Ре­а­лизм  — от ла­тин­ско­го realis  — ве­ще­ствен­ный. Ос­нов­ной чер­той ре­а­лиз­ма при­ня­то счи­тать прав­ди­вое изоб­ра­же­ние дей­стви­тель­но­сти. Опре­де­ле­ние, дан­ное Ф. Эн­гель­сом: «...ре­а­лизм пред­по­ла­га­ет, по­ми­мо прав­ди­во­сти де­та­лей, прав­ди­вое вос­про­из­ве­де­ние ти­пич­ных ха­рак­те­ров в ти­пич­ных об­сто­я­тель­ствах». В XIX веке при­ня­то вести речь о кри­ти­че­ском ре­а­лиз­ме, ко­то­рый пред­ше­ство­вал со­ци­а­ли­сти­че­ско­му ре­а­лиз­му.

Ответ: ре­а­лизм ИЛИ кри­ти­че­ский ре­а­лизм.

Такой тер­мин на­зы­ва­ет­ся пей­за­жем. Дадим опре­де­ле­ние.

Пей­заж  — это изоб­ра­же­ние при­ро­ды в ли­те­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии. Чаще всего пей­заж не­об­хо­дим для того, чтобы обо­зна­чить место и об­ста­нов­ку дей­ствия (лес, поле, до­ро­га, горы, река, море, сад, парк, де­рев­ня, по­ме­щи­чья усадь­ба и т. д.)

Ответ: пей­заж.

Уста­но­вим со­от­вет­ствия:

А)  «Бежин луг»  — 2) Охот­ник;

Б)  «Муму»  — 4) Ге­ра­сим;

В)  «Отцы и дети»  — 1) Ар­ка­дий.

Ответ: 241.

Оли­це­тво­ре­ние  — вид ме­та­фо­ры, пред­по­ла­га­ю­щий на­де­ле­ние не­жи­вых пред­ме­тов при­зна­ка­ми жи­во­го су­ще­ства.

Ответ: оли­це­тво­ре­ние ИЛИ ме­та­фо­ра.

Такая по­дроб­ность на­зы­ва­ет­ся де­таль или ху­до­же­ствен­ная де­таль. Дадим опре­де­ле­ние.

Ху­до­же­ствен­ная де­таль  — особо зна­чи­мый, вы­де­лен­ный эле­мент ху­до­же­ствен­но­го об­ра­за, вы­ра­зи­тель­ная по­дроб­ность в про­из­ве­де­нии, не­су­щая зна­чи­тель­ную смыс­ло­вую и идей­но-эмо­ци­о­наль­ную на­груз­ку.

Ответ: де­таль ИЛИ ху­до­же­ствен­ная де­таль.

В тра­ди­ци­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры изоб­ра­же­ние тес­ной вза­и­мо­свя­зи мира при­ро­ды и внут­рен­не­го мира че­ло­ве­ка. В сти­хо­тво­ре­нии И. С. Тур­ге­не­ва «Го­лу­би» сле­до­ва­ние этой тра­ди­ции нель­зя не за­ме­тить. Ли­ри­че­ско­му герою Тур­ге­не­ва зна­ко­мо чув­ство не­успо­ко­ен­но­сти, мя­теж­но­сти  — он один, по­то­му с болью зву­чат слова: «...один, как все­гда».

На­ру­ша­ет­ся перед гро­зой и покой в при­ро­де  — «Всё при­та­и­лось...» перед чем-то важ­ным. Гроза не вос­при­ни­ма­ет­ся рас­сказ­чи­ком как что-то страш­ное и раз­ру­ши­тель­ное, по­это­му он и на­зы­ва­ет её по­техой. А от со­зер­ца­ния двух го­лу­бей в душе по­яв­ля­ет­ся ощу­ще­ние гар­мо­нии: «Хо­ро­шо им! И мне хо­ро­шо, глядя на них...»

В тра­ди­ци­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры изоб­ра­же­ние тес­ной вза­и­мо­свя­зи мира при­ро­ды и внут­рен­не­го мира че­ло­ве­ка.

В сти­хо­тво­ре­нии И. С. Тур­ге­не­ва «Го­лу­би» при­ро­да по­мо­га­ет ли­ри­че­ско­му герою по­чув­ство­вать уми­ро­тво­ре­ние, не­смот­ря на бо­лез­нен­ное осо­зна­ние им сво­е­го оди­но­че­ства. Со­зер­ца­ние двух го­лу­бей про­буж­да­ет в душе героя ощу­ще­ние гар­мо­нии: «Хо­ро­шо им! И мне хо­ро­шо, глядя на них...» Так внут­рен­ний мир че­ло­ве­ка тесно свя­зан не­ви­ди­мой нитью с миром при­ро­ды.

Плохо, когда че­ло­век те­ря­ет эту нить. Об этом по­вест­ву­ет Вик­тор Аста­фьев в «Ца­рь­ры­бе». Речь идет о бра­ко­нье­рах, на­ру­ша­ю­щих за­пре­ты на охоту и рыб­ную ловлю. Образ царь-рыбы сим­во­ли­зи­ру­ет саму при­ро­ду. В борь­бу с осет­ром огром­ных раз­ме­ров всту­па­ет че­ло­век. По­еди­нок за­кан­чи­ва­ет­ся в поль­зу при­ро­ды. Утра­тив со­весть, че­ло­век тер­пит по­ра­же­ние, а вол­шеб­ная царь-рыба уплы­ва­ет на дно Ени­сея.

При­ро­да может быть бес­по­мощ­ной и нуж­дать­ся в нашей за­щи­те. При­ро­да может быть бес­по­щад­ной, когда че­ло­век не знает меры своей кро­во­жад­но­сти. При­ро­да может стать за­щит­ни­ком и це­ли­те­лем, когда мы умеем её слу­шать и по­ни­мать.

Таким об­ра­зом, тема вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и при­ро­ды у раз­ных ав­то­ров при на­ли­чии осо­бен­но­стей в под­хо­дах к её рас­кры­тию всё же имеет не­ма­ло об­ще­го.

«На самом кра́юшке слу­хо­во­го окна, ря­дыш­ком сидят два белых го­лу­бя»  — так с по­мо­щью де­та­ли|ху­до­же­ствен­ной де­та­ли пе­ре­дан опре­делённый ху­до­же­ствен­ный смысл: го­лу­би  — сим­вол ду­шев­но­го покоя в ки­пя­щем после грозы мире. Го­лу­би про­ти­во­по­став­ле­ны сти­хии. Это приём в ли­те­ра­ту­ре на­зы­ва­ет­ся кон­тра­стом|ан­ти­те­зой.

Ответ: де­та­ли­кон­тра­стом|де­та­ли­ан­ти­те­зой|ху­до­же­ствен­ной­де­та­ли­кон­тра­стом|ху­до­же­ствен­ной­де­та­ли­ан­ти­те­зой.

В тра­ди­ци­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры изоб­ра­же­ние тес­ной вза­и­мо­свя­зи мира при­ро­ды и внут­рен­не­го мира че­ло­ве­ка.

В сти­хо­тво­ре­нии И. С. Тур­ге­не­ва «Го­лу­би» при­ро­да по­мо­га­ет ли­ри­че­ско­му герою по­чув­ство­вать уми­ро­тво­ре­ние, не­смот­ря на бо­лез­нен­ное осо­зна­ние им сво­е­го оди­но­че­ства. Со­зер­ца­ние двух го­лу­бей про­буж­да­ет в душе героя ощу­ще­ние гар­мо­нии: «Хо­ро­шо им! И мне хо­ро­шо, глядя на них...» Так внут­рен­ний мир че­ло­ве­ка тесно свя­зан не­ви­ди­мой нитью с миром при­ро­ды.

Плохо, когда че­ло­век те­ря­ет эту нить. Об этом по­вест­ву­ет Вик­тор Аста­фьев в «Ца­рь­ры­бе». Речь идет о бра­ко­нье­рах, на­ру­ша­ю­щих за­пре­ты на охоту и рыб­ную ловлю. Образ царь-рыбы сим­во­ли­зи­ру­ет саму при­ро­ду. В борь­бу с осет­ром огром­ных раз­ме­ров всту­па­ет че­ло­век. По­еди­нок за­кан­чи­ва­ет­ся в поль­зу при­ро­ды. Утра­тив со­весть, че­ло­век тер­пит по­ра­же­ние, а вол­шеб­ная царь-рыба уплы­ва­ет на дно Ени­сея.

При­ро­да может быть бес­по­мощ­ной и нуж­дать­ся в нашей за­щи­те. При­ро­да может быть бес­по­щад­ной, когда че­ло­век не знает меры своей кро­во­жад­но­сти. При­ро­да может стать за­щит­ни­ком и це­ли­те­лем, когда мы умеем её слу­шать и по­ни­мать.

Таким об­ра­зом, тема вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и при­ро­ды у раз­ных ав­то­ров при на­ли­чии осо­бен­но­стей в под­хо­дах к её рас­кры­тию всё же имеет не­ма­ло об­ще­го.

1.  В тра­ди­ци­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры изоб­ра­же­ние тес­ной вза­и­мо­свя­зи мира при­ро­ды и внут­рен­не­го мира че­ло­ве­ка. В сти­хо­тво­ре­нии И. С. Тур­ге­не­ва «Го­лу­би» сле­до­ва­ние этой тра­ди­ции нель­зя не за­ме­тить. Ли­ри­че­ско­му герою Тур­ге­не­ва зна­ко­мо чув­ство не­успо­ко­ен­но­сти, мя­теж­но­сти  — он один, по­то­му с болью зву­чат слова: «...один, как все­гда».

На­ру­ша­ет­ся перед гро­зой и покой в при­ро­де  — «Всё при­та­и­лось...» перед чем-то важ­ным. Гроза не вос­при­ни­ма­ет­ся рас­сказ­чи­ком как что-то страш­ное и раз­ру­ши­тель­ное, по­это­му он и на­зы­ва­ет её по­техой. А от со­зер­ца­ния двух го­лу­бей в душе по­яв­ля­ет­ся ощу­ще­ние гар­мо­нии: «Хо­ро­шо им! И мне хо­ро­шо, глядя на них...».

2.  В сти­хо­тво­ре­нии «Го­лу­би» Тур­ге­нев со свой­ствен­ной ему по­э­тич­но­стью рас­ска­зы­ва­ет ис­то­рию о го­лу­бях. Не­слу­чай­но эта ми­ни­а­тю­ра на­зва­на сти­хо­тво­ре­ни­ем в прозе. Го­лу­би де­мон­стри­ру­ют че­ло­ве­ку, что нужно по­мо­гать дру­го­му, что любая гроза легче, когда ты рядом с кем-то, а не в оди­но­че­стве. Ме­лан­хо­ли­ей про­ник­нут рас­сказ, но ме­лан­хо­лия эта свет­лая, по­то­му что герой ра­ду­ет­ся за го­лу­бей  — они во­оду­шев­ля­ют рас­сказ­чи­ка. Таким об­ра­зом, мне­ние Дру­жи­ни­на о прозе Тур­ге­не­ва впол­не обос­но­ва­но.