Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задание.
Н а с т я (закрыв глаза и качая головой в такт словам, певуче рассказывает). Вот приходит он ночью в сад, в беседку, как мы уговорились... а уж я его давно жду и дрожу от страха и горя. Он тоже дрожит весь и — белый как мел, а в руках у него леворверт...
Н а т а ш а (грызет семечки). Ишь! Видно, правду говорят, что студенты — отчаянные...
Н а с т я. И говорит он мне страшным голосом: «Драгоценная моя любовь...»
Б у б н о в. Хо-хо! Драгоценная?
Б а р о н. Погоди! Не любо — не слушай, а врать не мешай... Дальше!
Н а с т я. «Ненаглядная, говорит, моя любовь! Родители, говорит, согласия своего не дают, чтобы я венчался с тобой... и грозят меня навеки проклясть за любовь к тебе. Ну и должен, говорит, я от этого лишить себя жизни...» А леворверт у него — агромадный и заряжен десятью пулями... «Прощай, говорит, любезная подруга моего сердца! — решился я бесповоротно... жить без тебя — никак не могу». И отвечала я ему: «Незабвенный друг мой... Рауль...»
Б у б н о в (удивленный). Чего-о? Как? Краул?
Б а р о н (хохочет). Настька! Да ведь... ведь прошлый раз — Гастон был!
Н а с т я (вскакивая). Молчите... несчастные! Ах... бродячие собаки! Разве... разве вы можете понимать... любовь? Настоящую любовь? А у меня — была она... настоящая! (Барону). Ты! Ничтожный!.. Образованный ты человек... говоришь — лёжа кофей пил...
Л у к а. А вы — погоди-ите! Вы — не мешайте! Уважьте человеку... не в слове — дело, а — почему слово говорится? — вот в чём дело! Рассказывай, девушка, ничего!
Б у б н о в. Раскрашивай, ворона, перья... валяй!
Б а р о н. Ну — дальше!
Н а т а ш а. Не слушай их... что они? Они — из зависти это... про себя им сказать нечего...
Н а с т я (снова садится). Не хочу больше! Не буду говорить... Коли они не верят... коли смеются... (Вдруг, прерывая речь, молчит несколько секунд и, вновь закрыв глаза, продолжает горячо и громко, помахивая рукой в такт речи и точно вслушиваясь в отдалённую музыку). И вот — отвечаю я ему: «Радость жизни моей! Месяц ты мой ясный! И мне без тебя тоже вовсе невозможно жить на свете... потому как люблю я тебя безумно и буду любить, пока сердце бьётся во груди моей! Но, говорю, не лишай себя молодой твоей жизни... как нужна она дорогим твоим родителям, для которых ты — вся их радость... Брось меня! Пусть лучше я пропаду... от тоски по тебе, жизнь моя... я — одна... я — таковская! Пускай уж я... погибаю, — всё равно! Я — никуда не гожусь... и нет мне ничего... нет ничего...» (Закрывает лицо руками и беззвучно плачет).
Н а т а ш а (отвертываясь в сторону, негромко). Не плачь... не надо!
Лука, улыбаясь, гладит голову Насти.
Б у б н о в (хохочет). Ах... чертова кукла! а?
Б а р о н (тоже смеется). Дедка! Ты думаешь — это правда? Это все из книжки «Роковая любовь»... Все это — ерунда! Брось ее!..
Н а т а ш а. А тебе что? Ты! Молчи уж... коли бог убил...
Н а с т я (яростно). Пропащая душа! Пустой человек! Где у тебя — душа?
Л у к а (берет Настю за руку). Уйдем, милая! ничего... не сердись! Я — знаю... Я — верю! Твоя правда, а не ихняя... Коли ты веришь, была у тебя настоящая любовь... значит — была она! Была! А на него — не сердись, на сожителя-то... Он... может, и впрямь из зависти смеется... у него, может, вовсе не было настоящего-то... ничего не было! Пойдем-ка!..
<...>
Н а т а ш а. Добрый ты, дедушка... Отчего ты — такой добрый?
Л у к а. Добрый, говоришь? Ну... и ладно, коли так... да!
За красной стеной тихо звучит гармоника и песня.
Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть... жалеть людей надо! Христос-от всех жалел и нам так велел... Я те скажу — вовремя человека пожалеть... хорошо бывает! Вот, примерно, служил я сторожем на даче... у инженера одного под Томском городом... Ну, ладно! В лесу дача стояла, место — глухое... а зима была, и — один я, на даче-то... Славно — хорошо! Только раз — слышу — лезут!
Н а т а ш а. Воры?
Л у к а. Они. Лезут, значит, да!.. Взял я ружьишко, вышел... Гляжу — двое... открывают окно — и так занялись делом, что меня и не видят. Я им кричу: ах вы!.. пошли прочь!.. А они, значит, на меня с топором... Я их упреждаю — отстаньте, мол! А то сейчас — стрелю!.. Да ружьишко-то то на одного, то на другого и навожу. Они — на коленки пали: дескать, — пусти! Ну, а я уж того... осердился... за топор-то, знаешь! Говорю — я вас, лешие, прогонял, не шли... а теперь, говорю, ломай ветки один который-нибудь! Наломали они. Теперь, приказываю, один — ложись, а другой пори его! Так они, по моему приказу, и выпороли дружка дружку. А как выпоролись они... и говорят мне — дедушка, говорят, дай хлебца Христа ради! Идем, говорят, не жрамши. Вот те и воры, милая (смеется)... вот те и с топором! Да... Хорошие мужики оба... Я говорю им: вы бы, лешие, прямо бы хлеба просили. А они — надоело, говорят... просишь-просишь, а никто не дает... обидно!.. Так они у меня всю зиму и жили.
Опираясь на приведённый фрагмент, сопоставьте, как раскрывается тема истины в пьесе «На дне» и в романе А. С. Пушкина «Капитанская дочка». В чём проявляется различие в раскрытии темы?
Отвечая на основной социально-философский вопрос пьесы «Что лучше истина или ложь?», Максим Горький поднимает проблему сострадания, доведенного до лжи во спасение. Странник Лука считает обитателей ночлежки слабыми людьми, нуждающимися в жалости и утешении. Именно эта правда заставляет его сеять иллюзии среди ночлежников, кормить их утешительными сказками и вести проповеди о несуществующей «праведной земле». Ни о какой истине здесь нельзя вести речь. По сути, странник Лука тоже совершает преступление, внушив в головы ночлежников мысль о том, что скоро всё наладится само собой. Люди, поверив ему, остаются ждать, позволяя дну жизни ещё больше их поглотить.
Тема спора истины с ложью поднимается и в романе А. С. Пушкина «Капитанская дочка». Гринёв хотел солгать Пугачёву для спасения своей возлюбленной из плена злодея Швабрина. Его ложь раскрыта, но на решение Пугачёва это не повлияла. Для Гринёва случай стал уроком: ложь во спасение могла бы обернуться трагедией — лучше было напрямую просить Пугачёва о помощи и понимать, стоит ли надеяться на помощь или надо было искать самому пути решения проблемы.

