Раз­мыш­ле­ния ли­ри­че­ско­го героя о жизни, о смыс­ле че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ство­ва­ния, бытия дают ос­но­ва­ния при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние Н. Руб­цо­ва к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

Ответ: ли­ри­че­ско­го фи­ло­соф­ской.

Дан­ное про­из­ве­де­ние от­но­сит­ся к ли­ри­ке. Дадим опре­де­ле­ние.

Ли­ри­ка  — вос­про­из­во­дит субъ­ек­тив­ное лич­ное чув­ство или на­стро­е­ние ав­то­ра.

Ответ: ли­ри­ка.

Эпи­тет  — опре­де­ле­ние при слове, вли­я­ю­щее на его вы­ра­зи­тель­ность: «кру­жев­ная тень», «хло­пот­ли­вый день».

Ана­фо­ра  — сти­ли­сти­че­ская фи­гу­ра, со­сто­я­щая в по­вто­ре­нии сход­ных зву­ков, слова или груп­пы слов в на­ча­ле каж­до­го па­рал­лель­но­го ряда, то есть в по­вто­ре­нии на­чаль­ных ча­стей двух и более от­но­си­тель­но са­мо­сто­я­тель­ных от­рез­ков речи (по­лу­сти­ший, сти­хов, строф или про­за­и­че­ских от­рыв­ков).

Ме­та­фо­ра  — скры­тое срав­не­ние:

Дрем­лет на стене моей

Ивы кру­жев­ная тень...

Ответ: 457.

1.  Сти­хо­тво­ре­ние Н. Руб­цо­ва на­пол­не­но скры­тым смыс­лом. Свет ноч­ной звез­ды льётся в гор­ни­цу и на­пол­ня­ет её осо­бым мер­ца­ни­ем  — мяг­ким, при­глушённым, та­ин­ствен­ным; свет из­лу­ча­ет тепло, глу­би­ну. Образ звез­ды, сквоз­ной в ли­ри­ке Руб­цо­ва, может быть сим­во­ли­че­ски ис­тол­ко­ван как на­деж­да, путь, судь­ба, пред­опре­делённость че­ло­ве­че­ской жизни, вы­со­кий идеал, со­про­вож­да­ю­щий че­ло­ве­ка. Свет, иду­щий от звез­ды  — это гор­ний свет, то есть свет ду­хов­ный. Далее воз­ни­ка­ет образ ма­туш­ки, иду­щей за водой. Путь за водой можно по­ни­мать не бук­валь­но, а сим­во­ли­че­ски. Из­вест­на це­ли­тель­ная сила «живой» ко­ло­дез­ной воды  — мотив ис­це­ле­ния такой водой ши­ро­ко пред­став­лен в рус­ских сказ­ках.

2.  В сти­хо­тво­ре­нии Н. Руб­цо­ва «В гор­ни­це моей свет­ло» рас­кры­ва­ет­ся тема че­ло­ве­че­ской судь­бы, сущ­но­сти бытия. От­ли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью сти­хо­тво­ре­ния яв­ля­ет­ся его осо­бая ме­ло­дич­ность, ко­то­рая создаётся, в том числе, и с по­мо­щью зву­ко­пи­си.

В пер­вой стро­фе по­вто­ря­ют­ся звуки [о], [э], со­зда­ю­щие на­пев­ность и плав­ность зву­ча­ния. Так, ас­со­нанс, раз­но­вид­ность зву­ко­пи­си, по­мо­га­ет пе­ре­дать взвол­но­ван­ность, за­ду­шев­ность, тро­га­тель­ность по­вест­во­ва­ния.

Таким об­ра­зом, зву­ко­пись в сти­хо­тво­ре­нии Ни­ко­лая Руб­цо­ва иг­ра­ет важ­ную роль в рас­кры­тии темы и со­зда­нии ху­до­же­ствен­но­го об­ра­за.

В сти­хо­тво­ре­нии Н. М. Руб­цо­ва «В гор­ни­це моей свет­ло» перед чи­та­те­лем воз­ни­ка­ет образ сель­ской ро­ди­ны. Он окра­шен свет­лой гру­стью, ведь поэт очень тонко чув­ству­ет не­дол­го­веч­ность, не­проч­ность свя­щен­но­го покоя, ко­то­рым на­пол­не­на его душа в отчем доме:

Сти­хо­тво­ре­ние Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Есе­ни­на «Гой ты, Русь, моя род­ная» также про­ник­ну­то теп­лом и бес­ко­неч­ной лю­бо­вью к ро­ди­не. Ли­ри­че­ский герой, как и герой Руб­цо­ва, под­ме­ча­ет мель­чай­шие де­та­ли, слов­но вос­хи­ща­ет­ся ими:

Оба ав­то­ра от­но­сят­ся к Ро­ди­не как к са­мо­му до­ро­го­му, что есть у че­ло­ве­ка. Рос­сия  — оду­шев­лен­ная, чув­ствен­ная, пол­ная самых на­сто­я­щих чудес, ко­то­рые рож­да­ют­ся в по­все­днев­ной де­ре­вен­ской жизни.

Сти­хо­тво­ре­ние Н. Руб­цо­ва на­пол­не­но скры­тым смыс­лом. Свет ноч­ной звез­ды льётся в гор­ни­цу и на­пол­ня­ет её осо­бым мер­ца­ни­ем - мяг­ким, при­глушённым, та­ин­ствен­ным; свет из­лу­ча­ет тепло, глу­би­ну. Образ звез­ды, сквоз­ной в ли­ри­ке Руб­цо­ва, может быть сим­во­ли­че­ски ис­тол­ко­ван как на­деж­да, путь, судь­ба, пред­опре­делённость че­ло­ве­че­ской жизни, вы­со­кий идеал, со­про­вож­да­ю­щий че­ло­ве­ка. Свет, иду­щий от звез­ды - это гор­ний свет, то есть свет ду­хов­ный. Далее воз­ни­ка­ет образ ма­туш­ки, иду­щей за водой. Путь за водой можно по­ни­мать не бук­валь­но, а сим­во­ли­че­ски. Из­вест­на це­ли­тель­ная сила «живой» ко­ло­дез­ной воды - мотив ис­це­ле­ния такой водой ши­ро­ко пред­став­лен в рус­ских сказ­ках.

В сти­хо­тво­ре­нии Н. М. Руб­цо­ва «В гор­ни­це моей свет­ло» перед чи­та­те­лем воз­ни­ка­ет образ сель­ской ро­ди­ны. Он окра­шен свет­лой гру­стью, ведь поэт очень тонко чув­ству­ет не­дол­го­веч­ность, не­проч­ность свя­щен­но­го покоя, ко­то­рым на­пол­не­на его душа в отчем доме:

Лодка на реч­ной мели

Скоро до­гни­ет со­всем.

Сти­хо­тво­ре­ние Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Есе­ни­на «Гой ты, Русь, моя род­ная» также про­ник­ну­то теп­лом и бес­ко­неч­ной лю­бо­вью к ро­ди­не. Ли­ри­че­ский герой, как и герой Руб­цо­ва, под­ме­ча­ет мель­чай­шие де­та­ли, слов­но вос­хи­ща­ет­ся ими:

Гой ты, Русь моя род­ная,

Хаты  — в ризах об­ра­за.

Не ви­дать конца и края  —

Толь­ко синь сосет глаза.

Оба ав­то­ра от­но­сят­ся к Ро­ди­не как к са­мо­му до­ро­го­му, что есть у че­ло­ве­ка. Рос­сия  — оду­шев­лен­ная, чув­ствен­ная, пол­ная самых на­сто­я­щих чудес, ко­то­рые рож­да­ют­ся в по­все­днев­ной де­ре­вен­ской жизни.