Эпи­те­ты (ху­до­же­ствен­ные об­раз­ные опре­де­ле­ния): вдох­но­вен­ная лира, шум­ный свет, не­тер­пе­ли­вые чтецы.

Иро­ния  — на­смеш­ка, упо­треб­ле­ние слов в зна­че­нии, прямо про­ти­во­по­лож­ном их пря­мо­му зна­че­нию. Иро­ния ос­но­вы­ва­ет­ся на кон­тра­сте внут­рен­не­го зна­че­ния и внеш­ней формы:

Ана­фо­ра  — по­вто­ре­ние каких-⁠либо сход­ных зву­ко­вых эле­мен­тов в на­ча­ле смеж­ных рит­ми­че­ских рядов (по­лу­сти­ший, строк, строф):

Ме­та­фо­ра  — скры­тое срав­не­ние: «Кипит, бур­лит во­об­ра­же­нье»

Ответ: 12356.

Раз­го­вор двух или не­сколь­ких лиц  — это диа­лог.

Ответ: диа­лог.

Кры­ла­тая фраза, афо­ризм; кры­ла­тое вы­ра­же­ние  — это яркое, мет­кое вы­ра­же­ние.

Ответ: афо­ризм.

Ямб  — стопа, со­сто­я­щая из двух сло­гов, где пер­вый слог без­удар­ный, а вто­рой  — удар­ный.

Ответ: ямб.

Сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но на ак­ту­аль­ную для того вре­ме­ни тему вос­при­я­тия ли­те­ра­тур­но­го труда, как про­фес­сии и спо­со­ба за­ра­бо­тать на жизнь. Эти во­про­сы остро вол­но­ва­ли ав­то­ра, по­сколь­ку он, бо­рясь с ари­сто­кра­ти­че­ски­ми пред­рас­суд­ка­ми своей об­ще­ствен­ной среды, одним из пер­вых начал жить на ли­те­ра­тур­ный за­ра­бо­ток.

Сти­хо­тво­ре­ние пред­став­ля­ет собой по­еди­нок поэта-ро­ман­ти­ка и кни­го­про­дав­ца-праг­ма­ти­ка, пред­ста­ви­те­ля «века тор­га­ша». В диа­ло­ге ге­ро­ев дано рез­кое про­ти­во­по­став­ле­ние «по­э­зии» и «прозы» в ши­ро­ком зна­че­нии этих слов: «воз­вы­шен­ных», ро­ман­ти­че­ских пред­став­ле­ний о дей­стви­тель­но­сти  — «пира во­об­ра­же­нья», «чуд­ных грёз», «пла­мен­ных вос­тор­гов»  — и трез­во­го, «про­за­и­че­ско­го» вос­при­я­тия жизни.

Кни­го­тор­го­вец счи­та­ет по­э­зию лёгкой игрой, ба­лов­ством, за ко­то­рое хо­ро­шо пла­тят, если по­ста­вить его на служ­бу людям, об­ла­да­ю­щим вла­стью, или свет­ским дамам. Бла­го­да­ря ху­до­же­ствен­ным приёмам речь кни­го­про­дав­ца про­ти­во­по­став­ля­ет­ся языку поэта - вол­ну­ю­ще­му, страст­но­му и не­рав­но­душ­но­му, с мно­же­ством воз­вы­шен­ных слов. Автор ис­поль­зу­ет срав­не­ния: «от людей, как от могил», «очи, как небо», «как бо­же­ству, не нужно ей»; ме­та­фо­ры: «и музы сла­дост­ных даров не уни­жал по­стыд­ным тор­гом», «одна бы в серд­це пла­ме­не­ла лам­па­дой чи­стою любви», «утехи юно­сти безум­ной», «стон лиры»; эпи­те­ты: «неж­ный ум», «хра­ни­тель ску­пой», «гор­дый ум», «уста вол­шеб­ные», «звуки слад­кие»; ри­то­ри­че­ские во­про­сы и лек­си­че­ские по­вто­ры.

Диа­лог «ро­ман­ти­ка» и «праг­ма­ти­ка» за­кан­чи­ва­ет­ся пол­ной по­бе­дой кни­го­тор­гов­ца, что ярко под­черк­ну­то сме­лым сти­ли­сти­че­ским при­е­мом. Поэт от вос­тор­жен­ных речей пе­ре­хо­дит на сухой язык ком­мер­че­ской сдел­ки, и сти­хо­твор­ная речь сме­ня­ет­ся про­за­и­че­ской: «Вы со­вер­шен­но правы. Вот вам моя ру­ко­пись. Усло­вим­ся». Этот приём сим­во­ли­зи­ру­ет стрем­ле­ние осво­бо­дить­ся от бес­поч­вен­ных и бес­плод­ных меч­та­ний, со­хра­нив в не­при­кос­но­вен­но­сти свою внут­рен­нюю сво­бо­ду и не­под­куп­ную со­весть ху­дож­ни­ка: «Не про­да­ет­ся вдох­но­ве­нье, // Но можно ру­ко­пись про­дать».

Поэт у Не­кра­со­ва на­хо­дит­ся под игом обы­ден­но­го, он спус­ка­ет­ся с небес на землю, за­хо­дит в под­ва­лы, а по­то­му он во все­услы­ша­ние от­ре­ка­ет­ся от по­э­ти­че­ских ат­ри­бу­тов и от­ка­зы­ва­ет­ся вос­пе­вать «красу долин, небес, и моря, и ласку милой».

Н. А. Не­кра­сов в сти­хо­тво­ре­нии «Бла­жен не­зло­би­вый поэт...» про­ти­во­по­став­ля­ет два типа поэта ли­те­ра­ту­ры того вре­ме­ни. С одной сто­ро­ны,  — не­зло­би­вый поэт, при­ме­ром ко­то­ро­го для Ни­ко­лая Не­кра­со­ва был Ва­си­лий Жу­ков­ский, и поэт мести и пе­ча­ли. Он, об­ли­чи­тель толпы, во­ору­жен са­ти­рой, вме­сто одоб­ре­нья его ждут хулы и го­не­нья:

Питая не­на­ви­стью грудь,

Уста во­ору­жив са­ти­рой,

Про­хо­дит он тер­ни­стый путь

С своей ка­ра­ю­щею лирой

Через по­э­зию Не­кра­со­ва про­хо­дит образ ора­то­ра, три­бу­на. Его по­э­ти­че­ское «я»  — это не со­би­ра­тель­ный образ поэта, это имен­но сам Н. А. Не­кра­сов. Поэт часто оди­нок и на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном кон­флик­те с тол­пой, ко­то­рая не по­ни­ма­ет и не при­ни­ма­ет его сти­хов, вы­сме­и­ва­ет поэта. Путь че­ло­ве­ка, ре­шив­ше­го слу­жить на­ро­ду, тяжел  — он может остать­ся для своих чи­та­те­лей без­вест­ным, его кля­нет толпа, не жа­лу­ют со­вре­мен­ни­ки, да, этот путь во­ис­ти­ну тер­нист:

...свой венец тер­но­вый при­ня­ла,

Не дрог­нув, обес­слав­лен­ная Муза

И под кну­том без звука умер­ла.

Ис­тин­ный поэт очень часто не понят об­ще­ством, ко­то­ром он хочет по­да­рить свои вдох­но­ве­ние, мысли, стихи. не день­га­ми, не ти­ра­жа­ми из­ме­ря­ет­ся труд поэта, а со­зна­ни­ем того что он «чув­ства доб­рые..лирой про­буж­дал», но он оста­ет­ся не­по­ня­тым.

М. Ю. Лер­мон­тов в сти­хо­тво­ре­нии «Про­рок» раз­ви­ва­ет мысли од­но­имен­но­го пуш­кин­ско­го про­из­ве­де­ния. Если Пуш­кин ос­нов­ное вни­ма­ние со­сре­до­то­чил на том, ка­ки­ми ка­че­ства­ми дол­жен об­ла­дать поэт-про­рок и как они му­чи­тель­но да­ют­ся, то лер­мон­тов­ский герой в на­ча­ле сти­хо­тво­ре­ния уже об­ла­да­ет «все­ве­де­ньем», ко­то­рое дает ему право про­воз­гла­шать людям "любви и прав­ды чи­стые уче­нья". Он хочет про­бу­дить в них стрем­ле­ние к луч­шей жизни, же­ла­ние из­ба­вить­ся от «злобы и по­ро­ка». Но его гу­ман­ные ис­крен­ние слова не вы­зы­ва­ют от­кли­ка в об­ще­стве, по­гряз­шем в грехе и раз­вра­те.

В меня все ближ­ние мои

Бро­са­ли бе­ше­но ка­ме­нья.

В своей бла­го­род­ной мис­сии про­ро­ку при­хо­дит­ся тер­петь на­смеш­ки, уни­же­ния, же­сто­кость, из­гна­ние. Про­рок чув­ству­ет себя сво­бод­ным толь­ко в пре­крас­ном мире при­ро­ды, пол­ном гар­мо­нии, но он вновь воз­вра­ща­ет­ся к людям, ибо не может от­ка­зать­ся от сво­е­го на­зна­че­ния, труд­ной и бла­го­род­ной мис­сии. Зна­чит, про­рок не по­ко­рил­ся судь­бе, не от­ка­зал­ся в угоду «мо­гу­ще­ствен­ным стар­цам» от иде­а­лов любви и спра­вед­ли­во­сти. Таким дол­жен быть ис­тин­ный поэт, не от­сту­па­ю­щий перед труд­но­стя­ми и го­не­ни­я­ми. Поэт в сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на «Раз­го­вор кни­го­про­дав­ца с по­этом» тоже оста­ет­ся не­по­беж­ден­ным, по­то­му что:

Не про­да­ет­ся вдох­но­ве­нье,

но можно ру­ко­пись про­дать.

10.1. Сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но на ак­ту­аль­ную для того вре­ме­ни тему вос­при­я­тия ли­те­ра­тур­но­го труда как про­фес­сии и спо­со­ба за­ра­бо­тать на жизнь. Эти во­про­сы остро вол­но­ва­ли ав­то­ра, по­сколь­ку он, бо­рясь с ари­сто­кра­ти­че­ски­ми пред­рас­суд­ка­ми своей об­ще­ствен­ной среды, одним из пер­вых начал жить на ли­те­ра­тур­ный за­ра­бо­ток.

Сти­хо­тво­ре­ние пред­став­ля­ет собой по­еди­нок поэта-ро­ман­ти­ка и кни­го­про­дав­ца-праг­ма­ти­ка, пред­ста­ви­те­ля «века тор­га­ша». В диа­ло­ге ге­ро­ев дано рез­кое про­ти­во­по­став­ле­ние «по­э­зии» и «прозы» в ши­ро­ком зна­че­нии этих слов: «воз­вы­шен­ных», ро­ман­ти­че­ских пред­став­ле­ний о дей­стви­тель­но­сти  — «пира во­об­ра­же­нья», «чуд­ных грёз», «пла­мен­ных вос­тор­гов»  — и трез­во­го, «про­за­и­че­ско­го» вос­при­я­тия жизни.

Кни­го­тор­го­вец счи­та­ет по­э­зию лёгкой игрой, ба­лов­ством, за ко­то­рое хо­ро­шо пла­тят, если по­ста­вить его на служ­бу людям, об­ла­да­ю­щим вла­стью, или свет­ским дамам. Диа­лог «ро­ман­ти­ка» и «праг­ма­ти­ка» за­кан­чи­ва­ет­ся пол­ной по­бе­дой кни­го­тор­гов­ца. Поэт от вос­тор­жен­ных речей пе­ре­хо­дит на сухой язык ком­мер­че­ской сдел­ки, и сти­хо­твор­ная речь сме­ня­ет­ся про­за­и­че­ской:

«Вы со­вер­шен­но правы. Вот вам моя ру­ко­пись. Усло­вим­ся». Этот приём сим­во­ли­зи­ру­ет стрем­ле­ние осво­бо­дить­ся от бес­поч­вен­ных и бес­плод­ных меч­та­ний, со­хра­нив в не­при­кос­но­вен­но­сти свою внут­рен­нюю сво­бо­ду и не­под­куп­ную со­весть ху­дож­ни­ка: «Не про­да­ет­ся вдох­но­ве­нье, // Но можно ру­ко­пись про­дать».

10.2. Про­бле­мы, под­ня­тые в сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на, очер­че­ны кру­гом про­ти­во­по­став­ле­ния по­э­зии и прозы жизни: может ли по­э­ти­че­ское твор­че­ство быть то­ва­ром, хо­ро­шо или плохо брать день­ги за стихи. Бла­го­да­ря ху­до­же­ствен­ным приёмам речь кни­го­про­дав­ца про­ти­во­по­став­ля­ет­ся языку поэта  — вол­ну­ю­ще­му, страст­но­му и не­рав­но­душ­но­му, с мно­же­ством воз­вы­шен­ных слов. Автор ис­поль­зу­ет срав­не­ния: «от людей, как от могил», «очи, как небо», «как бо­же­ству, не нужно ей»; ме­та­фо­ры: «и музы сла­дост­ных даров не уни­жал по­стыд­ным тор­гом», «одна бы в серд­це пла­ме­не­ла лам­па­дой чи­стою любви», «утехи юно­сти безум­ной», «стон лиры»; эпи­те­ты: «неж­ный ум», «хра­ни­тель ску­пой», «гор­дый ум», «уста вол­шеб­ные», «звуки слад­кие»; ри­то­ри­че­ские во­про­сы («Что слава?»). В не­ко­то­рых стро­фах эмо­ци­о­наль­ный фон со­зда­ет­ся при по­мо­щи ал­ли­те­ра­ции на­при­мер, на­коп­ле­ние со­глас­ных «с», «ж», «ш» пе­ре­да­ет не­уют­ную ат­мо­сфе­ру эпохи, в ко­то­рой пра­вят день­ги: «Наш век  — тор­гаш; в сей век же­лез­ный без денег и сво­бо­ды нет».

Таким об­ра­зом, изоб­ра­зи­тель­но-вы­ра­зи­тель­ные сред­ства и при­е­мы на­прав­ле­ны на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния: по­ка­зать, что в мире пра­вят день­ги, но поэт может осво­бо­дить­ся от бес­поч­вен­ных и бес­плод­ных меч­та­ний, со­хра­нив всё же в не­при­кос­но­вен­но­сти свою внут­рен­нюю сво­бо­ду и не­под­куп­ную со­весть ху­дож­ни­ка.

В сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на «Раз­го­вор кни­го­про­дав­ца с по­этом» рас­кры­ва­ет­ся тема поэта и по­э­зии. Не­лег­ко оста­вать­ся по­этом-ро­ман­ти­ком, когда всё во­круг продаётся и по-ку­па­ет­ся, по­э­зия и проза жизни  — по­ня­тия не­сов­ме­сти­мые. Чтобы по­ка­зать это, автор ис­поль­зу­ет приём ан­ти­те­зы|кон­тра­ста.

Ответ: те­ма­ан­ти­те­зы|те­ма­кон­тра­ста.