Безум­ных лет угас­шее ве­се­лье

Мне тя­же­ло, как смут­ное по­хме­лье.

Но, как вино — пе­чаль ми­нув­ших дней

В моей душе чем старе, тем силь­ней.

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Гря­ду­ще­го вол­ну­е­мое море.

Но не хочу, о други, уми­рать;

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать;

И ведаю, мне будут на­сла­жде­нья

Меж го­ре­стей, забот и тре­вол­не­нья:

Порой опять гар­мо­ни­ей упьюсь,

Над вы­мыс­лом сле­за­ми обо­льюсь,

И может быть — на мой закат пе­чаль­ный

Блес­нет лю­бовь улыб­кою про­щаль­ной.

Вы­со­ко над се­мьею гор,

Каз­бек, твой цар­ствен­ный шатер

Сияет веч­ны­ми лу­ча­ми.

Твой мо­на­стырь за об­ла­ка­ми,

Как в небе ре­ю­щий ков­чег,

Парит, чуть вид­ный, над го­ра­ми.

Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Туда б, в за­об­лач­ную келью,

В со­сед­ство бога скрыть­ся мне!..

Зна­вал я ни­ще­го: как тень,

С утра, бы­ва­ло, целый день

Ста­рик под ок­на­ми бро­дил

И по­да­я­ния про­сил...

Но всё, что в день ни со­би­рал,

Бы­ва­ло, к ночи раз­да­вал

Боль­ным, ка­ле­кам и слеп­цам –

Таким же нищим, как и сам.

В наш век таков иной поэт.

Утра­тив веру юных лет,

Как нищий ста­рец изнурён,

Ду­хов­ной пищи про­сит он. –

И всё, что жизнь ему ни шлёт,

Он с бла­го­дар­но­стью берёт –

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки

Зву­чал мне голос твой от­рад­ный, как мечта,

Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки

И улы­ба­ли­ся лу­ка­вые уста.

Сквозь дымку лёгкую за­ме­тил я не­воль­но

И дев­ствен­ных ланит и шеи бе­лиз­ну.

Счаст­ли­вец! Видел я и локон свое­воль­ный,

Род­ных куд­рей по­ки­нув­ший волну!..

И со­здал я тогда в моём во­об­ра­же­нье

По лёгким при­зна­кам кра­са­ви­цу мою;

И с той поры бес­плот­ное ви­де­нье

Ношу в душе моей, лас­каю и люблю.

И всё мне ка­жет­ся: живые эти речи

В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я;

И кто-то шеп­чет мне, что после этой встре­чи

Мы вновь уви­дим­ся, как ста­рые дру­зья.

Любви, на­деж­ды, тихой славы

Не­дол­го нежил нас обман,

Ис­чез­ли юные за­ба­вы,

Как сон, как утрен­ний туман;

Но в нас горит еще же­ла­нье,

Под гне­том вла­сти ро­ко­вой

Не­тер­пе­ли­вою душой

От­чиз­ны внем­лем при­зы­ва­нье.

Мы ждем с том­ле­ньем упо­ва­нья

Ми­ну­ты воль­но­сти свя­той,

Как ждет лю­бов­ник мо­ло­дой

Ми­ну­ты вер­но­го сви­да­нья.

Пока сво­бо­дою горим,

Пока серд­ца для чести живы,

Мой друг, от­чиз­не по­свя­тим

Души пре­крас­ные по­ры­вы!

То­ва­рищ, верь: взой­дет она,

Звез­да пле­ни­тель­но­го сча­стья,

Рос­сия вспря­нет ото сна,

И на об­лом­ках са­мо­вла­стья

На­пи­шут наши имена!

Ре­де­ет об­ла­ков ле­ту­чая гряда;

Звез­да пе­чаль­ная, ве­чер­няя звез­да,

Твой луч осе­реб­рил увяд­шие рав­ни­ны,

И дрем­лю­щий залив, и чер­ных скал вер­ши­ны;

Люблю твой сла­бый свет в не­бес­ной вы­ши­не:

Он думы раз­бу­дил, уснув­шие во мне.

Я помню твой вос­ход, зна­ко­мое све­ти­ло,

Над мир­ною стра­ной, где все для серд­ца мило,

Где строй­ны то­по­лы в до­ли­нах воз­нес­лись,

Где дрем­лет неж­ный мирт и тем­ный ки­па­рис,

И сла­дост­но шумят по­лу­ден­ные волны.

Там не­ко­гда в горах, сер­деч­ной думы пол­ный,

Над морем я вла­чил за­дум­чи­вую лень,

Когда на хи­жи­ны схо­ди­ла ночи тень —

И дева юная во мгле тебя ис­ка­ла

И име­нем своим по­дру­гам на­зы­ва­ла.

Я помню чуд­ное мгно­ве­нье:

Пе­ре­до мной яви­лась ты,

Как мимолётное ви­де­нье,

Как гений чи­стой кра­со­ты.

В том­ле­ньях гру­сти без­на­деж­ной,

В тре­во­гах шум­ной суеты,

Зву­чал мне долго голос неж­ный

И сни­лись милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мя­теж­ный

Рас­се­ял преж­ние мечты,

И я забыл твой голос неж­ный,

Твои не­бес­ные черты.

В глуши, во мраке за­то­че­нья

Тя­ну­лись тихо дни мои

Без бо­же­ства, без вдох­но­ве­нья,

Без слез, без жизни, без любви.

Душе на­ста­ло про­буж­де­нье:

И вот опять яви­лась ты,

Как ми­мо­лет­ное ви­де­нье,

Как гений чи­стой кра­со­ты.

И серд­це бьётся в упо­е­нье,

И для него вос­крес­ли вновь

И бо­же­ство, и вдох­но­ве­нье,

И жизнь, и слёзы, и лю­бовь.

У врат оби­те­ли свя­той

Стоял про­ся­щий по­да­я­нья

Бед­няк ис­сох­ший, чуть живой

От глада, жажды и стра­да­ний.

Куска лишь хлеба он про­сил,

И взгляд являл живую муку,

И кто-то ка­мень по­ло­жил

В его про­тя­ну­тую руку.

Так я молил твоей любви

С сле­за­ми горь­ки­ми, с тос­кою;

Так чув­ства луч­шие мои

Об­ма­ну­ты навек тобою.

Без­молв­ное море, ла­зур­ное море,

Стою оча­ро­ван над без­дной твоей.

Ты живо; ты ды­шишь; смя­тен­ной лю­бо­вью,

Тре­вож­ною думой на­пол­не­но ты.

Без­молв­ное море, ла­зур­ное море,

От­крой мне глу­бо­кую тайну твою:

Что дви­жет твоё не­объ­ят­ное лоно?

Чем дышит твоя на­пряжённая грудь?

Иль тянет тебя из зем­ныя не­во­ли

Далёкое свет­лое небо к себе?..

Та­ин­ствен­ной, сла­дост­ной пол­ное жизни,

Ты чисто в при­сут­ствии чи­стом его:

Ты льёшься его све­то­зар­ной ла­зу­рью,

Ве­чер­ним и утрен­ним све­том го­ришь,

Лас­ка­ешь его об­ла­ка зо­ло­тые

И ра­дост­но бле­щешь звез­да­ми его.

Когда же сби­ра­ют­ся тёмные тучи,

Чтоб ясное небо от­нять у тебя -

Ты бьёшься, ты воешь, ты волны подъ­ем­лешь,

Ты рвёшь и тер­за­ешь враж­деб­ную мглу...

И мгла ис­че­за­ет, и тучи ухо­дят,

Но, пол­ное про­шлой тре­во­ги своей,

Ты долго взды­ма­ешь ис­пу­ган­ны волны,

И сла­дост­ный блеск воз­вращённых небес

Не вовсе тебе ти­ши­ну воз­вра­ща­ет;

Об­ман­чив твоей не­по­движ­но­сти вид:

Ты в без­дне по­кой­ной скры­ва­ешь смя­те­нье,

Ты, небом лю­бу­ясь, дро­жишь за него.

По­верь, ни­что­же­ство есть благо в здеш­нем свете.

К чему глу­бо­кие по­зна­нья, жажда славы,

Та­лант и пыл­кая лю­бовь сво­бо­ды,

Когда мы их упо­тре­бить не можем?

Мы, дети се­ве­ра, как здеш­ние рас­те­нья,

Цветём не­дол­го, быст­ро увя­да­ем...

Как солн­це зим­нее на сером не­бо­скло­не,

Так пас­мур­на жизнь наша. Так не­дол­го

Её од­но­об­раз­ное те­че­нье...

И душно ка­жет­ся на ро­ди­не,

И серд­цу тяжко, и душа тос­ку­ет...

Не зная ни любви, ни друж­бы слад­кой,

Средь бурь пу­стых то­мит­ся юность наша,

И быст­ро злобы яд её мра­чит,

И нам горь­ка осты­лой жизни чаша;

И уж ничто души не ве­се­лит.

Когда вол­ну­ет­ся жел­те­ю­щая нива

И све­жий лес шумит при звуке ве­тер­ка,

И пря­чет­ся в саду ма­ли­но­вая слива

Под тенью сла­дост­ной зе­ле­но­го лист­ка;

Когда росой обрыз­ган­ный ду­ши­стой,

Ру­мя­ным ве­че­ром иль утра в час зла­той,

Из-под куста мне лан­дыш се­реб­ри­стый

При­вет­ли­во ки­ва­ет го­ло­вой;

Когда сту­де­ный ключ иг­ра­ет по овра­гу 

И, по­гру­жая мысль в какой-то смут­ный сон,

Ле­пе­чет мне та­ин­ствен­ную сагу

Про мир­ный край, от­ку­да мчит­ся он, —

Тогда сми­ря­ет­ся души моей тре­во­га,

Тогда рас­хо­дят­ся мор­щи­ны на челе, —

И сча­стье я могу по­стиг­нуть на земле,

И в не­бе­сах я вижу бога...

У врат оби­те­ли свя­той

Стоял про­ся­щий по­да­я­нья

Бед­няк ис­сох­ший, чуть живой

От глада, жажды и стра­да­ний.

Куска лишь хлеба он про­сил,

И взгляд являл живую муку,

И кто-то ка­мень по­ло­жил

В его про­тя­ну­тую руку.

Так я молил твоей любви

С сле­за­ми горь­ки­ми, с тос­кою;

Так чув­ства луч­шие мои

Об­ма­ну­ты навек тобою.

По небу по­лу­но­чи ангел летел

И тихую песню он пел;

И месяц, и звез­ды, и тучи тол­пой

Вни­ма­ли той песне свя­той.

Он пел о бла­жен­стве без­греш­ных духов

Под ку­ща­ми рай­ских садов;

О боге ве­ли­ком он пел, и хвала

Его не­при­твор­на была.

Он душу мла­дую в объ­я­ти­ях нес

Для мира пе­ча­ли и слез,

И звук его песни в душе мо­ло­дой

Остал­ся, — без слез, но живой.

И долго на свете то­ми­лась она,

Же­ла­ни­ем чуд­ным полна;

И зву­ков небес за­ме­нить не могли

Ей скуч­ные песни земли.

Вы со­вер­шен­но правы Вот вам моя ру­ко­пись. Усло­вим­ся.  

ВЕ­СЕН­НЕЕ ЧУВ­СТВО

Лёгкий, лёгкий ве­те­рок,

Что так слад­ко, тихо веешь?

Что иг­ра­ешь, что свет­ле­ешь,

Оча­ро­ван­ный поток?

Чем опять душа полна?

Что опять в ней про­бу­ди­лось?

Что с тобой к ней воз­вра­ти­лось,

Перелётная весна?

Я смот­рю на не­бе­са...

Об­ла­ка, летя, сияют

И, сияя, уле­та­ют

За далёкие леса.

Иль опять от вы­ши­ны

Весть зна­ко­мая несётся?

Или снова раздаётся

Милый голос ста­ри­ны?

Или там, куда летит

Птич­ка, стран­ник под­не­бес­ный,

Всё ещё сей не­из­вест­ный

Край же­лан­но­го со­крыт?..

Кто ж к не­ве­до­мым бре­гам

Путь не­ве­до­мый ука­жет?

Ах! найдётся ль, кто мне ска­жет:

Оча­ро­ван­ное Там?

* * *

Взо­шла заря. Ды­ха­ни­ем при­ят­ным

Сма­ни­ла сон с моих она очей;

Из хи­жи­ны за го­стем бла­го­дат­ным

Я вос­хо­дил на верх горы моей;

Жем­чуг росы по трав­кам аро­мат­ным

Уже бли­стал мла­дым огнём лучей,

И день взле­тел, как гений свет­ло­кры­лый!

И жиз­нью всё жи­во­му серд­цу было.

Я вос­хо­дил; вдруг тихо за­ку­рил­ся

Ту­ман­ный дым в до­ли­не над рекой:

Гу­стел, редел, тя­нул­ся, и клу­бил­ся,

И вдруг взле­тел, кры­ла­тый, надо мной,

И яркий день с ним в блед­ный су­мрак слил­ся,

Задёрну­лась окрест­ность пе­ле­ной,

И, влаж­ною пу­сты­ней окружённый,

Я в об­ла­ках исчез, уединённый...

Вкруг лампы за боль­шим сто­лом

Са­дят­ся наши ве­чер­ком.

Поют, чи­та­ют, го­во­рят,

Но не шумят и не шалят.

Тогда, сжи­мая ка­ра­бин,

Лишь я во тьме кра­дусь один

Тро­пин­кой тес­ной и глу­хой

Между ди­ва­ном и сте­ной.

Меня никто не видит там,

Ло­жусь я в тихий мой виг­вам.

Объ­ятый тьмой и ти­ши­ной,

Я — в мире книг, прочтённых мной.

Здесь есть леса и цепи гор,

Си­я­нье звёзд, пу­стынь про­стор —

И львы к ручью на во­до­пой

Идут ры­ча­щею тол­пой.

Вкруг лампы люди — ну точь-⁠в-⁠точь  

Как ла­герь, свет стру­я­щий в ночь,

А я — ин­дей­ский сле­до­пыт —

Кра­дусь не­слыш­но, тьмой со­крыт...

Но няня уж идёт за мной.

Чрез океан плыву домой,

Пе­чаль­но глядя сквозь туман

На берег вы­чи­тан­ных стран.