Пьеса А. П. Че­хо­ва «Вишнёвый сад» от­но­сит­ся к дра­ма­ти­че­ско­му роду.

Драма  — ли­те­ра­тур­ный род, вклю­ча­ю­щий про­из­ве­де­ния для сцены.

Ответ: драма.

Уста­но­вим со­от­вет­ствия.

А)  Фирс  — слуга (2).

Б)  Ло­па­хин  — купец (4).

В)  Тро­фи­мов  — сту­дент (1).

Ответ: 241.

При­ведённая сцена яв­ля­ет­ся раз­вяз­кой в раз­ви­тии дей­ствия. Этот эле­мент ком­по­зи­ции ха­рак­те­рен не толь­ко для дра­ма­ти­че­ских про­из­ве­де­ний, но и для эпи­че­ских.

Ответ: раз­вяз­кой­эпи­че­ских.

1.  Пьеса «Вишнёвый сад» не­од­но­знач­но вос­при­ни­ма­ет­ся чи­та­те­ля­ми. Сам Чехов за­ло­жил эту не­од­но­знач­ность уже самим опре­де­ле­ни­ем её как ко­ме­дии. Со­дер­жа­ние пьесы да­ле­ко не ко­ме­дий­ное, но под­ход ав­то­ра к изоб­ра­же­нию ге­ро­ев, рас­кры­тию про­бле­мы не­со­сто­я­тель­но­сти «ухо­дя­ще­го» дво­рян­ства и не­од­но­знач­ной оцен­ки «за­рож­да­ю­ще­го» но­во­го клас­са дель­цов во мно­гом иро­ни­чен.

Вот и в при­ведённой сцене с не­скры­ва­е­мой иро­ни­ей по­ка­за­ны об­ра­зы Гаева и Лю­бо­ви Ан­дре­ев­ны. Они про­ща­ют­ся с домом, с ко­то­рым так много в жизни свя­за­но, но при этом за­бы­ва­ют о че­ло­ве­ке, верой и прав­дой слу­жив­шем им всю жизнь,  — о Фирсе. Не вспо­ми­на­ет о нём и Ло­па­хин, че­ло­век хват­кий, лишённый осо­бой сен­ти­мен­таль­но­сти. У чи­та­те­ля воз­ни­ка­ет не­од­но­знач­ное вос­при­я­тие сцены. С одной сто­ро­ны, груст­но от того, что ру­шит­ся дом, ру­шит­ся сен­ти­мен­таль­ный мир Га­е­вых  — Ра­нев­ских. С дру­гой сто­ро­ны, воз­ни­ка­ет чув­ство раз­дра­же­ния от не­со­сто­я­тель­но­сти этого мира, не­по­нят­но, как сен­ти­мен­таль­ность может со­сед­ство­вать с чёрст­во­стью и без­ду­ши­ем. И меж двух этих чувств не­из­беж­но про­скаль­зы­ва­ет на­смеш­ка  — так глупо зву­чат па­фос­ные ры­да­ния ста­рых хо­зя­ев усадь­бы:

Гаев (в от­ча­я­нии). Сест­ра моя, сест­ра моя...

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. О мой милый, мой неж­ный, пре­крас­ный сад!.. Моя жизнь, моя мо­ло­дость, сча­стье моё, про­щай!.. Про­щай!..

Есть, прав­да, ма­лень­кая ис­кор­ка на­деж­ды, что будет новая жизнь, о ко­то­рой вос­кли­ца­ет Петя Тро­фи­мов, но на­деж­да эта уж боль­но при­зрач­на: Фирс остал­ся за­бы­тым и тем же Петей, и Аней, ко­то­рую боль­ше бес­по­ко­ят гряз­ные пе­ти­ны ка­ло­ши.

2.  В при­ведённой сцене с не­скры­ва­е­мой иро­ни­ей Че­хо­вым по­ка­за­ны об­ра­зы Гаева и Лю­бо­ви Ан­дре­ев­ны. Они про­ща­ют­ся с домом, с ко­то­рым так много в жизни свя­за­но, но при этом за­бы­ва­ют о че­ло­ве­ке, верой и прав­дой слу­жив­шем им всю жизнь,  — о Фирсе. Быв­шие хо­зя­е­ва сада бес­по­мощ­ны, не­со­сто­я­тель­ны, при всей своей внеш­ней ин­тел­ли­гент­но­сти чёрст­вые и эго­и­стич­ные люди. Гаевы  — Ра­нев­ские  — пред­ста­ви­те­ли уми­ра­ю­щей Рос­сии, не спо­соб­ные шаг­нуть в бу­ду­щее. По­это­му мне­ние Мак­си­ма Горь­ко­го о них впол­не обос­но­ва­но.

Тема столк­но­ве­ния ста­ро­го и но­во­го мира  — тра­ди­ци­он­ная тема в рус­ской ли­те­ра­ту­ре, один из ос­нов­ных дви­жу­щих жизнь кон­флик­тов. Тема эта рас­кры­ва­ет­ся на при­ме­ре спо­ров «века ны­неш­не­го» и «века ми­нув­ше­го» в пьесе А. С. Гри­бо­едо­ва «Горе от ума». Зву­чит эта тема и в пьесе А. П. Че­хо­ва «Вишнёвый сад».

Тема от­жив­ше­го ари­сто­кра­тиз­ма под­ни­ма­ет­ся Че­хо­вым. Со­дер­жа­ние пьесы да­ле­ко не ко­ме­дий­ное, но под­ход ав­то­ра к изоб­ра­же­нию ге­ро­ев, рас­кры­тию про­бле­мы не­со­сто­я­тель­но­сти «ухо­дя­ще­го» дво­рян­ства и не­од­но­знач­ной оцен­ки «за­рож­да­ю­ще­го» но­во­го клас­са дель­цов во мно­гом иро­ни­чен.

С не­скры­ва­е­мой иро­ни­ей даны об­ра­зы Гаева и Лю­бо­ви Ан­дре­ев­ны. Они про­ща­ют­ся с домом, с ко­то­рым так много в жизни свя­за­но, но при этом за­бы­ва­ют о че­ло­ве­ке, верой и прав­дой слу­жив­шем им всю жизнь,  — о Фирсе. Не вспо­ми­на­ет о нём и Ло­па­хин, че­ло­век хват­кий, хотя и лишённый осо­бой сен­ти­мен­таль­но­сти, но де­я­тель­ный, прак­тич­ный.

Таким об­ра­зом, Чехов в изоб­ра­же­нии столк­но­ве­ния новой и ста­рой жизни при бес­спор­ной не­од­но­знач­но­сти рас­кры­тия кон­флик­та всё же ра­ту­ет за более про­грес­сив­ное мо­ло­дое по­ко­ле­ние и с ним свя­зы­ва­ет на­деж­ды на луч­шее.

Герой ко­ме­дии А. С. Гри­бо­едо­ва «Горе от ума» Алек­сандр Ан­дре­евич Чац­кий  — пред­ста­ви­тель «века ны­неш­не­го». Он про­ти­во­по­став­лен фа­му­сов­ско­му об­ще­ству. Для Чац­ко­го не при­ем­ле­мы прин­ци­пы «века ми­нув­ше­го», тор­мо­зя­щие про­гресс. Он про­тив чи­но­по­чи­та­ния, пре­смы­ка­тель­ства, за­си­лья ино­стран­щи­ны, раб­ства. Это всё пе­ре­жит­ки ста­рой жизни. В новом вре­ме­ни им нет места.

Таким об­ра­зом, про­бле­ма кон­флик­та по­ко­ле­ний тра­ди­ци­он­но в рус­ской клас­си­че­ской ли­те­ра­ту­ре вы­хо­дит за бы­то­вые рамки, ста­но­вясь кон­флик­том со­ци­аль­ным, а порой и по­ли­ти­че­ским. Оба ав­то­ра стре­мят­ся по­ка­зать чи­та­те­лю, что кон­фликт по­ко­ле­ний не­из­бе­жен.

Пьеса «Вишнёвый сад» не­од­но­знач­но вос­при­ни­ма­ет­ся чи­та­те­ля­ми. Сам Чехов за­ло­жил эту не­од­но­знач­ность уже самим опре­де­ле­ни­ем её как ко­ме­дии. Со­дер­жа­ние пьесы да­ле­ко не ко­ме­дий­ное, но под­ход ав­то­ра к изоб­ра­же­нию ге­ро­ев, рас­кры­тию про­бле­мы не­со­сто­я­тель­но­сти «ухо­дя­ще­го» дво­рян­ства и не­од­но­знач­ной оцен­ки «за­рож­да­ю­ще­го» но­во­го клас­са дель­цов во мно­гом иро­ни­чен.

Вот и в при­ведённой сцене с не­скры­ва­е­мой иро­ни­ей по­ка­за­ны об­ра­зы Гаева и Лю­бо­ви Ан­дре­ев­ны. Они про­ща­ют­ся с домом, с ко­то­рым так много в жизни свя­за­но, но при этом за­бы­ва­ют о че­ло­ве­ке, верой и прав­дой слу­жив­шем им всю жизнь, - о Фирсе. Не вспо­ми­на­ет о нём и Ло­па­хин, че­ло­век хват­кий, лишённый осо­бой сен­ти­мен­таль­но­сти. У чи­та­те­ля воз­ни­ка­ет не­од­но­знач­ное вос­при­я­тие сцены. С одной сто­ро­ны, груст­но от того, что ру­шит­ся дом, ру­шит­ся сен­ти­мен­таль­ный мир Га­е­вых−Ра­нев­ских. С дру­гой сто­ро­ны, воз­ни­ка­ет чув­ство раз­дра­же­ния от не­со­сто­я­тель­но­сти этого мира, не­по­нят­но, как сен­ти­мен­таль­ность может со­сед­ство­вать с чёрст­во­стью и без­ду­ши­ем. И меж двух этих чувств не­из­беж­но про­скаль­зы­ва­ет на­смеш­ка − так глупо зву­чат па­фос­ные ры­да­ния ста­рых хо­зя­ев усадь­бы:

Гаев (в от­ча­я­нии). Сест­ра моя, сест­ра моя...

Лю­бовь Ан­дре­ев­на. О мой милый, мой неж­ный, пре­крас­ный сад!.. Моя жизнь, моя мо­ло­дость, сча­стье моё, про­щай!.. Про­щай!..

Есть, прав­да, ма­лень­кая ис­кор­ка на­деж­ды, что будет новая жизнь, о ко­то­рой вос­кли­ца­ет Петя Тро­фи­мов, но на­деж­да эта уж боль­но при­зрач­на: Фирс остал­ся за­бы­тым и тем же Петей, и Аней, ко­то­рую боль­ше бес­по­ко­ят гряз­ные пе­ти­ны ка­ло­ши.

Тема столк­но­ве­ния ста­ро­го и но­во­го мира  — тра­ди­ци­он­ная тема в рус­ской ли­те­ра­ту­ре, один из ос­нов­ных дви­жу­щих жизнь кон­флик­тов. Тема эта рас­кры­ва­ет­ся на при­ме­ре спо­ров ари­сто­кра­та Кир­са­но­ва с ни­ги­ли­стом Ба­за­ро­вым в ро­ма­не И. С. Тур­ге­не­ва «Отцы и дети». Зву­чит эта тема и в пьесе А. П. Че­хо­ва «Вишнёвый сад».

Не­од­но­знач­ную оцен­ку дают чи­та­те­ли взгля­дам Ба­за­ро­ва, героя ро­ма­на И. С. Тур­ге­не­ва «Отцы и дети», но то, что он как че­ло­век дела более сим­па­ти­чен, не­же­ли Павел Пет­ро­вич Кир­са­нов, бес­спор­но. Ба­за­ров не бо­ит­ся труда, он гор­дит­ся, что его дед «землю пахал», по­это­му бу­ду­щее с Ба­за­ро­вым пред­став­ля­ет­ся нам более при­вле­ка­тель­ным, чем бу­ду­щее, ко­то­рым управ­ля­ют Кир­са­но­вы, не­спо­соб­ные на­ве­сти по­ря­док даже в соб­ствен­ном име­нии.

Тема от­жив­ше­го ари­сто­кра­тиз­ма под­ни­ма­ет­ся и Че­хо­вым. Со­дер­жа­ние пьесы да­ле­ко не ко­ме­дий­ное, но под­ход ав­то­ра к изоб­ра­же­нию ге­ро­ев, рас­кры­тию про­бле­мы не­со­сто­я­тель­но­сти «ухо­дя­ще­го» дво­рян­ства и не­од­но­знач­ной оцен­ки «за­рож­да­ю­ще­го» но­во­го клас­са дель­цов во мно­гом иро­ни­чен.

С не­скры­ва­е­мой иро­ни­ей даны об­ра­зы Гаева и Лю­бо­ви Ан­дре­ев­ны. Они про­ща­ют­ся с домом, с ко­то­рым так много в жизни свя­за­но, но при этом за­бы­ва­ют о че­ло­ве­ке, верой и прав­дой слу­жив­шем им всю жизнь,  — о Фирсе. Не вспо­ми­на­ет о нём и Ло­па­хин, че­ло­век хват­кий, хотя и лишённый осо­бой сен­ти­мен­таль­но­сти, но де­я­тель­ный, прак­тич­ный.

Таким об­ра­зом, и Тур­ге­нев, и Чехов в изоб­ра­же­нии столк­но­ве­ния новой и ста­рой жизни при бес­спор­ной не­од­но­знач­но­сти рас­кры­тия кон­флик­та всё же ра­ту­ют за более про­грес­сив­ное мо­ло­дое по­ко­ле­ние и с ним свя­зы­ва­ют на­деж­ды на луч­шее.