Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Ему так ни­чтож­ны ка­за­лись в эту ми­ну­ту все ин­те­ре­сы, за­ни­мав­шие На­по­лео­на, так ме­ло­чен ка­зал­ся ему сам герой его, с этим мел­ким тще­сла­ви­ем и ра­до­стью по­бе­ды, в срав­не­нии с тем вы­со­ким, спра­вед­ли­вым и доб­рым небом, ко­то­рое он видел и понял, — что он не мог от­ве­чать ему.

Да и всё ка­за­лось так бес­по­лез­но и ни­чтож­но в срав­не­нии с тем стро­гим и ве­ли­че­ствен­ным стро­ем мысли, ко­то­рый вы­зы­ва­ли в нём ослаб­ле­ние сил от ис­тек­шей крови, стра­да­ние и близ­кое ожи­да­ние смер­ти. Глядя в глаза На­по­лео­ну, князь Ан­дрей думал о ни­чтож­но­сти ве­ли­чия, о ни­чтож­но­сти жизни, ко­то­рой никто не мог по­нять зна­че­ния, и о ещё боль­шем ни­что­же­стве смер­ти, смысл ко­то­рой никто не мог по­нять и объ­яс­нить из жи­ву­щих.

Им­пе­ра­тор, не до­ждав­шись от­ве­та, от­вер­нул­ся и, отъ­ез­жая, об­ра­тил­ся к од­но­му из на­чаль­ни­ков:

— Пусть по­за­бо­тят­ся об этих гос­по­дах и све­зут их в мой би­ву­ак; пус­кай мой док­тор Лар­рей осмот­рит их раны. До сви­да­ния, князь Реп­нин. — И он, тро­нув ло­шадь, га­ло­пом по­ехал даль­ше.

На лице его было си­я­нье са­мо­до­воль­ства и сча­стия.

Сол­да­ты, при­нес­шие князя Ан­дрея и сняв­шие с него по­пав­ший­ся им зо­ло­той об­ра­зок, на­ве­шен­ный на брата княж­ною Ма­рьею, уви­дав лас­ко­вость, с ко­то­рою об­ра­щал­ся им­пе­ра­тор с плен­ны­ми, по­спе­ши­ли воз­вра­тить об­ра­зок.

Князь Ан­дрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мун­ди­ра вдруг очу­тил­ся об­ра­зок на мел­кой зо­ло­той це­поч­ке.

«Хо­ро­шо бы это было, — по­ду­мал князь Ан­дрей, взгля­нув на этот об­ра­зок, ко­то­рый с таким чув­ством и бла­го­го­ве­ни­ем на­ве­си­ла на него сест­ра, — хо­ро­шо бы это было, ежели бы всё было так ясно и про­сто, как оно ка­жет­ся княж­не Марье. Как хо­ро­шо бы было знать, где ис­кать по­мо­щи в этой жизни и чего ждать после неё там, за гро­бом! Как бы счаст­лив и спо­ко­ен я был, ежели бы мог ска­зать те­перь: Гос­по­ди, по­ми­луй меня!.. Но кому я скажу это? Или сила — не­опре­делённая, не­по­сти­жи­мая, к ко­то­рой я не толь­ко не могу об­ра­щать­ся, но ко­то­рой не могу вы­ра­зить сло­ва­ми, — ве­ли­кое всё или ни­че­го, — го­во­рил он сам себе, — или это тот Бог, ко­то­рый вот здесь зашит, в этой ла­дан­ке, княж­ной Ма­рьей? Ни­че­го, ни­че­го нет вер­но­го, кроме ни­что­же­ства всего того, что мне по­нят­но, и ве­ли­чия чего-⁠то не­по­нят­но­го, но важ­ней­ше­го!»

Но­сил­ки тро­ну­лись. При каж­дом толч­ке он опять чув­ство­вал не­вы­но­си­мую боль; ли­хо­ра­доч­ное со­сто­я­ние уси­ли­ва­лось, и он на­чи­нал бре­дить. Те меч­та­ния об отце, жене, сест­ре и бу­ду­щем сыне и неж­ность, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал в ночь на­ка­ну­не сра­же­ния, фи­гу­ра ма­лень­ко­го, ни­чтож­но­го На­по­лео­на и над всем этим вы­со­кое небо — со­став­ля­ли глав­ное ос­но­ва­ние его го­ря­чеч­ных пред­став­ле­ний.

Тихая жизнь и спо­кой­ное се­мей­ное сча­стие в Лысых Горах пред­став­ля­лись ему. Он уже на­сла­ждал­ся этим сча­сти­ем, когда вдруг яв­лял­ся ма­лень­кий На­по­ле­он с своим без­участ­ным, огра­ни­чен­ным и счаст­ли­вым от не­сча­стия дру­гих взгля­дом, и на­чи­на­лись со­мне­ния, муки, и толь­ко небо обе­ща­ло успо­ко­е­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённое ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ние.