Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  «...Читая его (Пуш­ки­на) тво­ре­ния, можно пре­вос­ход­ным об­ра­зом вос­пи­тать в себе че­ло­ве­ка...» Со­глас­ны ли Вы с этим утвер­жде­ни­ем?

О чем бы ни писал Пуш­кин: о друж­бе или любви, об иде­а­лах сво­бо­ды или ис­то­ри­че­ских со­бы­ти­ях, о при­ро­де или фи­ло­соф­ских про­бле­мах,  — всюду мы видим пре­жде всего гу­ма­ни­ста, че­ло­ве­ка, стре­мя­ще­го­ся про­бу­дить в чи­та­те­лях «чув­ства доб­рые». В со­чи­не­нии сле­ду­ет оста­но­вить­ся на ос­нов­ных мо­ти­вах ли­ри­ки поэта: друж­ба, лю­бовь, воль­но­лю­бие, Ро­ди­на и слу­же­ние ей  — и от­ве­тить на во­прос «Чему учит нас поэт, рас­кры­вая эти темы в своем твор­че­стве?» В свое­об­раз­ном по­э­ти­че­ском за­ве­ща­нии «Па­мят­ник», на­пи­сан­ном Пуш­ки­ным за не­сколь­ко ме­ся­цев до тра­ги­че­ской ги­бе­ли, поэт огля­ды­ва­ет­ся на прой­ден­ный твор­че­ский путь и пы­та­ет­ся опре­де­лить, в чем ис­тин­ное до­сто­ин­ство его по­э­зии. Не кра­со­та слова или глу­би­на со­дер­жа­ния ви­дят­ся ему наи­бо­лее важ­ны­ми, а имен­но гу­ман­ность и воль­но­лю­бие:

2.  «О город, город ро­ко­вой» (тема го­ро­да в твор­че­стве Не­кра­со­ва и по­этов-⁠со­вре­мен­ни­ков).

Ни­ко­лай Алек­се­е­вич Не­кра­сов после раз­ры­ва с отцом остал­ся в Пе­тер­бур­ге без вся­кой под­держ­ки и опоры. «Пе­тер­бург­ски­ми мы­тар­ства­ми» на­зы­ва­ют обыч­но этот пе­ри­од в жизни Не­кра­со­ва. Мы­тарств было много: про­вал на уни­вер­си­тет­ских эк­за­ме­нах, раз­нос в кри­ти­ке пер­во­го сбор­ни­ка под­ра­жа­тель­ных, уче­ни­че­ских сти­хов «Мечты и звуки» (1840), по­лу­го­лод­ное су­ще­ство­ва­ние, на­ко­нец, по­ден­ная чер­но­вая ра­бо­та в сто­лич­ных жур­на­лах и га­зе­тах ради куска хлеба. Но од­но­вре­мен­но фор­ми­ро­вал­ся стой­кий, му­же­ствен­ный ха­рак­тер: «хож­де­ние по мукам» и за­ка­ли­ло поэта и от­кры­ло перед ним жизнь пе­тер­бург­ских низов. Важ­ней­шей темой его Музы стала судь­ба го­род­ско­го ни­ще­го люда. Для ана­ли­за можно взять сти­хо­тво­ре­ния: «На улице» (1850), «О по­го­де» (1858), «Вань­ка» (1850), «Из­воз­чик» (1855) и дру­гие.

По­ка­зы­вая сцены го­род­ской жизни, речь, на самом деле, идет уже не о част­ных эпи­зо­дах, а о пре­ступ­ном со­сто­я­нии мира, в ко­то­ром су­ще­ство­ва­ние воз­мож­но лишь на уни­зи­тель­ных усло­ви­ях.

По­сле­до­ва­те­ля­ми Не­кра­со­ва в рас­кры­тии темы го­ро­да стали Брю­сов, Ма­я­ков­ский, Блок.

3.  Лич­ность и толпа в ро­ма­не М. А. Бул­га­ко­ва «Ма­стер и Мар­га­ри­та».

Самый глав­ный и самый страш­ный дья­вол у Бул­га­ко­ва  — это че­ло­ве­че­ское об­ще­ство. Во­ланд  — князь тьмы  — по срав­не­нию с ним мел­кий ху­ли­ган. При­быв на ин­спек­цию в Моск­ву 30-⁠х годов, он прак­ти­че­ски в рас­те­рян­но­сти: ему не­че­го де­лать, негде тво­рить свое ис­кон­ное зло. Все уже сде­ла­но, оста­ет­ся лишь под­би­рать какие-⁠то крохи. А лю­диш­ки так ис­по­га­ни­лись, что где Са­та­на не по­вер­нет­ся, кого не щелк­нет по носу  — все не­го­дяй, все мел­кий бес, по срав­не­нию с ко­то­рым и свита Во­лан­да  — ве­се­лые ша­лу­ны.

По мысли пи­са­те­ля, со­вре­мен­ное ему об­ще­ство, без по­мо­щи дья­во­ла, про­де­ла­ло всю дья­воль­скую ра­бо­ту по со­вра­ще­нию людей во все смерт­ные грехи, по ис­ку­ше­нию и рас­тле­нию. Здесь дья­во­лу уже не­че­го де­лать. Перед нами не об­ще­ство даже, со­зна­тель­ное, сво­бод­ное, а толпа раз­вра­щен­ных людей.

«Сво­бо­да и не­сво­бо­да» в фи­ло­соф­ском ас­пек­те по­став­ле­на в спо­рах Иешуа и Га-⁠Ноцри с мо­гу­ще­ствен­ным рим­ским про­ку­ра­то­ром Пон­ти­ем Пи­ла­том, в душе ко­то­ро­го про­ис­хо­дит борь­ба че­ло­ве­че­ско­го и долж­ност­но­го. Пилат как го­су­дар­ствен­ный че­ло­век вы­нуж­ден де­лать то, что рас­хо­дит­ся с его че­ло­ве­че­ской со­ве­стью, хотя и со­от­вет­ству­ет идее го­су­дар­ствен­но­сти. Когда-⁠то он был че­ло­ве­ком пря­мых слов и дей­ствий, смело во­див­ший во­и­нов на врага с кри­ка­ми «Руби их! Руби их!». Тогда он не ис­пы­ты­вал стра­ха. А вот те­перь, до­слу­жив­шись до боль­шо­го чина, пе­ре­ро­дил­ся, стал бо­ять­ся за свою ка­рье­ру.

Власть не толь­ко воз­вы­ша­ет че­ло­ве­ка над лю­дь­ми, но и де­ла­ет его своим рабом. Ду­шев­ные че­ло­ве­че­ские по­ры­вы усту­па­ют место рас­су­доч­но­му по­ли­ти­кан­ству. Не­сво­бо­да берет верх над сво­бод­ным во­ле­изъ­яв­ле­ни­ем. А это уже тра­ге­дия для силь­ной лич­но­сти, по­гу­бив­шая в раз­ные вре­ме­на мно­гих та­лант­ли­вых ца­ре­двор­цев. И все же в сцене бесед с Иешуа Пилат, по­няв­ший, что су­дить можно толь­ко со­ве­стью, ока­зал­ся на вы­со­те. И помог ему в этом Иешуа Га-⁠Ноцри, ко­то­рый смог про­ти­во­сто­ять толпе, не сло­мал­ся, не от­рек­ся от себя са­мо­го.

4.  Про­бле­мы гу­ма­низ­ма в ли­те­ра­ту­ре о граж­дан­ской войне. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ний од­но­го из пи­са­те­лей: А. А. Фа­де­е­ва, М. А. Бул­га­ко­ва, М. А. Шо­ло­хо­ва.)

Во­про­сы гу­ма­низ­ма  — ува­же­ния к че­ло­ве­ку  — ин­те­ре­со­ва­ли людей давно, по­сколь­ку не­по­сред­ствен­но ка­са­лись каж­до­го жи­ву­ще­го на земле. Осо­бен­но остро эти во­про­сы под­ни­ма­лись в экс­тре­маль­ных для че­ло­ве­че­ства си­ту­а­ци­ях, и пре­жде всего во время граж­дан­ской войны, когда гран­ди­оз­ное столк­но­ве­ние двух идео­ло­гий по­ста­ви­ло че­ло­ве­че­скую жизнь на грань ги­бе­ли, не го­во­ря уже о душе, ко­то­рая во­об­ще на­хо­ди­лась в каком-⁠то шаге от пол­но­го раз­ру­ше­ния.

Для ана­ли­за можно взять роман А. Фа­де­е­ва «Раз­гром», в ко­то­ром боль­шое место за­ни­ма­ет опи­са­ние со­бы­тий, уви­ден­ное гла­за­ми Ме­чи­ка  — ин­тел­ли­ген­та, слу­чай­но по­пав­ше­го в пар­ти­зан­ский отряд. Мечик  — гу­ма­нист, и мо­раль­ные прин­ци­пы пар­ти­зан (а вер­нее, почти пол­ное их от­сут­ствие) вы­зы­ва­ют у него со­мне­ния, он не уве­рен в пра­виль­но­сти ре­во­лю­ци­он­ных иде­а­лов.

Один из самых се­рьез­ных гу­ма­ни­сти­че­ских во­про­сов, рас­смат­ри­ва­е­мых в ли­те­ра­ту­ре о граж­дан­ской войне,  — это про­бле­ма, что же отряд дол­жен в слож­ной си­ту­а­ции де­лать со сво­и­ми тя­же­ло­ра­не­ны­ми бой­ца­ми: нести их, взяв с собой, под­вер­гая весь отряд риску, бро­сать, остав­ляя на му­чи­тель­ную смерть, или «до­би­вать». В по­ве­сти Бо­ри­са Лав­ре­не­ва «Сорок пер­вый» этот во­прос, ко­то­рый много раз под­ни­ма­ет­ся во всей ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ре, вы­ли­ва­ясь порой в спор о без­бо­лез­нен­ном умерщ­вле­нии без­на­деж­но боль­ных, ре­ша­ет­ся в поль­зу убий­ства че­ло­ве­ка окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но. В живых из два­дца­ти пяти че­ло­век от­ря­да Евсю­ко­ва оста­ет­ся мень­ше по­ло­ви­ны  — осталь­ные от­ста­ли в пу­сты­не, и ко­мис­сар их соб­ствен­но­руч­но при­стре­лил. Было ли это ре­ше­ние гу­ман­ным по от­но­ше­нию к от­став­шим то­ва­ри­щам? Точно этого ска­зать нель­зя, ведь жизнь полна слу­чай­но­стей, и могли по­гиб­нуть все, либо все уце­леть. Фа­де­ев ре­ша­ет по­доб­ный во­прос так же, но с го­раз­до боль­ши­ми нрав­ствен­ны­ми му­че­ни­я­ми ге­ро­ев. А не­счаст­ный ин­тел­ли­гент Мечик, слу­чай­но узнав о судь­бе боль­но­го Фро­ло­ва, быв­ше­го ему почти дру­гом, о при­ня­том же­сто­ком ре­ше­нии, пы­та­ет­ся этому по­ме­шать. Его гу­ма­ни­сти­че­ские убеж­де­ния не поз­во­ля­ют ему при­нять убий­ство в такой форме.

Война раз­ру­ши­ла все при­выч­ные люд­ские цен­но­сти, по­ста­ви­ла все с ног на го­ло­ву. Во имя бу­ду­ще­го сча­стья че­ло­ве­че­ства  — иде­а­ла гу­ма­ни­сти­че­ско­го  — со­вер­ша­лись такие страш­ные пре­ступ­ле­ния, ко­то­рые с прин­ци­па­ми гу­ма­низ­ма не сов­ме­сти­мы никак. Во­прос о том, стоит ли бу­ду­щее сча­стье та­ко­го моря крови, че­ло­ве­че­ством все еще не решен, но во­об­ще по­доб­ная тео­рия имеет мно­же­ство при­ме­ров того, что слу­ча­ет­ся, когда выбор де­ла­ют в поль­зу убий­ства. И если все звер­ские ин­стинк­ты толпы в один пре­крас­ный день вы­сво­бо­дить, то такая свара, такая война на­вер­ня­ка в жизни че­ло­ве­че­ства ста­нет по­след­ней.

5.  Про­бле­ма по­ис­ка соб­ствен­но­го пути на стра­ни­цах ху­до­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния. (На при­ме­ре про­из­ве­де­ния оте­че­ствен­ной или за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры.)

Тема может быть рас­кры­та на при­ме­ре ро­ма­на Стен­да­ля «Крас­ное и чёрное».

Жу­льен Со­рель, глав­ный герой ро­ма­на,  — сын плот­ни­ка, от­лич­но зна­ю­щий ла­тынь, со­об­ра­зи­тель­ный, це­ле­устрем­лен­ный и сим­па­тич­ный мо­ло­дой че­ло­век. Это юноша, ко­то­рый знает, чего хочет. Он готов идти на любые жерт­вы, чтобы до­стичь своих целей. Со­рель че­сто­лю­бив и со­об­ра­зи­те­лен, он жаж­дет славы, успе­ха, меч­тая сна­ча­ла о во­ен­ном по­при­ще, а затем о ка­рье­ре свя­щен­ни­ка. Мно­гие по­ступ­ки Жю­лье­на про­дик­то­ва­ны низ­мен­ны­ми мо­ти­ва­ми, жаж­дой мести, жаж­дой при­зна­ния и по­кло­не­ния, но он яв­ля­ет­ся не от­ри­ца­тель­ным пер­со­на­жем, а ско­рее про­ти­во­ре­чи­вым и слож­ным ха­рак­те­ром, по­став­лен­ным в не­про­стые жиз­нен­ные усло­вия. Его ку­ми­ром ста­но­вит­ся На­по­ле­он  — вы­хо­дец из на­ро­да, су­мев­ший под­чи­нить себе са­нов­ни­ков и вель­мож. Со­рель твер­до верит толь­ко в свою звез­ду. Он пре­не­бре­га­ет верой в Бога, в лю­бовь, в людей. Его бес­прин­цип­ность при­во­дит к тра­ге­дии: по­пи­рая устои об­ще­ства, он, как и его кумир, ока­зы­ва­ет­ся от­торг­ну­тым и из­гнан­ным им.