские избы, окна «с рез­ны­ми став­ня­ми», когда на­блю­дал за ве­се­лы­ми на­род­ны­ми гу­ля­нья­ми. В окру­же­нии род­ной при­ро­ды, ис­кон­но рус­ско­го кре­стьян­ско­го пей­за­жа серд­це поэта на­пол­ня­лось спо­кой­стви­ем и гар­мо­ни­ей. Толь­ко на ро­ди­не он мог, хотя бы не­на­дол­го, по­чув­ство­вать себя по-⁠на­сто­я­ще­му счаст­ли­вым.

2.  Какую роль сыг­ра­ла Ка­ба­ни­ха в тра­ги­че­ской раз­вяз­ке пьесы А. Н. Ост­ров­ско­го «Гроза»?

В ста­тье Н. А. Доб­ро­лю­бо­ва «Луч света в тем­ном цар­стве», на­пи­сан­ной в 1860 году, рас­кры­ва­ет­ся ху­до­же­ствен­ный смысл и об­ще­ствен­ное зна­че­ние драмы Ост­ров­ско­го «Гроза». Про­ти­во­сто­я­ние между пред­ста­ви­те­ля­ми «тем­но­го цар­ства» и его жерт­ва­ми  — ос­но­ва кон­флик­та драмы. Пред­ста­ви­те­лем «тем­но­го цар­ства», его оли­це­тво­ре­ни­ем яв­ля­ет­ся Ка­ба­ни­ха. Она  — оплот хан­же­ства, ли­це­ме­рия, са­мо­дур­ства. Такая кого хо­чешь сживёт со свету, в этом ее сво­е­го рода пред­на­зна­че­ние. Про­ти­во­сто­ит Ка­ба­ни­хе Ка­те­ри­на. В драме не­од­но­крат­но по­яв­ля­ет­ся образ птицы, по­мо­га­ю­щий по­нять глав­ное в ха­рак­те­ре этой ге­ро­и­ни: образ птицы  — сим­вол воли. Ка­те­ри­на не спо­соб­на на обман, не может жить во лжи, сми­рять­ся с хан­жен­ством и са­мо­дур­ством, по­это­му смерть Ка­те­ри­ны, по­лю­бив­шей так, как могут лю­бить толь­ко очень силь­ные на­ту­ры, в конце драмы за­ко­но­мер­на  — для нее нет иного вы­хо­да. Ка­ба­ни­ха все равно житья ей не даст. Жизнь по за­ко­нам «тем­но­го цар­ства» для Ка­те­ри­ны хуже смер­ти, смер­ти души, страш­нее ги­бе­ли те­лес­ной. Ей не нужна такая жизнь, и она пред­по­чи­та­ет с ней рас­стать­ся.

3.  Де­гра­ди­ро­вал ли Дмит­рий Стар­цев? (По рас­ска­зу А. П. Че­хо­ва «Ионыч».)

Страш­ное зло омерт­ве­ния че­ло­ве­че­ских душ, по­гру­жен­ных в тину обы­ва­тель­щи­ны, об­на­жа­ет­ся Че­хо­вым в рас­ска­зах: «Ионыч», «Че­ло­век в фу­тля­ре», «Кры­жов­ник».

Семья Тур­ки­ных, слы­ву­щая в го­ро­де С. «самой об­ра­зо­ван­ной и та­лант­ли­вой», оли­це­тво­ря­ет мир, об­ре­чен­ный на бес­ко­неч­ное по­вто­ре­ние од­но­го и того же, как за­иг­ран­ная грам­мо­фон­ная пла­стин­ка. Бу­ду­ще­го у этих людей нет. Их за­тя­ну­ла ру­ти­на, они про­из­во­дят жал­кое впе­чат­ле­ние. И если эта семья дей­стви­тель­но вы­де­ля­ет­ся на фоне го­ро­да С., но если они  — вер­ши­на, то как же низко пала эта не­склад­ная жизнь! В этот город по­па­да­ет док­тор Стар­цев. Ду­хов­ная ни­ще­та окру­жа­ю­щих и его соб­ствен­ная ду­шев­ная лень де­ла­ют свое дело: когда не к чему стре­мить­ся, ин­те­ре­сы мель­ча­ют и в конце кон­цов схо­дят на нет. Док­тор пре­вра­ща­ет­ся в та­ко­го же ме­ща­ни­на, как все в го­ро­де. Ис­то­рия де­гра­да­ции док­то­ра Стар­це­ва в Ионы­ча, за­ско­руз­ло­го соб­ствен­ни­ка, пе­ре­счи­ты­ва­ю­ще­го жел­тые и зе­ле­ные бу­маж­ки, кла­ду­ще­го их на те­ку­щий счет, страш­на и по­учи­тель­на.

4.  Мотив до­ро­ги в твор­че­стве рус­ских пи­са­те­лей XIX века. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: А. С. Гри­бо­едо­ва, А. С. Пуш­ки­на, Н. В. Го­го­ля.)

Мотив пу­те­ше­ствия ха­рак­те­рен и для про­из­ве­де­ний XIX века. Вспом­ним, как воз­му­тил спо­кой­ствие фа­му­сов­ской Моск­вы при­езд из-⁠за гра­ни­цы Чац­ко­го.

Зна­ком­ство чи­та­те­ля с глав­ным ге­ро­ем пуш­кин­ско­го ро­ма­на «Ев­ге­ний Оне­гин» про­ис­хо­дит имен­но тогда, когда «мо­ло­дой по­ве­са» летит «в пыли на поч­то­вых» в де­рев­ню к уми­ра­ю­ще­му дяде. «Забав и рос­ко­ши дитя» бежит от выс­ше­го света в де­рев­ню, а через не­ко­то­рое время, пре­сы­тив­шись по­ме­щи­чьей жиз­нью и ис­пы­ты­вая угры­зе­ния со­ве­сти от пе­чаль­но­го фи­на­ла дуэли с Лен­ским, Оне­гин вновь от­прав­ля­ет­ся в до­ро­гу...

Лер­мон­тов­ский герой Гри­го­рий Алек­сан­дро­вич Пе­чо­рин не толь­ко пу­те­ше­ству­ет, но и уми­ра­ет в до­ро­ге, «воз­вра­ща­ясь из Пер­сии».

«Гений ко­пей­ки» Павел Ива­но­вич Чи­чи­ков (Н. В. Го­голь. «Мёртвые души») в пер­вом томе поэмы, до­шед­шем до чи­та­те­ля, соб­ствен­но, и пред­став­лен как энер­гич­ный пу­те­ше­ствен­ник, со­вер­ша­ю­щий су­гу­бо мер­кан­тиль­ную по­езд­ку по одной из рос­сий­ских гу­бер­ний. В раз­решённом цен­зу­рой из­да­нии даже на­зва­ние из­ме­не­но «в до­рож­ную сто­ро­ну»  — «По­хож­де­ния Чи­чи­ко­ва, или Мёртвые души».

И, на­ко­нец, сим­во­ли­че­ский образ до­ро­ги пред­стаёт перед нами в ли­ри­че­ских от­ступ­ле­ни­ях в поэме «Мёртвые души». До­ро­га  — сим­вол ве­ли­ко­го бу­ду­ще­го, дви­же­ния вперёд.

5.  Тема ду­хов­ной ни­ще­ты на стра­ни­цах ху­до­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ния оте­че­ствен­ной или за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры.)

Тема может быть рас­кры­та на при­ме­ре ро­ма­на Гер­бер­та Уэлл­са «Война миров», по­ве­сти Баль­за­ка «Отец Горио».

Па­па­шу Горио, героя по­ве­сти Баль­за­ка, счи­та­ли ста­рым ку­ти­лой и сла­сто­люб­цем, рас­тра­тив­шим своё со­сто­я­ние на мо­ло­дых и знат­ных лю­бов­ниц. Од­на­ко не­при­гляд­ная прав­да ока­за­лась в сле­ду­ю­щем: за каж­дой из своих до­че­рей па­па­ша Горио дал при­да­но­го по пять­сот-⁠шесть­сот тысяч фран­ков, за­ра­бо­тан­ных на ре­во­лю­ции, но как толь­ко де­вуш­ки пре­вра­ти­лись в знат­ных па­ри­жа­нок, они от­вер­ну­лись от сво­е­го ма­ло­об­ра­зо­ван­но­го и уже не та­ко­го бо­га­то­го отца.

Вы­бро­шен­ный из жизни до­че­рей отец  — ря­до­вая тра­ге­дия в жизни ве­ли­ко­свет­ско­го па­риж­ско­го об­ще­ства, стро­я­ще­го­ся на прин­ци­пах жен­ской ис­пор­чен­но­сти, муж­ско­го тще­сла­вия и бес­ко­неч­ной тяги к бо­гат­ству.

Болью зву­чит про­ро­че­ство Баль­за­ка: «Если отцов будут топ­тать но­га­ми, оте­че­ство по­гиб­нет».