Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

—  Пришёл я в Ер­ша­ла­им точно через Суз­ские во­ро­та, но пеш­ком, в со­про­вож­де­нии од­но­го Левин Мат­вея, и никто мне ни­че­го не кри­чал, так как никто меня тогда в Ер­ша­ла­и­ме не знал.

— Не зна­ешь ли ты таких,  — про­дол­жал Пилат, не сводя глаз с аре­стан­та,  — не­ко­е­го Дисма­са, дру­го­го  — Ге­с­та­са и тре­тье­го  — Вар-рав­ва­на?

—  Этих доб­рых людей я не знаю,  — от­ве­тил аре­стант.

—  Прав­да?

—  Прав­да.

—  А те­перь скажи мне, что это ты всё время упо­треб­ля­ешь слова «доб­рые люди»? Ты всех, что ли, так на­зы­ва­ешь?

Всех, от­ве­тил аре­стант,  — злых людей нет на свете.

Впер­вые слышу об этом,  — ска­зал Пилат, усмех­нув­шись,  — но, может быть, я мало знаю жизнь! Мо­же­те даль­ней­шее не за­пи­сы­вать,  — об­ра­тил­ся он к сек­ре­та­рю, хотя тот и так ни­че­го не за­пи­сы­вал, и про­дол­жал го­во­рить аре­стан­ту:  — В какой- ни­будь из гре­че­ских книг ты прочёл об этом?

—  Нет, я своим умом дошёл до этого.

—  И ты про­по­ве­ду­ешь это?

—  Да.

А вот, на­при­мер, кен­ту­ри­он Марк, его про­зва­ли Кры­со­бо­ем,  — он  — доб­рый?

— Да,  — от­ве­тил аре­стант,  — он, прав­да, не­счаст­ли­вый че­ло­век. С тех пор как доб­рые люди изуро­до­ва­ли его, он стал же­сток и чёрств. Ин­те­рес­но бы знать, кто его ис­ка­ле­чил?

—  Охот­но могу со­об­щить это,  — ото­звал­ся Пилат,  — ибо я был сви­де­те­лем этого. Доб­рые люди бро­са­лись на него, как со­ба­ки на мед­ве­дя. Гер­ман­цы вце­пи­лись ему в шею, в руки, в ноги. Пе­хот­ный ма­ни­пул попал в мешок, и если бы не вру­би­лась с флан­га ка­ва­ле­рий­ская турма, а ко­ман­до­вал ею я,  — тебе, фи­ло­соф, не при­ш­лось бы раз­го­ва­ри­вать с Кры­со­бо­ем. Это было в бою при Иди­ста­ви­зо, в До­ли­не Дев.

—  Если бы с ним по­го­во­рить,  — вдруг меч­та­тель­но ска­зал аре­стант,  — я уве­рен, что он резко из­ме­нил­ся бы.

—  Я по­ла­гаю,  — ото­звал­ся Пилат,  — что мало ра­до­сти ты до­ста­вил бы ле­га­ту ле­ги­о­на, если бы взду­мал раз­го­ва­ри­вать с кем-ни­будь из его офи­це­ров или сол­дат. Впро­чем, этого и не слу­чит­ся, к об­ще­му сча­стью, и пер­вый, кто об этом по­за­бо­тит­ся, буду я.

В это время в ко­лон­на­ду стре­ми­тель­но вле­те­ла ла­сточ­ка, сде­ла­ла под зо­ло­тым по­тол­ком круг, сни­зи­лась, чуть не за­де­ла ост­рым кры­лом лица мед­ной ста­туи в нише и скры­лась за ка­пи­те­лью ко­лон­ны. Быть может, ей при­ш­ла мысль вить там гнез­до.

В те­че­ние её полёта в свет­лой те­перь и лёгкой го­ло­ве про­ку­ра­то­ра сло­жи­лась фор­му­ла. Она была та­ко­ва: иге­мон разо­брал дело бро­дя­че­го фи­ло­со­фа Иешуа, по клич­ке Га-Ноцри, и со­ста­ва пре­ступ­ле­ния в нём не нашёл. В част­но­сти, не нашёл ни ма­лей­шей связи между дей­стви­я­ми Иешуа и бес­по­ряд­ка­ми, про­ис­шед­ши­ми в Ер­ша­ла­и­ме не­дав­но. Бро­дя­чий фи­ло­соф ока­зал­ся ду­шев­но­боль­ным. Вслед­ствие этого смерт­ный при­го­вор Га-Ноцри, вы­не­сен­ный Малым Си­нед­ри­о­ном, про­ку­ра­тор не утвер­жда­ет. Но ввиду того, что безум­ные, уто­пи­че­ские речи Га-Ноцри могут быть при­чи­ною вол­не­ний в Ер­ша­ла­и­ме, про­ку­ра­тор уда­ля­ет Иешуа из Ер­ша­лаи­ма и под­вер­га­ет его за­клю­че­нию в Ке­са­рии Стра­то­но­вой на Сре­ди­зем­ном море, то есть имен­но там, где ре­зи­ден­ция про­ку­ра­то­ра.

Оста­ва­лось это про­дик­то­вать сек­ре­та­рю.

(М. А. Бул­га­ков. Ма­стер и Мар­га­ри­та)