Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Стран­ное су­ще­ство! На лице её не было ни­ка­ких при­зна­ков безу­мия; на­про­тив, глаза её с бой­кою про­ни­ца­тель­но­стию оста­нав­ли­ва­лись на мне, и эти глаза, ка­за­лось, были ода­ре­ны какою-то маг­не­ти­че­скою вла­стью, и вся­кий раз они как будто бы ждали во­про­са. Но толь­ко я на­чи­нал го­во­рить, она убе­га­ла, ко­вар­но улы­ба­ясь.

Ре­ши­тель­но, я ни­ко­гда по­доб­ной жен­щи­ны не ви­ды­вал. Она была да­ле­ко не кра­са­ви­ца, но я имею свои предубеж­де­ния также и насчёт кра­со­ты. В ней было много по­ро­ды... по­ро­да в жен­щи­нах, как и в ло­ша­дях, ве­ли­кое дело; это от­кры­тие при­над­ле­жит Юной Фран­ции. Она, т. е. по­ро­да, а не Юная Фран­ция, боль­шею ча­стию изоб­ли­ча­ет­ся в по­сту­пи, в руках и ногах; осо­бен­но нос очень много зна­чит. Пра­виль­ный нос в Рос­сии реже ма­лень­кой ножки. Моей пе­ву­нье ка­за­лось не более во­сем­на­дца­ти лет. Не­обык­но­вен­ная гиб­кость её стана, осо­бен­ное, ей толь­ко свой­ствен­ное на­кло­не­ние го­ло­вы, длин­ные русые во­ло­сы, какой-то зо­ло­ти­стый отлив её слег­ка за­го­ре­лой кожи на шее и пле­чах и осо­бен­но пра­виль­ный нос,  — всё это было для меня об­во­ро­жи­тель­но. Хотя в её кос­вен­ных взгля­дах я читал что-то дикое и по­до­зри­тель­ное, хотя в её улыб­ке было что-то не­опре­делённое, но та­ко­ва сила предубеж­де­ний: пра­виль­ный нос свёл меня с ума; я во­об­ра­зил, что нашёл Гётеву Ми­ньо­ну, это при­чуд­ли­вое со­зда­ние его не­мец­ко­го во­об­ра­же­ния,  — и точно, между ними было много сход­ства: те же быст­рые пе­ре­хо­ды от ве­ли­чай­ше­го бес­по­кой­ства к пол­ной не­по­движ­но­сти, те же за­га­доч­ные речи, те же прыж­ки, стран­ные песни...

По́д вечер, оста­но­вив её в две­рях, я завёл с нею сле­ду­ю­щий раз­го­вор: «Скажи-ка мне, кра­са­ви­ца,  — спро­сил я,  — что ты де­ла­ла се­год­ня на кров­ле?»  — «А смот­ре­ла, от­ку­да ветер дует».  — «Зачем тебе?»  — «От­ку­да ветер, от­ту­да и сча­стье».  — «Что же, разве ты пес­нею за­зы­ва­ла сча­стье?»  — «Где поётся, там и счаст­ли­вит­ся».  — «А как не­рав­но напоёшь себе горе?»  — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять не­да­ле­ко».  — Кто ж тебя вы­учил эту песню?»  — «Никто не вы­учил; взду­ма­ет­ся  — запою: кому услы­хать, тот услы­шит, а кому не долж­но слу­шать, тот не поймёт».  — «А как тебя зовут, моя пе­ву­нья?»  — «Кто кре­стил, тот знает».  — «А кто кре­стил?»  — «По­че­му я знаю».  — «Экая скрыт­ная! а вот я кое-что про тебя узнал». (Она не из­ме­ни­лась в лице, не по­ше­вель­ну­ла гу­ба­ми, как будто не об ней дело). «Я узнал, что ты вчера ночью хо­ди­ла на берег». И тут я очень важно пе­ре­ска­зал ей всё, что видел, думая сму­тить её,  — ни­ма­ло! Она за­хо­хо­та­ла во всё горло: «Много ви­де­ли, да мало зна­е­те, а что зна­е­те, так дер­жи­те под за­моч­ком».

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.

Про­чи­тай­те при­ведённый ниже фраг­мент тек­ста и вы­пол­ни­те за­да­ние.