Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Шла весна. Силь­нее при­гре­ва­ло солн­це. На южных скло­нах буг­ров по­та­ял снег, и рыжая от про­шло­год­ней травы земля в пол­день уже по­кры­ва­лась про­зрач­ной си­ре­не­вой дым­кой ис­па­ре­ний. На су­г­ре­вах, на кур­га­нах, из-⁠под врос­ших в су­гли­нок са­мо­род­ных кам­ней по­ка­за­лись пер­вые ярко-⁠зелёные ост­рые рост­ки травы мед­вян­ки. Об­на­жи­лась зябь. С бро­шен­ных зим­них дорог грачи пе­ре­ко­че­ва­ли на гумна, на за­топ­лен­ную талой водой озимь. В логах и бал­ках снег лежал синий, до­вер­ху на­пи­тан­ный вла­гой; от­ту­да всё ещё су­ро­во веяло хо­ло­дом, но уже тонко и пе­ву­че зве­не­ли в ярах под сне­гом не­ви­ди­мые глазу веш­ние ру­чей­ки, и со­всем по-⁠ве­сен­не­му, чуть при­мет­но и нежно за­зе­ле­не­ли в пе­ре­лес­ках ство­лы то­по­лей.

Под­хо­ди­ла ра­бо­чая пора, и с каж­дым днём таяла фо­мин­ская банда. После ночёвки на­ут­ро не­до­счи­ты­ва­лись од­но­го-двух че­ло­век, а од­на­ж­ды сразу скры­лось чуть ли не пол­взво­да; во­семь че­ло­век с ло­ша­дь­ми и во­ору­же­ни­ем от­пра­ви­лись в Ве­шен­скую сда­вать­ся. Надо было па­хать и сеять. Земля звала, тя­ну­ла к ра­бо­те, и мно­гие фо­мин­цы, убе­див­шись в бес­по­лез­но­сти борь­бы, тай­ком по­ки­да­ли банду, разъ­ез­жа­ясь по домам. Оста­вал­ся лихой народ, кому нель­зя было воз­вра­щать­ся, чья вина перед со­вет­ской вла­стью была слиш­ком ве­ли­ка, чтобы можно было рас­счи­ты­вать на про­ще­ние.

К пер­вым чис­лам ап­ре­ля у Фо­ми­на было уже не боль­ше вось­ми­де­ся­ти шести са­бель. Гри­го­рий тоже остал­ся в банде. У него не хва­та­ло му­же­ства явить­ся домой. Он был твёрдо убеждён в том, что дело Фо­ми­на про­иг­ра­но и что рано или позд­но банду разо­бьют. Он знал, что при пер­вом же серьёзном столк­но­ве­нии с какой-⁠либо ре­гу­ляр­ной ка­ва­ле­рий­ской ча­стью Крас­ной Армии они будут раз­гром­ле­ны на­го­ло­ву. И всё же остал­ся под­руч­ным у Фо­ми­на, втай­не на­де­ясь до­тя­нуть как-⁠ни­будь до лета, а тогда за­хва­тить пару луч­ших в банде ло­ша­дей, мах­нуть ночью в Та­тар­ский и от­ту­да вме­сте с Ак­си­ньей — на юг. Степь дон­ская ши­ро­кая, про­сто­ру и не­ез­же­ных дорог в ней много; летом все пути от­кры­ты, и всюду можно найти приют... Думал он, бро­сив где-⁠ни­будь ло­ша­дей, пеш­ком с Ак­си­ньей про­брать­ся на Ку­бань, в пред­го­рья, по­даль­ше от род­ных мест, и там пе­ре­жить смут­ное время. Иного вы­хо­да, ка­за­лось ему, не было.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.