1.  Поэма «Две­на­дцать» по­свя­ще­на эпо­халь­но­му со­бы­тию рус­ской ис­то­рии  — ре­во­лю­ции 1917 года. Вроде бы есть на­деж­да на то, что мир дол­жен стать лучше, из сти­хий долж­на явить­ся на свет гар­мо­ния. Но мы видим, что сами две­на­дцать «апо­сто­лов» ре­во­лю­ции удив­ля­ют­ся тому, какая тьма кру­гом. И это не толь­ко тем­но­та ночи, эта ночь в душах две­на­дца­ти, не про­сто ночь, а тьма без­ве­рия и сле­по­ты. До­ка­за­тель­ством тому яв­ля­ет­ся убий­ство Кать­ки. Пет­ру­ха уби­ва­ет свою воз­люб­лен­ную, по­то­му что по­ни­ма­ет сво­бо­ду как воз­мож­ность дей­ство­вать без­на­ка­зан­но, ос­нов­ным его мо­ти­вом яв­ля­ет­ся месть. Он и сам не за­ме­ча­ет, как ста­но­вит­ся убий­цей. Пер­во­на­чаль­но Петь­ку му­ча­ет со­весть:

«За­гу­бил я, бес­тол­ко­вый,

За­гу­бил я сго­ря­ча... ах!»

Но крас­но­гвар­дей­цы не по­ни­ма­ют стра­да­ний Петь­ки, они сты­дят то­ва­ри­ща за то, что тот «рас­кле­ил­ся», го­во­рят о том, что нет ни­че­го предо­су­ди­тель­но­го в убий­стве ради идеи:

«По­тя­же­ле будет бремя

Нам, то­ва­рищ до­ро­гой!»

По­яв­ля­ет­ся чув­ство стра­ха перед бу­ду­щим, обост­ря­е­мое тем, что если даже воз­люб­лен­ную не щадит Петь­ка, то что го­во­рить о дру­гих. Не слож­но пред­ста­вить, сколь­ко ещё будет не­вин­ных жертв на их пути.

2.  Алек­сандр Блок пишет поэму «Две­на­дцать» в не­свой­ствен­ной ему ма­не­ре не­слу­чай­но. Тра­гизм си­ту­а­ции (Петь­ка толь­ко что убил Кать­ку) быст­ро сме­ня­ет­ся за­лих­ват­ски­ми при­ба­ут­ка­ми («Ишь, стер­вец, завёл шар­ман­ку, Что ты, Петь­ка, баба, что ль?») и бод­ры­ми при­зы­ва­ми («Эх, эх! По­за­ба­вить­ся не грех!»). Такую ма­не­ру стиха и кри­ти­ку­ет И. Бунин в при­ведённом вы­ска­зы­ва­нии. На пер­вый взгляд, всё так и есть: де­кла­ма­ции, ло­зун­ги, ча­стуш­ки, ро­ман­сы, песни, то тра­ги­че­ские, то пля­со­вые. Но не стоит за­бы­вать, что за­мы­сел Блока со­сто­ял в том, чтобы по­ка­зать сти­хий­ность со­бы­тий, их ха­о­тич­ность, про­ти­во­ре­чия ре­во­лю­ции. Вот по­че­му такая рез­кая смена на­стро­е­ний, такое раз­но­об­ра­зие и сме­ше­ние эле­мен­тов раз­ные жан­ров в одном про­из­ве­де­нии. По­это­му с мне­ни­ем Бу­ни­на труд­но пол­но­стью со­гла­сить­ся.

На­ча­ло два­дца­то­го века озна­ме­но­ва­лось в рус­ской ис­то­рии эпо­халь­ны­ми со­бы­ти­я­ми: ре­во­лю­ци­я­ми, граж­дан­ской вой­ной. Как эти со­бы­тия от­ра­зи­лись на судь­бах людей? Как че­ло­век спо­со­бен пе­ре­жить по­доб­ные со­ци­аль­ные ка­та­клиз­мы? Этими во­про­са­ми за­да­ва­лись рус­ские пи­са­те­ли и поэты. Поэма «Две­на­дцать» А. Блока по­свя­ще­на эпо­халь­но­му со­бы­тию рус­ской ис­то­рии  — ре­во­лю­ции 1917 года. Мы видим, что сами две­на­дцать «апо­сто­лов» ре­во­лю­ции ради идеи могут пойти на все, даже на убий­ство лю­би­мо­го че­ло­ве­ка. По­яв­ля­ет­ся чув­ство стра­ха перед бу­ду­щим, обост­ря­е­мое тем, что если даже воз­люб­лен­ную не щадит Петь­ка, то что го­во­рить о дру­гих. Не слож­но пред­ста­вить, сколь­ко ещё будет не­вин­ных жертв на их пути.

Очень по­хо­жи пе­ре­жи­ва­ния ли­ри­че­ско­го героя Блока и мысли Петра Гринёва в пе­ри­од за­хва­та Бе­ло­гор­ской кре­по­сти Пугачёвым в ро­ма­не «Ка­пи­тан­ская дочка». «Не дай Бог уви­деть рус­ский бунт, бес­смыс­лен­ный и бес­по­щад­ный»,  — писал Пуш­кин. Эти слова в пол­ной мере можно от­не­сти и к за­хва­ту Бе­ло­гор­ской кре­по­сти, и к ше­ствию две­на­дца­ти в поэме Блока. Мо­ло­дой офи­цер Гринёв уви­дел этот бунт соб­ствен­ны­ми гла­за­ми. Видел, как ве­ша­ют ка­пи­та­на Ми­ро­но­ва, как рас­пра­ви­лись с Ва­си­ли­сой Его­ров­ной. Его са­мо­го чуть не по­стиг­ла та же участь. Эти сцены ро­ма­на полны дра­ма­тиз­ма.

Ре­во­лю­ция и пугачёвский бунт на­ру­ши­ли при­выч­ный уклад жизни, пе­ре­вер­ну­ли со­зна­ние. По­вест­во­ва­ние об этих со­бы­ти­ях, без­услов­но, полно дра­ма­тиз­ма.

Поэма «Две­на­дцать» по­свя­ще­на эпо­халь­но­му со­бы­тию рус­ской ис­то­рии – ре­во­лю­ции 1917 года. Вроде бы есть на­деж­да на то, что мир дол­жен стать лучше, из сти­хий долж­на явить­ся на свет гар­мо­ния. Но мы видим, что сами две­на­дцать «апо­сто­лов» ре­во­лю­ции удив­ля­ют­ся тому, какая тьма кру­гом. И это не толь­ко тем­но­та ночи, эта ночь в душах две­на­дца­ти, не про­сто ночь, а тьма без­ве­рия и сле­по­ты. До­ка­за­тель­ством тому яв­ля­ет­ся убий­ство Кать­ки. Пет­ру­ха уби­ва­ет свою воз­люб­лен­ную, по­то­му что по­ни­ма­ет сво­бо­ду как воз­мож­ность дей­ство­вать без­на­ка­зан­но, ос­нов­ным его мо­ти­вом яв­ля­ет­ся месть. Он и сам не за­ме­ча­ет, как ста­но­вит­ся убий­цей. Пер­во­на­чаль­но Петь­ку му­ча­ет со­весть

За­гу­бил я, бес­тол­ко­вый,

За­гу­бил я сго­ря­ча... ах!

Но крас­но­гвар­дей­цы не по­ни­ма­ют стра­да­ний Петь­ки, они сты­дят то­ва­ри­ща за то, что тот «рас­кле­ил­ся», го­во­рят о том, что не ни­че­го предо­су­ди­тель­но­го в убий­стве ради идеи.

По­тя­же­ле будет бремя

Нам, то­ва­рищ до­ро­гой!

По­яв­ля­ет­ся чув­ство стра­ха перед бу­ду­щим, обост­ря­е­мое тем, что если даже воз­люб­лен­ную не щадит Петь­ка, то что го­во­рить о дру­гих. Не слож­но пред­ста­вить, сколь­ко ещё будет не­вин­ных жертв на их пути.