Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Кто ви­но­ват в тра­гич­но­сти судь­бы Пе­чо­ри­на: сам герой или окру­жа­ю­щее его об­ще­ство? Обос­нуй­те свою точку зре­ния.

Лер­мон­тов­ский герой  — че­ло­век тра­ги­че­ской судь­бы. Он тра­ги­че­ски оди­нок. Пе­чо­рин за­клю­ча­ет в своей душе силы не­объ­ят­ные, но на его со­ве­сти много зла. Герой, по его же соб­ствен­но­му при­зна­нию, не­из­мен­но иг­ра­ет роль то­по­ра в руках судь­бы, не­об­хо­ди­мо­го дей­ству­ю­ще­го лица вся­ко­го пя­то­го акта. Тра­гизм судь­бы Пе­чо­ри­на свя­зан не толь­ко с со­ци­аль­ны­ми усло­ви­я­ми жизни героя (при­над­леж­ность к свет­ско­му об­ще­ству, по­ли­ти­че­ская ре­ак­ция в Рос­сии после раз­гро­ма вос­ста­ния де­каб­ри­стов), но и с тем, что изощ­рен­ная спо­соб­ность к са­мо­ана­ли­зу и бле­стя­щее ана­ли­ти­че­ское мыш­ле­ние, бремя по­зна­нья и со­мне­нья при­во­дят че­ло­ве­ка к утра­те про­сто­ты, есте­ствен­но­сти. Даже вра­чу­ю­щая сила при­ро­ды не в со­сто­я­нии ис­це­лить мя­ту­щу­ю­ся душу героя. На мой взгляд, сам Пе­чо­рин ви­но­вен в своей судь­бе не мень­ше, чем об­ще­ство, ко­то­рое не при­ня­ло и не по­ня­ло его.

2.  В чём не­од­но­знач­ность ав­тор­ско­го от­но­ше­ния к Рас­коль­ни­ко­ву? (По ро­ма­ну Ф. М. До­сто­ев­ско­го «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние».)

Тео­рия Рас­коль­ни­ко­ва  — яв­ле­ние да­ле­ко не слу­чай­ное. На про­тя­же­нии всего XIX века в рус­ской ли­те­ра­ту­ре не пре­кра­ща­лись споры о роли силь­ной лич­но­сти в ис­то­рии, ее мо­раль­ном об­ли­ке. Наи­бо­лее об­суж­да­е­мой в об­ще­стве эта про­бле­ма стала после по­ра­же­ния На­по­лео­на. Про­бле­ма силь­ной лич­но­сти не­от­де­ли­ма от на­по­лео­нов­ской идеи. «На­по­лео­ну,  — утвер­жда­ет Рас­коль­ни­ков,  — и в го­ло­ву не при­шло бы му­чить­ся во­про­сом  — можно ли убить ста­ру­шон­ку,  — он за­ре­зал бы без вся­кой за­дум­чи­во­сти».

Тео­рия Рас­коль­ни­ко­ва по­стро­е­на в своей ос­но­ве на не­ра­вен­стве людей, на из­бран­но­сти одних и уни­же­нии дру­гих. И убий­ство ста­ру­хи за­ду­ма­но как жиз­нен­ная про­вер­ка этой тео­рии на част­ном при­ме­ре. Такой спо­соб изоб­ра­же­ния убий­ства очень ярко вы­яв­ля­ет ав­тор­скую по­зи­цию: пре­ступ­ле­ние, ко­то­рое со­вер­шил Рас­коль­ни­ков,  — это низ­кое, под­лое дело, даже с точки зре­ния са­мо­го Рас­коль­ни­ко­ва. По мне­нию До­сто­ев­ско­го, вос­ста­но­вить в герое че­ло­ве­че­ский облик спо­соб­на толь­ко жерт­вен­ная, да­ю­щая лю­бовь, при­чем не аб­стракт­ная, ко всему че­ло­ве­че­ству, а кон­крет­ная, к кон­крет­но­му ближ­не­му. Для Рас­коль­ни­ко­ва таким спа­се­ни­ем яв­ля­ет­ся со­стра­да­тель­ная лю­бовь между ним и Соней Мар­ме­ла­до­вой.

3.  «Русь ухо­дя­щая» в по­э­зии С. А. Есе­ни­на. (На при­ме­ре не менее трёх сти­хо­тво­ре­ний.)

Тема может быть рас­кры­та на при­ме­ре про­из­ве­де­ний: «Русь ухо­дя­щая», «Русь бес­при­ют­ная», «Русь со­вет­ская». Могут быть взяты и дру­гие про­из­ве­де­ния.

При всей своей любви к Ро­ди­не, ли­ри­че­ский герой Сер­гея Есе­ни­на ощу­щал себя «па­сын­ком» и «бес­при­ют­ным», все­гда со­мне­вал­ся в соб­ствен­ной зна­чи­мо­сти для стра­ны. После ре­во­лю­ции 1917 г. в его твор­че­стве еще боль­ше ощу­ща­ет­ся тра­ги­че­ский раз­рыв между по­этом и ро­ди­ной. Мир пе­ре­вер­нул­ся с ног на го­ло­ву. Кре­стья­не возо­мни­ли Богом Карла Марк­са. И даже свя­щен­но­слу­жи­те­ли хва­ста­ют­ся кро­во­про­ли­ти­ем, забыв за­по­ве­ди божьи. Есе­нин в сти­хо­тво­ре­нии «Русь бес­при­ют­ная» вос­кли­ца­ет: «Рос­сия-⁠мать! Про­сти меня, про­сти! Но эту ди­кость, под­лую и злую, я на своем не­дли­тель­ном пути не при­го­луб­лю и не по­це­лую». Поэт ка­те­го­ри­че­ски не при­ем­лет того, что про­ис­хо­дит во­круг.

Крас­ной нитью через три на­зван­ных про­из­ве­де­ния про­хо­дит мысль о том, что поэт не по­спе­ва­ет за вре­ме­нем, не может при­нять про­ис­хо­дя­щих пе­ре­мен, об этом он за­яв­ля­ет в сти­хо­тво­ре­нии «Русь со­вет­ская»:

Есе­нин с гру­стью осознаёт себя по­этом про­шло­го. Все три сти­хо­тво­ре­ния пе­ре­да­ют слож­ную, двой­ствен­ную по­зи­цию ав­то­ра: он как бы раз­ры­ва­ет­ся между по­ли­ти­че­ски­ми сим­па­ти­я­ми к новой вла­сти и не­по­сред­ствен­ным чув­ством жизни, чув­ствен­ным опы­том поэта, ду­хов­ным са­мо­со­зна­ни­ем.

4.  Яркие жен­ские об­ра­зы в оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ре. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ния од­но­го из пи­са­те­лей: А. С. Пуш­ки­на, Л. Н. Тол­сто­го, М. А. Шо­ло­хо­ва.)

«Я так люблю Та­тья­ну милую мою!»  — вос­кли­ца­ет автор-⁠по­вест­во­ва­тель в ро­ма­не «Ев­ге­ний Оне­гин». Ав­тор­ское от­но­ше­ние к ге­ро­и­не из­на­чаль­но от­кры­то и не из­ме­ня­ет­ся на про­тя­же­нии всего по­вест­во­ва­ния: Та­тья­на Ла­ри­на  — лю­би­мый идеал Пуш­ки­на.

Ис­точ­ни­ком ее оча­ро­ва­ния яв­ля­ет­ся есте­ствен­ность, от­сут­ствие свет­ских «ужи­мок», вуль­гар­но­сти («все тихо, про­сто было в ней») и, ко­неч­но, на­ли­чие бо­га­той внут­рен­ней жизни души. Та­тья­на  — по­э­тич­ная, са­мо­быт­ная, ори­ги­наль­ная на­ту­ра, об­ла­да­ю­щая не­по­вто­ри­мой ин­ди­ви­ду­аль­но­стью. Не слу­ча­ен мотив от­чуж­ден­но­сти ге­ро­и­ни от пош­лой среды («Никто меня не по­ни­ма­ет...»). Автор не­од­но­крат­но под­чер­ки­ва­ет лю­бовь Та­тья­ны к род­ной при­ро­де, ее связь с на­род­ны­ми кор­ня­ми («Та­тья­на  — рус­ская душою»). Ей при­су­щи меч­та­тель­ность, от­кры­тость, ис­крен­ность ду­шев­ных дви­же­ний, не­по­сред­ствен­ность, до­вер­чи­вость, не­при­я­тие фаль­ши.

Та­тья­на не про­сто умна, она об­ла­да­ет даром во­об­ра­же­ния, умеет ин­ту­и­тив­но по­сти­гать мир. Ей при­су­ща муд­рость души, без ко­то­рой был бы не­воз­мо­жен ее про­ро­че­ский сон, в ко­то­ром Оне­гин пред­ста­ет в окру­же­нии бесов.

Но самое глав­ное в Та­тья­не  — спо­соб­ность глу­бо­ко и пре­дан­но лю­бить, быть вер­ной дан­но­му слову. Бу­дучи внут­рен­не сво­бод­ным че­ло­ве­ком, Та­тья­на знает за­ко­ны нрав­ствен­но­го долга и умеет им сле­до­вать. В острой си­ту­а­ции вы­бо­ра она при­ни­ма­ет един­ствен­но пра­виль­ное ре­ше­ние. На при­зна­ние в любви Оне­ги­на Та­тья­на от­ве­ча­ет ис­крен­ним при­зна­ни­ем во вза­им­ном чув­стве и от­ка­зом пе­ре­шаг­нуть гра­ни­цы доз­во­лен­но­го. Она при­ни­ма­ет муд­рое ре­ше­ние за двоих, не желая пре­да­вать мужа, по­ни­мая всю не­об­ра­ти­мость не­ко­гда при­ня­тых ре­ше­ний.

Пуш­кин­ский идеал пред­по­ла­га­ет вер­ность себе, то есть цель­ность лич­но­сти, есте­ствен­ность, бла­го­род­ную про­сто­ту, вы­со­кие мо­раль­ные устои, бли­зость на­род­ным кор­ням, глу­бин­ное род­ство с при­ро­дой. Имен­но эти черты обу­сло­ви­ли стой­кость ге­ро­и­ни в жиз­нен­ных ис­пы­та­ни­ях, обе­рег­ли ее от рас­тле­ва­ю­ще­го вли­я­ния света, по­мог­ли от­ли­чить «ве­тошь мас­ка­ра­да» от под­лин­ной жизни.

Пуш­ки­ну уда­лось во­пло­тить в об­ра­зе Та­тья­ны соб­ствен­ное пред­став­ле­ние о со­вер­шен­стве, при этом со­здав образ в пол­ном смыс­ле ре­а­ли­стич­ный. Чи­та­тель верит в воз­мож­ность су­ще­ство­ва­ния та­ко­го типа лич­но­сти. Не­слу­чай­но слово «идеал» со­гре­то лас­ко­вым эпи­те­том «милый».

5.  Какие фраг­мен­ты поэмы А. А. Блока «Две­на­дцать» Вы пред­ло­жи­ли бы для со­зда­ния ил­лю­стра­ций к ним? (С опо­рой на текст про­из­ве­де­ния.)

Без­услов­но, не­об­хо­ди­мо оста­но­вить­ся на важ­ных для по­ни­ма­ния со­дер­жа­ния поэмы эпи­зо­дах. На про­тя­же­нии всей поэмы автор не­од­но­крат­но об­ра­ща­ет­ся к опи­са­нию раз­ра­зив­шей­ся не­по­го­ды:

Не­по­го­да, сти­хия, ветер  — сим­во­лы раз­ру­ши­тель­ной ре­во­лю­ци­он­ной силы. Об­ра­ща­ет на себя вни­ма­ние и кон­траст­ные цвета: чер­ный, белый, крас­ный. Цвет у Блока  — тоже сим­вол. Чер­ный цвет  — это зло, хаос. Белый цвет  — на­деж­да на свет­лое бу­ду­щее. Крас­ный  — цвет крови  — сим­вол ре­во­лю­ции. Среди этой не­по­го­ды об­ра­зы две­на­дца­ти крас­но­гвар­дей­цев.

Та­лант Блока поз­во­ля­ет пред­ста­вить кар­ти­ны тво­ря­ще­го­ся хаоса в цве­тах и от­тен­ках. Ху­дож­ни­ку-⁠ил­лю­стра­то­ру остаётся сле­до­вать за ге­ни­ем поэта, слу­шать его.