Роман  — про­из­ве­де­ние боль­шой эпи­че­ской формы, охва­ты­ва­ю­щее ши­ро­кий круг яв­ле­ний част­ной и об­ще­ствен­ной жизни, изоб­ра­жа­ю­щее в про­цес­се раз­ви­тия мно­го­чис­лен­ные че­ло­ве­че­ские ха­рак­те­ры в их про­ти­во­ре­чи­вых вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях.

Ответ: роман.

Лер­мон­тов ис­поль­зу­ет по­втор.

По­втор уси­ли­ва­ет эмо­ци­о­наль­но-об­раз­ную вы­ра­зи­тель­ность ху­до­же­ствен­ной речи. По­вто­ря­ю­щи­е­ся слова несут ос­нов­ную смыс­ло­вую на­груз­ку: автор под­чет­ки­ва­ет свое иро­нич­ное от­но­ше­ние к без­дум­ным чи­та­те­лям.

Ответ: по­втор.

Ри­то­ри­че­ский во­прос  — во­прос, не тре­бу­ю­щий от­ве­та, об­ра­щен­ный к чи­та­те­лю или слу­ша­те­лю, чтобы при­влечь их вни­ма­ние к изоб­ра­жа­е­мо­му.

Ответ: ри­то­ри­че­ские.

А)  Мак­сим Мак­си­мыч  — вы­нуж­ден­но при­ми­рит­ся с по­хи­ще­ни­ем Бэлы;

Б)  Груш­ниц­кий − ор­га­ни­зу­ет за­го­вор про­тив Пе­чо­ри­на;

В)  Вулич − за­клю­чит с Пе­чо­ри­ным не­обыч­ное пари.

Ответ: 431.

Ан­ти­те­за  — это про­ти­во­по­став­ле­ние, обо­рот, в ко­то­ром со­че­та­ют­ся резко про­ти­во­по­лож­ные по­ня­тия и пред­став­ле­ния. Кон­траст  — рез­кая про­ти­во­по­лож­ность.

Ответ: ан­ти­те­за или кон­траст.

Вы­би­рая по­сле­до­ва­тель­ность со­еди­не­ния ча­стей про­из­ве­де­ния, свои прин­ци­пы их «сбор­ки», каж­дый автор со­зда­ет уни­каль­ное по ком­по­зи­ции про­из­ве­де­ние. Ком­по­зи­ция  — по­стро­е­ние про­из­ве­де­ния.

Ответ: ком­по­зи­ция.

Ре­а­лизм  — от ла­тин­ско­го realis  — ве­ще­ствен­ный. Ос­нов­ной чер­той ре­а­лиз­ма при­ня­то счи­тать прав­ди­вое изоб­ра­же­ние дей­стви­тель­но­сти. Опре­де­ле­ние, дан­ное Ф. Эн­гель­сом: «...ре­а­лизм пред­по­ла­га­ет, по­ми­мо прав­ди­во­сти де­та­лей, прав­ди­вое вос­про­из­ве­де­ние ти-пич­ных ха­рак­те­ров в ти­пич­ных об­сто­я­тель­ствах»  — не­по­сред­ствен­но от­но­сит­ся к ли­те­ра­ту­ре XIX века.

Ответ: ре­а­лизм.

В ро­ма­не Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Оне­гин» перед чи­та­те­лем пред­ста­ет не­за­у­ряд­ная лич­ность, про­ти­во­по­став­лен­ная об­ще­ству. Автор ис­крен­не любит сво­е­го пер­со­на­жа не­смот­ря ни на что, го­во­рит о нем: «мой Оне­гин». Пуш­кин и Лер­мон­тов по­ка­зы­ва­ют нам об­ра­зы «лиш­них людей». Ав­то­ры со­чув­ству­ют своим ге­ро­ям, порой оправ­ды­ва­ют, объ­яс­няя чи­та­те­лю при­чи­ны их по­ступ­ков, стре­мят­ся по­ка­зать их со­кро­вен­ные мысли и пе­ре­жи­ва­ния.

Хро­но­ло­гия со­бы­тий, опи­сан­ных в «Герое на­ше­го вре­ме­ни», на­ру­ше­на. По­это­му ком­по­зи­ция ро­ма­на стро­ит­ся не по хро­но­ло­ги­че­ско­му прин­ци­пу. Пе­чо­рин  — фи­гу­ра не­од­но­знач­ная, не при­ня­тая и не по­ня­тая в об­ще­стве. Таких ге­ро­ев, как Пе­чо­рин, Оне­гин, на­зы­ва­ют «лиш­ни­ми» лю­дь­ми.

Ответ: ком­по­зи­ци­я­лиш­ни­ми.

5.1. Лер­мон­то­ва все­гда вол­но­вал во­прос со­зда­ния об­ра­за дво­рян­ско­го героя 30-х годов, эпохи «мрач­но­го де­ся­ти­ле­тия», когда пре­сле­до­ва­лась любая сво­бод­ная мысль и по­дав­ля­лось вся­кое живое чув­ство. Гри­го­рий Пе­чо­рин живет без цели, без на­деж­ды, без любви. Все ему на­до­е­ло, мир стал скуч­ным, он пре­зи­ра­ет даже са­мо­го себя. Не­смот­ря на то, что Пе­чо­рин  — силь­ная, во­ле­вая, ода­рен­ная на­ту­ра, он, по его соб­ствен­но­му спра­вед­ли­во­му опре­де­ле­нию,  — «нрав­ствен­ный ка­ле­ка». Лер­мон­тов го­во­рит же­сто­кую прав­ду о своем по­ко­ле­нии, вскры­вая при­чи­ны, на­зы­вая все сво­и­ми име­на­ми. Эта прав­да и есть бо­лезнь, ко­то­рую нужно се­рьез­но ле­чить.

5.2. М. Ю. Лер­мон­тов в при­ведённом фраг­мен­те тек­ста, яв­ля­ю­щем­ся пре­ди­сло­ви­ем к ро­ма­ну «Герой на­ше­го вре­ме­ни», пред­ви­дя оцен­ку сво­е­го героя, объ­яс­ня­ет, по­че­му имен­но на­звал Пе­чо­ри­на ге­ро­ем сво­е­го вре­ме­ни. Автор за­яв­ля­ет: «Герой На­ше­го Вре­ме­ни, ми­ло­сти­вые го­су­да­ри мои, точно, порт­рет, но не од­но­го че­ло­ве­ка: это порт­рет, со­став­лен­ный из по­ро­ков всего на­ше­го по­ко­ле­ния, в пол­ном их раз­ви­тии». Лер­мон­тов осо­зна­ет, что Пе­чо­рин по­лу­чил­ся лич­но­стью оди­оз­ной, про­ти­во­ре­чи­вой, вы­зы­ва­ю­щей ско­рее не­го­до­ва­ние, не­же­ли вос­хи­ще­ние и со­жа­ле­ние. Но имен­но к по­след­не­му  — к со­жа­ле­нию  — пи­са­тель по­сте­пен­но под­во­дит чи­та­те­ля, рас­кры­вая перед ним все самые со­кро­вен­ные стру­ны души сво­е­го героя.

Им­пе­ра­тор этого не оце­нил  — он мыс­лит стан­дарт­но: герой  — тот, на кого можно рав­нять­ся. Спор­ный во­прос, можно ли рав­нять­ся на Мак­си­ма Мак­си­мы­ча. Да, он ста­рый вояка, про­стой, вроде бы даже доб­рый че­ло­век. Но вспом­ним пари Пе­чо­ри­на с Мак­си­мом Мак­си­мы­чем. Штабс-ка­пи­тан, от­лич­но по­ни­мая, чем игра Пе­чо­ри­на может обер­нуть­ся для Бэлы, все же за­клю­ча­ет сдел­ку, как кар­точ­ный игрок  — по­смот­рим, чем все за­кон­чит­ся… Он обид­чив, бы­ва­ет даже злоб­ным, когда не по­лу­ча­ет же­ла­е­мо­го. По­ка­за­тель­на в этом от­но­ше­нии сцена встре­чи Мак­си­ма Мак­си­мы­ча с Пе­чо­ри­ным на стан­ции.

Таким об­ра­зом, я не раз­де­ляю точку зре­ния Ни­ко­лая I от­но­си­тель­но того, что Мак­си­ма Мак­си­мы­ча можно счи­тать ге­ро­ем в самом по­ло­жи­тель­ном смыс­ле этого слова  — ге­ро­ем-об­раз­цом для под­ра­жа­ния. А вот по­зи­ция Лер­мон­то­ва о Пе­чо­ри­не как герое сво­е­го вре­ме­ни, объ­яс­нен­ная им в пре­ди­сло­вии, зву­чит более убе­ди­тель­но: Пе­чо­рин  — «со­вре­мен­ный че­ло­век», такой, как сотни дру­гих, «… в нём боль­ше прав­ды…».

М. Ю. Лер­мон­тов в ро­ма­не «Герой на­ше­го вре­ме­ни» со­зда­ет образ не­за­у­ряд­ной лич­но­сти, не на­шед­шей при­ме­не­ния своим спо­соб­но­стям. Этот образ пе­ре­кли­ка­ет­ся с об­ра­зом Ев­ге­ния Оне­ги­на из од­но­имен­но­го ро­ма­на А. С. Пуш­ки­на. Ро­ман­ти­че­ские герои Пуш­ки­на и Лер­мон­то­ва  — на­ту­ры страст­ные, бун­ту­ю­щие. Они не вы­но­сят за­ви­си­мо­сти, од­но­вре­мен­но по­ни­мая, что их не­сво­бо­да  — в них самих, в их душе. И Пуш­кин, и Лер­мон­тов, по­ка­зы­вая про­ти­во­ре­чи­вость своих ге­ро­ев, убеж­де­ны, что при­чи­ны этой «бо­лез­ни» надо ис­кать в об­ще­стве, ко­то­рое сде­ла­ло их та­ки­ми. И Оне­гин, и Пе­чо­рин не ли­ше­ны за­блуж­де­ний, но яв­ля­ют­ся на­ту­ра­ми ищу­щи­ми, ре­ши­тель­ны­ми, вы­да­ю­щи­ми­ся. Пуш­кин и Лер­мон­тов на­ча­ли пи­сать ис­то­рию «лиш­не­го че­ло­ве­ка», ве­ли­кие ре­а­ли­сты 40−50-х годов про­дол­жи­ли эту ис­то­рию, ис­сле­дуя пси­хо­ло­гию своих ге­ро­ев в дру­гое время, по­ка­зы­вая, как из­ме­ни­лись они в новой ис­то­ри­че­ской об­ста­нов­ке.