В сти­хо­тво­ре­нии В. Вы­соц­ко­го «Ноль семь» зву­чит осо­бое эмо­ци­о­наль­ное на­пря­же­ние, обу­слов­лен­ное не­об­хо­ди­мо­стью свя­зать­ся с лю­би­мым и род­ным че­ло­ве­ком, с ко­то­рым ли­ри­че­ско­го героя раз­де­ли­ло рас­сто­я­ние. Пе­ре­жи­ва­ния глу­бо­ки, мысли сбив­чи­вы. Для этого поэт ис­поль­зу­ет не­пол­ные пред­ло­же­ния, «руб­ле­ную речь», как ино­гда го­во­рят. На­зы­ва­ет­ся такой син­так­си­че­ский приём пар­цел­ля­ци­ей.

Ответ: ли­ри­че­ско­го пар­цел­ля­ци­ей.

Пред­ме­том ли­ри­ки яв­ля­ют­ся лич­ные пе­ре­жи­ва­ния и на­стро­е­ния поэта, не тре­бу­ю­щие со­бы­тий­ной мо­ти­ва­ции, опи­са­ния по­ступ­ков и дей­ствий. В ли­ри­ке ри­су­ет­ся опре­де­лен­ное со­сто­я­ние че­ло­ве­ка в наи­бо­лее на­пря­жен­ный мо­мент его пе­ре­жи­ва­ний.

Ответ: ли­ри­ка ИЛИ ли­ри­че­ский.

1.  В сти­хо­тво­ре­нии В. Вы­соц­ко­го «Ноль семь» зву­чит осо­бое эмо­ци­о­наль­ное на­пря­же­ние, обу­слов­лен­ное не­об­хо­ди­мо­стью свя­зать­ся с лю­би­мым и род­ным че­ло­ве­ком, с ко­то­рым ли­ри­че­ско­го героя раз­де­ли­ло рас­сто­я­ние. Когда лю­бишь, когда ску­ча­ешь и ждёшь встре­чи, ка­жет­ся, что це­ло­го мира мало, а те­ле­фо­нист­ка может со­тво­рить чудо  — дать воз­мож­ность услы­шать же­лан­ный голос:

Вот она, сила любви, не­обуз­дан­ность стра­сти  — ка­жет­ся, что мир рух­нет, если прервётся раз­го­вор. Имен­но этим и объ­яс­ня­ет­ся осо­бое эмо­ци­о­наль­ное зву­ча­ние сти­хо­тво­ре­ния.

2.  Пар­цел­ля­ция  — «руб­ле­ная» речь. Автор при­бе­га­ет к пар­цел­ля­ции, чтобы эмо­ци­о­наль­но вы­де­лить зна­чи­мые слова, от­рыв­ки. Так про­ис­хо­дит и в сти­хо­тво­ре­нии В. Вы­соц­ко­го «Ноль семь». Ли­ри­че­ский герой му­чи­тель­но пе­ре­но­сит раз­лу­ку с лю­би­мой. Те­ле­фон  — един­ствен­но воз­мож­ная связь с ней. Те­ле­фон­ные фразы об­ры­воч­ны, по­то­му что хо­чет­ся ска­зать много, но огра­ни­чен­ность во вре­ме­ни и вол­не­ние пу­та­ют мысли:

Перед нами при­мер «руб­ле­ной» речи. С по­мо­щью пар­цел­ля­ции поэту удаётся про­де­мон­стри­ро­вать пе­ре­жи­ва­ния, со­сто­я­ние ли­ри­че­ско­го героя, силу его любви.

Тема любви за­ни­ма­ет ве­ду­щее место в рус­ской по­э­зии. Лю­бовь как стра­да­ние мы видим у Лер­мон­то­ва. Лю­бовь как воз­вы­ша­ю­щее чув­ство зву­чит у Пуш­ки­на. Лю­бовь как смысл жизни  — идея твор­че­ства В. Ма­я­ков­ско­го и В. Вы­соц­ко­го.

В сти­хо­тво­ре­нии В. Вы­соц­ко­го «Ноль семь» зву­чит осо­бое эмо­ци­о­наль­ное на­пря­же­ние, обу­слов­лен­ное не­об­хо­ди­мо­стью свя­зать­ся с лю­би­мым и род­ным че­ло­ве­ком, с ко­то­рым ли­ри­че­ско­го героя раз­де­ли­ло рас­сто­я­ние. Когда лю­бишь, когда ску­ча­ешь и ждёшь встре­чи, ка­жет­ся, что це­ло­го мира мало, а те­ле­фо­нист­ка может со­тво­рить чудо  — дать воз­мож­ность услы­шать же­лан­ный голос:

Вот она, сила любви, не­обуз­дан­ность стра­сти  — ка­жет­ся, что мир рух­нет, если прервётся раз­го­вор.

По­хо­жее зву­ча­ние темы любви на­хо­дим у Ма­я­ков­ско­го.

В сти­хо­тво­ре­нии «Ли­лич­ка», ад­ре­со­ван­ном Лиле Брик, ро­ко­вой любви поэта, герой рас­ска­зы­ва­ет о своих чув­ствах к воз­люб­лен­ной. Ад­ре­сат для поэта  — сама жизнь:

Без имени лю­би­мой нет смыс­ла ни в чём  — Ма­я­ков­ский любит, от­да­вая себя без остат­ка, и даже вслед ухо­дя­щей воз­люб­лен­ной готов «по­след­ней неж­но­стью вы­сте­лить твой ухо­дя­щий шаг».

Охва­чен­ный лю­бов­ной стра­стью, лер­мон­тов­ский Демон от­ре­ка­ет­ся от са­мо­го себя и вос­кли­ца­ет:

По на­ка­лу стра­стей эти слова со­звуч­ны стро­кам Ма­я­ков­ско­го: есть что-⁠то де­мо­ни­че­ское в его по­кло­не­нии воз­люб­лен­ной:

Лю­бовь  — по­пыт­ка найти выход из пу­сты­ни оди­но­че­ства, со­здать гар­мо­нию в душе и мире. Не­смот­ря на раз­ность стиля, эпох, в рас­кры­тии темы любви у Лер­мон­то­ва, Ма­я­ков­ско­го, Вы­соц­ко­го можно найти не­ма­ло об­ще­го.

Ал­ли­те­ра­ция  — по­вто­ре­ние оди­на­ко­вых или од­но­род­ных со­глас­ных в сти­хо­тво­ре­нии, при­да­ю­щее ему осо­бую зву­ко­вую вы­ра­зи­тель­ность.

Ответ: ал­ли­те­ра­ция.

В сти­хо­тво­ре­нии В. Вы­соц­ко­го «Ноль семь» зву­чит осо­бое эмо­ци­о­наль­ное на­пря­же­ние, обу­слов­лен­ное не­об­хо­ди­мо­стью свя­зать­ся с лю­би­мым и род­ным че­ло­ве­ком, с ко­то­рым ли­ри­че­ско­го героя раз­де­ли­ло рас­сто­я­ние. Когда лю­бишь, когда ску­ча­ешь и ждёшь встре­чи, ка­жет­ся, что це­ло­го мира мало, а те­ле­фо­нист­ка может со­тво­рить чудо  — дать воз­мож­ность услы­шать же­лан­ный голос:

«Де­вуш­ка, милая! Я прошу  — про­дли­те!

Вы те­перь, как ангел,  — не схо­ди­те ж с ал­та­ря!

Самое глав­ное  — впе­ре­ди, пой­ми­те…

Вот уже от­ве­ти­ли...

Ну, здрав­ствуй,  — это я!»

Вот она, сила любви, не­обуз­дан­ность стра­сти  — ка­жет­ся, что мир рух­нет, если прервётся раз­го­вор. Имен­но этим и объ­яс­ня­ет­ся осо­бое эмо­ци­о­наль­ное зву­ча­ние сти­хо­тво­ре­ния.