По­яс­не­ние. Ду­хов­ная связь че­ло­ве­ка и при­ро­ды отоб­ра­же­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­ри­ки. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Афа­на­сия Афа­на­сье­ви­ча Фета «Я при­шел к тебе с при­ве­том...» В нем чув­ства ли­ри­че­ско­го героя про­буж­да­ют­ся имен­но бла­го­да­ря со­зер­ца­нию при­ро­ды. Она на­столь­ко пре­крас­на, что спо­соб­на вдох­нов­лять, да­рить ра­дость и бес­ко­неч­ное сча­стье:

Рас­ска­зать, что ото­всю­ду

На меня ве­се­льем веет.

Герой под­ме­ча­ет самые не­зна­чи­тель­ные де­та­ли во­круг  — это в оче­ред­ной раз под­твер­жда­ет его лю­бовь к жизни, к окру­жа­ю­ще­му миру. Фет оду­хо­тво­ря­ет при­ро­ду, как и М. Ю. Лер­мон­тов. Имен­но бла­го­да­ря при­е­му оли­це­тво­ре­ния чи­та­тель может про­ник­нуть­ся на­стро­е­ни­ем ли­ри­че­ско­го героя:

Рас­ска­зать, что лес проснул­ся,

Весь проснул­ся, вет­кой каж­дой,

Каж­дой пти­цей встре­пе­нул­ся

И ве­сен­ней полон жаж­дой.

Од­на­ко сле­ду­ет от­ме­тить, что на­стро­е­ния в сти­хо­тво­ре­ни­ях А. А. Фета и М. Ю. Лер­мон­то­ва раз­ные. Ли­ри­че­ский герой Лер­мон­то­ва на фоне кра­со­ты при­ро­ды еще более осознаёт, что гар­мо­ния есть толь­ко здесь, в поле, в лесу, а мир че­ло­ве­че­ских от­но­ше­ний не­со­вер­ше­нен. У Фета же ли­ри­че­ский герой живет, дышит пол­ной гру­дью, любит и от этого мир ста­но­вит­ся пре­крас­ным и уди­ви­тель­ным.

По­яс­не­ние. Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния Ф. И. Тют­че­ва «Я встре­тил Вас…» на­хо­дит­ся под вла­стью позд­ней любви. Он уже не молод, по­это­му на­хлы­нув­шее чув­ство срав­ни­ва­ет с ду­но­ве­ни­ем весны «позд­ней осе­нью». Чув­ство за­хва­ти­ло ли­ри­че­ско­го героя це­ли­ком, без остат­ка, он под­чер­ки­ва­ет, что жизнь стала какой-то не­ре­аль­ной: «как во сне». Лю­бовь в по­ни­ма­нии Тют­че­ва – самое боль­шое по­тря­се­ние в жизни че­ло­ве­ка.

По­доб­ные чув­ства ис­пы­ты­ва­ет ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния А. Тол­сто­го «Средь шум­но­го бала, слу­чай­но…» В нём поэт по­пы­тал­ся пе­ре­дать впе­чат­ле­ния от пер­вой встре­чи с той, ко­то­рой впо­след­ствии суж­де­но будет стать его су­пру­гой. Не­зна­ком­ка была выше свет­ской суеты и дер­жа­лась обособ­лен­но, при этом на ее лице лежал некий от­пе­ча­ток тайны. «Лишь очи пе­чаль­но гля­де­ли, а голос так дивно зву­чал»,  — от­ме­ча­ет поэт. В мо­мент со­зда­ния сти­хо­тво­ре­ния «Средь шум­но­го бала, слу­чай­но…» он иде­а­ли­зи­ру­ет свою из­бран­ни­цу, от­ме­чая, что она гре­зит­ся ему и во сне, и наяву.

По­сле­до­ва­те­лем Тют­че­ва в рас­кры­тии темы любви можно счи­тать и Блока. В сти­хо­тво­ре­нии «О по­дви­гах, о доб­ле­стях, о славе…» поэт про­по­ве­ду­ет: лю­бовь воз­вы­ша­ет че­ло­ве­ка над обы­ден­но­стью, лю­бовь - все­по­гло­ща­ю­щая тайна, она может да­вать силы, может ли­шать их. Когда при­хо­дит мо­мент раз­лу­ки, на­сту­па­ет опу­сто­ше­ние. По­ра­жа­ет от­но­ше­ние ли­ри­че­ско­го героя к воз­люб­лен­ной: он почти обо­жеств­ля­ет ее («…ты не огля­ну­лась», «…ты не сни­зо­шла»). Обо­жеств­ле­ние можно от­ме­тить и в такой де­та­ли, как при­зрач­ность, почти не су­ще­ство­ва­ние воз­люб­лен­ной. Герой, не­смот­ря на рас­ста­ва­ние, на­зы­ва­ет свою воз­люб­лен­ную «милой», «неж­ной», что го­во­рит о его спо­соб­но­сти лю­бить жерт­вен­но, пол­но­кров­но.

Имен­но лю­бовь на­пол­ня­ет смыс­лом, внут­рен­ним го­ре­ни­ем, за­став­ля­ет со­дро­гать­ся че­ло­ве­че­ское серд­це, спо­соб­ству­ет взле­ту че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма и оду­хо­тво­рен­но­сти всего ми­ро­по­ряд­ка – об этом пи­са­ли Тют­чев, Тол­стой, Блок.

По­яс­не­ние. При­ро­да в при­ведённом сти­хо­тво­ре­нии Ф. И. Тют­че­ва мно­го­об­раз­ная, кра­соч­ная, по­сто­ян­но ме­ня­ю­ща­я­ся, она спо­соб­на оли­це­тво­рять чув­ства и эмо­ции людей. Смена вре­мен года может со­про­вож­дать­ся ра­до­стью и пе­ча­лью, на­стро­е­ние че­ло­ве­ка часто срод­ни со­сто­я­нию при­ро­ды. В сти­хо­тво­ре­нии «Есть в осени пер­во­на­чаль­ной...» автор опи­сы­ва­ет уди­ви­тель­ную осен­нюю пору, ко­то­рая, с одной сто­ро­ны, на­по­ми­на­ет об ушед­шем лете (и от­то­го вво­дит в тоску), а с дру­гой, не может не за­став­лять на­сла­ждать­ся её кра­со­той:

Есть в осени пер­во­на­чаль­ной

Ко­рот­кая, но див­ная пора  —

Весь день стоит как бы хру­сталь­ный

И лу­че­зар­ны ве­че­ра.

В сти­хо­тво­ре­нии А. Фета «Я пришёл к тебе с при­ве­том» пред­ме­ты внеш­не­го мира и чув­ства ли­ри­че­ско­го героя, как и у Тют­че­ва, со­от­но­сят­ся и на­хо­дят­ся в ди­на­ми­ке. По эмо­ци­о­наль­но­му вос­при­я­тию лю­бовь срод­ни ве­сен­не­му про­буж­де­нию при­ро­ды, их срав­не­ние создаёт ощу­ще­ние силь­но­го пе­ре­жи­ва­ния  — ра­до­сти, сча­стья:

Я пришёл к тебе с при­ве­том

Рас­ска­зать, что солн­це вста­ло…

…Что душа всё так же сча­стью

И тебе слу­жить го­то­ва…

Таким об­ра­зом, и у Тют­че­ва, и у Фета много об­ще­го в рас­кры­тии темы при­ро­ды.

По­яс­не­ние. Одной из глав­ных тем по­э­зии Афа­на­сия Афа­на­сье­ви­ча Фета была тема оду­хо­тво­рен­ной, веч­ной и да­ле­кой от быта и зем­ной жизни любви. В сти­хо­тво­ре­нии «Сияла ночь, луной был полон сад...» встре­ча ли­ри­че­ско­го героя с воз­люб­лен­ной дра­ма­тич­на. Он вспо­ми­на­ет былые стра­да­ния, свое из­не­мо­же­ние от чувств и мно­го­лет­нюю раз­лу­ку:

Рояль был весь рас­крыт, и стру­ны в нем дро­жа­ли,

Как и серд­ца у нас за пес­нею твоей.

Ты пела до зари, в сле­зах из­не­мо­гая,

<…>

И много лет про­шло, то­ми­тель­ных и скуч­ных.

Од­на­ко встре­ча снова со­сто­я­лась, она все­ля­ет в героя на­деж­ду на бу­ду­щее сча­стье.

По­доб­ное зву­ча­ние темы ха­рак­тер­но и для сти­хо­тво­ре­ния Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Я вас любил». Ли­ри­че­ский герой пе­ре­жи­вал рас­ста­ва­ние с воз­люб­лен­ной, и чув­ства его про­ти­во­ре­чи­вы:

Я вас любил без­молв­но, без­на­деж­но,

То ро­бо­стью, то рев­но­стью томим.

Пус­кай всё в про­шлом, но лю­бовь « угас­ла не со­всем». В то же время герой по­ко­рен своим чув­ствам и готов ради лю­би­мой отой­ти в сто­ро­ну. Он ис­крен­не же­ла­ет ей сча­стья, пус­кай даже с дру­гим:

Я вас любил так ис­крен­но, так нежно,

Как дай вам Бог лю­би­мой быть дру­гим.

Таким об­ра­зом, для обоих при­ведённых сти­хо­тво­ре­ний ха­рак­тер­на мысль о том, что лю­бовь  — силь­ное, все­по­гло­ща­ю­щее чув­ство, она мно­го­ли­ка, но всё равно пре­крас­на.

По­яс­не­ние. Свое­об­ра­зие ли­ри­че­ско­го героя Лер­мон­то­ва за­клю­ча­ет­ся в кон­флик­те его внут­рен­не­го мира с внеш­ним миром. Он часто оста­ет­ся от­верг­ну­тым. Так, герой сти­хо­тво­ре­ния «Нищий» стра­да­ет от оди­но­че­ства, раз­лу­ки, не­раз­делённых чувств и не­ред­ко не видит вы­хо­да, не имеет даже сла­бой на­деж­ды на свет­лое бу­ду­щее. В при­ве­ден­ном сти­хо­тво­ре­нии срав­не­ние себя с бро­шен­ным, ни­ко­му не нуж­ным нищим не слу­чай­на. Его чув­ства от­верг­ну­ты и пре­да­ны, он сам так же уни­что­жен, как бед­няк, ко­то­ро­му в про­тя­ну­тую руку вме­сто куска хлеба дали ка­мень. Воз­люб­лен­ная «об­ма­ну­ла» его чувств:

Так чув­ства луч­шие мои

Об­ма­ну­ты навек тобою…

Те же мо­ти­вы зву­чат и в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча Блока «О доб­ле­стях, о по­дви­гах, о славе». Ли­ри­че­ско­го героя гло­жет боль от пре­да­тель­ства лю­би­мой, ее ухода:

«Ты от­да­ла свою судь­бу дру­го­му».

Для него она была све­том, за­став­ля­ю­щим за­бы­вать о го­ре­стях жизни:

Когда твое лицо в про­стой опра­ве

Пе­ре­до мной сияло на столе.

Герой Блока, как и герой Лер­мон­то­ва, страст­но любил и от этого силь­но стра­дал. Слыш­на пе­ре­клич­ка бло­ков­ских строк с лер­мон­тов­ски­ми:

Я звал тебя, но ты не огля­ну­лась,

Я слезы лил, но ты не сни­зо­шла.

Ты в синий плащ пе­чаль­но за­вер­ну­лась,

В сырую ночь ты из дому ушла.

По­яс­не­ние. В сти­хо­тво­ре­нии М. Ю. Лер­мон­то­ва «Ангел» ве­ду­щей яв­ля­ет­ся тема жизни и смер­ти. Сти­хо­тво­ре­ние по­стро­е­но на ос­но­ве ан­ти­те­зы земли и неба. Мир не­бес­ный по­кой­ный, без­греш­ный, прав­ди­вый. Мы слы­шим пре­крас­ную «тихую песню» ан­ге­ла, ко­то­рой вни­ма­ют и месяц, и звез­ды, и тучи, и «душа мла­дая». В по­след­ней стро­фе воз­ни­ка­ет образ земли, про­ти­во­по­став­лен­ный не­бе­сам. Мир ре­аль­ный не­со­вер­ше­нен, по­это­му так при­тя­га­тель­на песня ан­ге­ла:

И зву­ков небес за­ме­нить не могли

Ей скуч­ные песни земли.

Со­по­ста­вить сти­хо­тво­ре­ние «Ангел» Лер­мон­то­ва можно со сти­хо­тво­ре­ни­ем Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Есе­ни­на «Мы те­перь ухо­дим по­не­мно­гу». Ли­ри­че­ский герой тоже огля­ды­ва­ет­ся перед ухо­дом и смот­рит на то, что остав­ля­ет в этом мире. Ему жаль по­ки­дать не­по­вто­ри­мые кра­со­ты при­ро­ды, ко­то­рых, увы, нет в «той стра­не», и людей, ко­то­рые живут на земле, об­ра­ба­ты­ва­ют ее, делая еще пре­крас­нее. У Есе­ни­на, как и у Лер­мон­то­ва, жизнь пред­ста­ет хруп­кой и ми­мо­лет­ной.

По­яс­не­ние. Поэт у Не­кра­со­ва на­хо­дит­ся под игом обы­ден­но­го, он спус­ка­ет­ся с небес на землю, за­хо­дит в под­ва­лы, а по­то­му он во все­услы­ша­ние от­ре­ка­ет­ся от по­э­ти­че­ских ат­ри­бу­тов и от­ка­зы­ва­ет­ся вос­пе­вать «красу долин, небес, и моря, и ласку милой».

Н. А. Не­кра­сов в сти­хо­тво­ре­нии «Бла­жен не­зло­би­вый поэт...» про­ти­во­по­став­ля­ет два типа поэта ли­те­ра­ту­ры того вре­ме­ни. С одной сто­ро­ны,  — не­зло­би­вый поэт, при­ме­ром ко­то­ро­го для Ни­ко­лая Не­кра­со­ва был Ва­си­лий Жу­ков­ский, и поэт мести и пе­ча­ли. Он, об­ли­чи­тель толпы, во­ору­жен са­ти­рой, вме­сто одоб­ре­нья его ждут хулы и го­не­нья:

Питая не­на­ви­стью грудь,

Уста во­ору­жив са­ти­рой,

Про­хо­дит он тер­ни­стый путь

С своей ка­ра­ю­щею лирой

Через по­э­зию Не­кра­со­ва про­хо­дит образ ора­то­ра, три­бу­на. Его по­э­ти­че­ское «я»  — это не со­би­ра­тель­ный образ поэта, это имен­но сам Н. А. Не­кра­сов. Поэт часто оди­нок и на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном кон­флик­те с тол­пой, ко­то­рая не по­ни­ма­ет и не при­ни­ма­ет его сти­хов, вы­сме­и­ва­ет поэта. Путь че­ло­ве­ка, ре­шив­ше­го слу­жить на­ро­ду, тяжел  — он может остать­ся для своих чи­та­те­лей без­вест­ным, его кля­нет толпа, не жа­лу­ют со­вре­мен­ни­ки, да, этот путь во­ис­ти­ну тер­нист:

...свой венец тер­но­вый при­ня­ла,

Не дрог­нув, обес­слав­лен­ная Муза

И под кну­том без звука умер­ла.

Ис­тин­ный поэт очень часто не понят об­ще­ством, ко­то­ром он хочет по­да­рить свои вдох­но­ве­ние, мысли, стихи. не день­га­ми, не ти­ра­жа­ми из­ме­ря­ет­ся труд поэта, а со­зна­ни­ем того что он «чув­ства доб­рые..лирой про­буж­дал», но он оста­ет­ся не­по­ня­тым.

М. Ю. Лер­мон­тов в сти­хо­тво­ре­нии «Про­рок» раз­ви­ва­ет мысли од­но­имен­но­го пуш­кин­ско­го про­из­ве­де­ния. Если Пуш­кин ос­нов­ное вни­ма­ние со­сре­до­то­чил на том, ка­ки­ми ка­че­ства­ми дол­жен об­ла­дать поэт-про­рок и как они му­чи­тель­но да­ют­ся, то лер­мон­тов­ский герой в на­ча­ле сти­хо­тво­ре­ния уже об­ла­да­ет «все­ве­де­ньем», ко­то­рое дает ему право про­воз­гла­шать людям "любви и прав­ды чи­стые уче­нья". Он хочет про­бу­дить в них стрем­ле­ние к луч­шей жизни, же­ла­ние из­ба­вить­ся от «злобы и по­ро­ка». Но его гу­ман­ные ис­крен­ние слова не вы­зы­ва­ют от­кли­ка в об­ще­стве, по­гряз­шем в грехе и раз­вра­те.

В меня все ближ­ние мои

Бро­са­ли бе­ше­но ка­ме­нья.

В своей бла­го­род­ной мис­сии про­ро­ку при­хо­дит­ся тер­петь на­смеш­ки, уни­же­ния, же­сто­кость, из­гна­ние. Про­рок чув­ству­ет себя сво­бод­ным толь­ко в пре­крас­ном мире при­ро­ды, пол­ном гар­мо­нии, но он вновь воз­вра­ща­ет­ся к людям, ибо не может от­ка­зать­ся от сво­е­го на­зна­че­ния, труд­ной и бла­го­род­ной мис­сии. Зна­чит, про­рок не по­ко­рил­ся судь­бе, не от­ка­зал­ся в угоду «мо­гу­ще­ствен­ным стар­цам» от иде­а­лов любви и спра­вед­ли­во­сти. Таким дол­жен быть ис­тин­ный поэт, не от­сту­па­ю­щий перед труд­но­стя­ми и го­не­ни­я­ми. Поэт в сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на «Раз­го­вор кни­го­про­дав­ца с по­этом» тоже оста­ет­ся не­по­беж­ден­ным, по­то­му что:

Не про­да­ет­ся вдох­но­ве­нье,

но можно ру­ко­пись про­дать.

По­яс­не­ние. Тема пред­на­зна­че­ния поэта по­ка­за­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры, на­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Поэту». Ли­ри­че­ский герой в нем го­во­рит о сво­бо­де твор­че­ства. Он при­зы­ва­ет ху­дож­ни­ков не об­ра­щать вни­ма­ния на толпу и ее мне­ние:

Поэт! не до­ро­жи лю­бо­вию на­род­ной.

Вос­тор­жен­ных по­хвал прой­дет ми­нут­ный шум.

Герой го­во­рит о том, что твор­цу долж­ны быть без­раз­лич­ны на­гра­ды и по­че­сти. Его участь  — на­хо­дить­ся в оди­но­че­стве и «со­вер­шен­ство­вать плоды лю­би­мых дум».

Граж­да­нин в не­кра­сов­ском сти­хо­тво­ре­нии «Поэт и граж­да­нин», на­про­тив, при­зы­ва­ет поэта не от­да­лять­ся от об­ще­ства, а быть дей­стви­тель­но ему по­лез­ным. По его мне­нию, та­лант­ли­вый че­ло­век не имеет права оста­вать­ся в сто­ро­не в труд­ные для стра­ны вре­ме­на. Оба ли­ри­че­ских героя, од­на­ко, схо­дят­ся на мысли о том, что пи­сать  — самая важ­ная и глав­ная за­да­ча твор­ца.

По­яс­не­ние. Лю­бов­ная тема зву­чит во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Я помню чуд­ное мгно­ве­нье...» С самой пер­вой стро­ки чи­та­тель видит тре­пет­ное от­но­ше­ние ли­ри­че­ско­го героя к воз­люб­лен­ной:

Я помню чуд­ное мгно­ве­нье:

мимолётное ви­де­нье,

Как гений чи­стой кра­со­ты.

Бук­валь­но каж­дое слово про­пи­та­но неж­но­стью  — в этом Пуш­кин вто­рит Фету, для ко­то­ро­го встре­ча с воз­люб­лен­ной – чу­дес­ный миг, где па­мят­но всё: шёпот, роб­кое ды­ха­нье, лоб­за­ния, слёзы.

Оба ав­то­ра очень вни­ма­тель­ны к де­та­лям. Пуш­кин пишет о «не­бес­ных чер­тах» и «го­ло­се неж­ном», Фет  — о «ряде вол­шеб­ных из­ме­не­ний ми­ло­го лица». Не­смот­ря на скво­зя­щий мотив раз­лу­ки и пе­ча­ли в сти­хо­тво­ре­нии Пуш­ки­на, оно про­ник­ну­то свет­лым на­стро­е­ни­ем. У обоих ав­то­ров чи­та­тель видит ис­крен­нюю лю­бовь, ко­то­рая до­стой­на вос­хи­ще­ния и осо­бо­го вни­ма­ния.

По­яс­не­ние. Тема твор­че­ства - тра­ди­ци­он­ная тема рус­ской по­э­зии. К ней об­ра­ща­лись Пуш­кин и Лер­мон­тов, Ма­я­ков­ский и Ах­ма­то­ва, Па­стер­нак и Вы­соц­кий. А. С. Куш­нер счи­та­ет луч­ши­ми ми­ну­та­ми для твор­че­ства ми­ну­ты ду­шев­но­го рав­но­ве­сия, тогда ху­дож­ник прав­див, он не под вла­стью раз­дра­же­ния и соб­ствен­ных стра­стей, по­это­му и на чи­та­те­ля не вы­плес­нет лиш­не­го безум­ства.

Мотив един­ства жизни и твор­че­ства  — один из ве­ду­щих в ли­ри­ке Па­стер­на­ка. В его зре­лых сти­хах вос­хи­ще­ние кра­со­той «общей лепки мира» со­еди­ня­ет­ся с осо­зна­ни­ем от­вет­ствен­но­сти ху­дож­ни­ка перед жиз­нью и вре­ме­нем. Имен­но твор­че­ство (в том числе и твор­че­ство соб­ствен­ной жизни, о чем  — роман «Док­тор Жи­ва­го» ) оправ­ды­ва­ет су­ще­ство­ва­ние че­ло­ве­ка на этой земле. Твор­че­ство для Па­стер­на­ка  — это спо­соб выйти за грань зем­но­го бытия; вы­рвав­шись из оков про­стран­ства и вре­ме­ни, при­бли­зить­ся к выс­ше­му, бо­же­ствен­но­му на­ча­лу в себе.

В этом взгля­ды двух по­этов сов­па­да­ют.

По­яс­не­ние. Кар­ти­ны при­ро­ды при­сут­ству­ют во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях оте­че­ствен­ной лю­бов­ной ли­ри­ки. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Афа­на­сия Афа­на­сье­ви­ча Фета «Шепот, роб­кое ды­ха­нье». Чув­ства ли­ри­че­ско­го героя не­раз­рыв­но свя­за­ны с окру­жа­ю­щим его миром. Пре­крас­ные черты воз­люб­лен­ной пе­ре­пле­та­ют­ся с об­ра­за­ми при­ро­ды, в ко­то­рых пе­ре­да­но при­под­ня­тое на­стро­е­ние героя:

Шёпот, роб­кое ды­ха­нье,

Трели со­ло­вья,

<…>

Ряд вол­шеб­ных из­ме­не­ний

Ми­ло­го лица…

В сти­хо­тво­ре­нии Тар­ков­ско­го кар­ти­ны при­ро­ды тоже не­раз­рыв­ны с чув­ства­ми героя. Их опи­са­ние со­про­вож­да­ет про­ис­хо­дя­щие между влюб­лен­ны­ми со­бы­тия. Чи­та­тель слы­шит тре­во­гу  — ли­ри­че­ский герой во вла­сти смут­ных пред­чув­ствий:

Как слёзы, капли дож­де­вые

Све­ти­лись на лице твоём,

А я ещё не знал, какие

Безум­ства мы пе­ре­живём.

Страх за судь­бу лю­би­мой омра­ча­ет чув­ство:

И как ты ни жила, но мало,

Так мало на земле жила.

Лю­бовь в вос­при­я­тии ли­ри­че­ско­го героя Тар­ков­ско­го  — самое боль­шое по­тря­се­ние в жизни че­ло­ве­ка.

И в сти­хо­тво­ре­нии Тар­ков­ско­го, и в сти­хо­тво­ре­нии Фета изоб­ра­же­ние лю­бов­ных пе­ре­жи­ва­ний ли­ри­че­ских ге­ро­ев по­ка­за­но на фоне пей­заж­ных за­ри­со­вок, при­ро­да под стать на­стро­е­ни­ям ге­ро­ев.

По­яс­не­ние. Во­ен­ная тема зву­чит в про­из­ве­де­нии Бу­ла­та Окуд­жа­вы «Де­ся­тый наш де­сант­ный ба­та­льон». Глав­ной мыс­лью, объ­еди­ня­ю­щей его стихи со сти­хо­тво­ре­ни­ем Ю. Виз­бо­ра «Во­ен­ные фо­то­гра­фии», ста­но­вит­ся мысль о не­об­хо­ди­мо­сти по­бе­ды над вра­гом. В этом еди­ном по­ры­ве вста­ли все на за­щи­ту своей Ро­ди­ны. И де­ся­тый ба­та­льон из од­но­имённого сти­хо­тво­ре­ния Окуд­жа­вы, и ре­бя­та, сни­ма­ю­щи­е­ся на фрон­то­вое фото, из сти­хо­тво­ре­ния Виз­бо­ра будут сто­ять на­смерть.

У Виз­бо­ра чи­та­ем:

Может быть, на этом сним­ке

Вме­сте мы в по­след­ний раз.

Ему вто­рит Окуд­жа­ва:

И, зна­чит, нам нужна одна по­бе­да!

Одна на всех, мы за ценой не по­сто­им».

Таким об­ра­зом, в рас­кры­тии во­ен­ной темы у Виз­бо­ра и Окуд­жа­вы не­ма­ло об­ще­го.

По­яс­не­ние. Тема весны и ве­сен­не­го об­нов­ле­ния за­тро­ну­та во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Ве­сен­няя гроза». В нем со­здан образ са­мо­го лег­ко­го и пре­крас­но­го вре­ме­ни года, когда все во­круг про­буж­да­ет­ся от зим­ней спяч­ки, ожи­ва­ет и будто пе­ре­рож­да­ет­ся. Автор ис­поль­зу­ет боль­шое ко­ли­че­ство оли­це­тво­ре­ний, чтобы по­ка­зать весну оду­хо­тво­рен­ной, иг­ри­вой и пре­крас­ной, каким может быть и че­ло­век:

Гре­мят рас­ка­ты мо­ло­дые,

Вот дож­дик брыз­нул, пыль летит,

По­вис­ли перлы дож­де­вые,

И солн­це нити зо­ло­тит.

Точно так же про­буж­да­ет­ся мир в ве­сен­нюю пору и у Жу­ков­ско­го. Пе­ри­од цве­те­ния со­от­но­сит­ся с на­стро­е­ни­ем и ду­шев­ным со­сто­я­ни­ем героя. Ва­си­лий Ан­дре­евич, как и Федор Ива­но­вич, ис­поль­зу­ет оли­це­тво­ре­ние, чтобы сде­лать опи­са­ние ярким, живым:

Я смот­рю на не­бе­са...

Об­ла­ка, летя, сияют

И, сияя, уле­та­ют

За далёкие леса.

По­яс­не­ние. Тема поэта и по­э­зии зву­чит во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Я па­мят­ник себе воз­двиг не­ру­ко­твор­ный...» Ли­ри­че­ский герой в нем рас­суж­да­ет о спо­соб­но­сти твор­ца «чув­ства доб­рые лирой про­буж­дать». Он «ми­лость к пад­шим при­зы­вал» и «вос­слав­лял сво­бо­ду». Поэт убеждён, что на­сто­я­щий поэт ни­ко­гда не дол­жен об­ра­щать вни­ма­ние на мне­ние толпы

В сти­хо­тво­ре­нии По­лон­ско­го тво­рец также пред­став­ля­ет­ся че­ло­ве­ком, ко­то­рый не мыс­лит жизни без ду­хов­ной пиши. Он по­кор­но при­ни­ма­ет все, что по­сла­но ему судь­бой, и сво­бод­но де­лит­ся всем, что сам имеет:

Ду­хов­ной пищи про­сит он.  —

И всё, что жизнь ему ни шлёт,

Он с бла­го­дар­но­стью берёт  

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

Таким об­ра­зом, ос­нов­ной мотив слу­же­ния поэта людям и твор­че­ству зву­чит и у Пуш­ки­на, и у По­лон­ско­го.

По­яс­не­ние. Пат­ри­о­ти­че­ской теме по­свя­ще­но сти­хо­тво­ре­нии Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Есе­ни­на «Гой ты, Русь, моя род­ная». Оно про­ник­ну­то теп­лом и бес­ко­неч­ной лю­бо­вью к ро­ди­не. Ли­ри­че­ский герой, как и герой сти­хо­тво­ре­ния Апу­хи­на «Рас­свет», на­сла­жда­ет­ся род­ны­ми пей­за­жа­ми, мель­чай­ши­ми ее де­та­ля­ми:

Гой ты, Русь, моя род­ная,

Хаты  — в ризах об­ра­за.

Не ви­дать конца и края  —

Толь­ко синь сосет глаза.

Апух­тин на­зы­ва­ет Рос­сию «ро­ди­мой», а Есе­нин от­ка­зы­ва­ет­ся от всех благ мира ради своей ро­ди­ны. Оба ав­то­ра от­но­сят­ся к Руси, как к жи­во­му су­ще­ству. Она оду­шев­лен­ная, чув­ствен­ная, полна самых на­сто­я­щих чудес, ко­то­рые оба поэта на­хо­дят в обы­ден­ных ме­ло­чах, по­то­му что яв­ля­ют­ся ис­тин­ны­ми пат­ри­о­та­ми своей стра­ны.

По­яс­не­ние. Изоб­ра­же­ние лю­бов­но­го чув­ства как не­обык­но­вен­но кра­си­во­го и тро­га­тель­но­го со­сто­я­ния встре­ча­ем в сти­хо­тво­ре­нии А. Фета «Шепот, роб­кое ды­ха­нье». В нем, как и в стро­ках при­ведённого бу­нин­ско­го сти­хо­тво­ре­ния, свет­лые чув­ства ли­ри­че­ско­го героя не­раз­рыв­но свя­за­ны с кра­со­та­ми окру­жа­ю­щей его при­ро­ды. Чи­та­тель видит ис­крен­нее сча­стье, за­бо­ту, неж­ность. Бунин срав­ни­ва­ет свои чув­ства с при­ро­дой («мечты любви моей ве­сен­ней <…> тол­пи­лись  — как стада оле­ней»), Фет же ис­поль­зу­ет свои на­блю­де­ния за при­ро­дой и пе­ре­пле­та­ет их с чер­та­ми воз­люб­лен­ной:

Шепот, роб­кое ды­ха­нье,

Трели со­ло­вья,

Се­реб­ро и ко­лы­ха­нье

Сон­но­го ручья…

Оба ав­то­ра по­ка­зы­ва­ют ли­ри­че­ских ге­ро­ев, ко­то­рые будто пре­воз­но­сят свои чув­ства. Они на­сла­жда­ют­ся ими, как на­сла­жда­ют­ся пре­об­ра­жа­ю­щим­ся от любви миром во­круг.

По­яс­не­ние. Сти­хо­тво­ре­ние «Шёл снег...» от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. Сле­дуя тра­ди­ци­ям Тют­че­ва и Фета, В. Н. Со­ко­лов по­ка­зы­ва­ет еди­не­ние че­ло­ве­ка и при­ро­ды. При­ро­да от­ра­жа­ет­ся на внут­рен­нем со­сто­я­нии ли­ри­че­ско­го героя. Снег вос­при­ни­ма­ет­ся как воз­рож­де­ние, нис­по­слан­ное свыше, «Серый день» сме­ня­ет­ся на­деж­дой на сча­стье и верой в «свет­лую мечту».

В сти­хо­тво­ре­нии Ф. И. Тют­че­ва «Люблю грозу в на­ча­ле мая» ли­ри­че­ский герой чув­ству­ет при­лив сил, когда при­ро­да об­нов­ля­ет­ся после ве­сен­не­го дождя:

Люблю грозу в на­ча­ле мая,

Когда ве­сен­ний, пер­вый гром,

Как бы рез­вя­ся и играя,

Гро­хо­чет в небе го­лу­бом.

Бла­го­твор­но дей­ству­ет при­ро­да и на ли­ри­че­ско­го героя сти­хо­тво­ре­ния А. А. Фета «Я пришёл к тебе с при­ве­том». Взо­шло солн­це – просну­лась при­ро­да и

…душа всё также сча­стью

И тебе слу­жить го­то­ва…

Таким об­ра­зом, не­труд­но за­ме­тить общ­ность под­хо­дов к рас­кры­тию темы еди­не­ния че­ло­ве­ка и при­ро­ды в сти­хо­тво­ре­ни­ях Тют­че­ва, Фета и Со­ко­ло­ва.

По­яс­не­ние. Тема об­ра­зо­ва­ния ярко зву­чит на стра­ни­цах ко­ме­дии Де­ни­са Ива­но­ви­ча Фон­ви­зи­на «Не­до­росль». В ней перед нами пред­ста­ет семья дво­рян, ко­то­рая не видит смыс­ла в об­ра­зо­ва­нии, по­ра­жа­ет ужа­са­ю­щей глу­по­стью и не­ве­же­ством. Образ гос­по­жи Про­ста­ко­вой кон­тра­стен с об­ра­зом ли­ри­че­ско­го героя сти­хо­тво­ре­ния Не­кра­со­ва «Школь­ник», ко­то­рый счи­та­ет, что про­све­ще­ние и об­ра­зо­ва­ние – пря­мой путь к сча­стью, успе­ху и раз­ви­тию Рос­сии:

Бу­дешь в уни­вер­си­те­те  —

Сон свер­шит­ся наяву!

Там уж по­при­ще ши­ро­ко:

Знай ра­бо­тай да не трусь…

Жиз­нен­ные прин­ци­пы семьи Про­ста­ко­вых спо­соб­ству­ют лишь раз­ру­ше­нию и де­гра­да­ции об­ще­ства и стра­ны, Про­ста­ко­вы и Ско­ти­ни­ны, в чьих руках, власть, страш­ны в своем не­ве­же­стве и дес­по­тиз­ме.

По­яс­не­ние. Раз­мыш­ле­ния о смыс­ле жизни  — тра­ди­ци­он­ная тема для рус­ской по­э­зии. Так, в сти­хо­тво­ре­нии «Вновь я по­се­тил» Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на зву­чат раз­мыш­ле­ния о за­ко­нах че­ло­ве­че­ско­го бытия, о бу­ду­щем. Встре­ча поэта со ста­ры­ми сос­на­ми и мо­ло­дой по­рос­лью за­став­ля­ет за­ду­мать­ся о былом и на­сту­па­ю­щем. Все ста­рое не­из­беж­но от­хо­дит в сто­ро­ну, давая до­ро­гу но­во­му, мо­ло­до­му. Таков не­пре­лож­ный закон жизни, и поэт с гру­стью при­ни­ма­ет его. Тем не менее, он готов при­вет­ство­вать тех, кто идёт сле­дом:

Здрав­ствуй, племя

Мла­дое, не­зна­ко­мое! не я

Увижу твой мо­гу­чий позд­ний воз­раст.

А.  В. Жи­гу­лин про­дол­жа­ет тра­ди­ции Пуш­ки­на. Ли­ри­че­ский герой раз­мыш­ля­ет о своей жизни и от­ме­ча­ет, что ему до­ста­лась не­лег­кая доля:

И война, и лютый голод.

Бы­ва­ло даже, что не ве­ри­лось, жив ли ещё или нет,

Од­на­ко он готов вы­не­сти все ис­пы­та­ния, ведь, так или иначе, сама по себе жизнь пре­крас­на, уди­ви­тель­на, ми­мо­лет­на и не­по­вто­ри­ма:

Всё приму, что мчит­ся мимо

По до­ро­гам бытия...

Жаль, что ты не­по­вто­ри­ма,

Жизнь пре­крас­ная моя.

По­яс­не­ние. Пат­ри­о­ти­че­ская тема зву­чит во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча Блока «Ро­ди­на». Цен­траль­ным об­ра­зом яв­ля­ет­ся образ Рос­сии. Он двой­стве­нен. С одной сто­ро­ны, это нищая стра­на, где «серые избы», «рас­хля­бан­ные колеи». С дру­гой  — это огром­ный внут­рен­ний по­тен­ци­ал, ду­хов­ные от­кро­ве­ния: здесь «не­воз­мож­ное воз­мож­но». Рос­сия пред­ста­ет перед чи­та­те­лем в об­ра­зе рус­ской де­вуш­ки, ко­то­рая спо­соб­на пе­ре­жить и слёзы, и за­бо­ты, ко­то­рая всё пре­одо­ле­ет и ста­нет еще краше:

Ну что ж? Одно за­бо­той боле  —

Одной сле­зой река шум­ней

А ты всё та же  — лес, да поле,

Да плат узор­ный до бро­вей...

Римма Ка­за­ко­ва в сти­хо­тво­ре­нии «Лю­бить Рос­сию не­лег­ко», про­дол­жая тра­ди­ции Блока, за­яв­ля­ет:

Стра­на, как ис­ти­на, одна…

Образ стра­ны так же, как и у Блока, ав­то­ром не иде­а­ли­зи­ру­ет­ся. Она видит ее не­до­стат­ки и в то же время не пе­ре­ста­ет вос­хи­щать­ся до­сто­ин­ства­ми:

Лю­бить Рос­сию не­лег­ко,

она  — в уха­бах и тран­ше­ях

и в за­па­хах боёв про­шед­ших,

как там война ни да­ле­ко.

По­яс­не­ние. Тема поэта и по­э­зии рас­кры­ва­ет­ся во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­ри­ки. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Про­рок». В нем, как и в «Сло­ва­ре» А. Тар­ков­ско­го, зву­чит мотив вы­со­ко­го на­зна­че­ния поэта. Божий дар дан таким людям, их при­зва­ние  — про­све­щать, слу­жить людям. «Ше­сти­кры­лый Се­ра­фим» дал поэту А. С. Пуш­ки­на жало вме­сто языка, чтобы тот «гла­го­лом жёг серд­ца людей».

В сти­хо­тво­ре­нии «Сло­варь» поэт Тар­ков­ско­го на­хо­дит­ся во вла­сти слова  — та­ко­во его пред­на­зна­че­ние в мире. Через слово как часть куль­ту­ры можно стать бес­смерт­ным:

И по­то­му бес­смер­тен я, пока...

Течет по жилам  — боль моя и благо  —

Клю­чей под­зем­ных ле­дя­ная влага,

Все эр и эль свя­то­го языка.

Оба ав­то­ра по­ка­зы­ва­ют чи­та­те­лю то, что быть твор­цом  — при­зва­ние. Ху­дож­ник как бы на­хо­дит­ся во вла­сти слова, божий дар  — это благо и про­кля­тье од­но­вре­мен­но («Течет по жилам  — боль моя и благо»). По­э­зия же  — это един­ствен­ное до­стой­ное и пра­виль­ное за­ня­тие для них.

По­яс­не­ние. Об­ра­ще­ние к ис­то­ри­че­ско­му про­шло­му нашей ро­ди­ны есть во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях оте­че­ствен­ной клас­си­ки. На­при­мер, в ро­ма­не-эпо­пее Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча Тол­сто­го «Война и мир». В нем автор рас­ска­зы­ва­ет одну из стра­ниц оте­че­ствен­ной ис­то­рии  — ис­то­рию войны 1812 года в Рос­сии. Опи­сы­ва­е­мые со­бы­тия вли­я­ют на судь­бы пер­со­на­жей, рас­кры­ва­ют на­ци­о­наль­ный ха­рак­тер, про­яв­ля­ют лицо на­ро­да в целом и каж­до­го героя в от­дель­но­сти. На­при­мер, Ан­дрея Бол­кон­ско­го можно со­от­не­сти с ли­ри­че­ским ге­ро­ем сти­хо­тво­ре­ния Куз­не­цо­ва. Князь Ан­дрей спо­со­бен на по­двиг и в итоге по­ги­ба­ет от смер­тель­но­го ра­не­ния на поле битвы в тяжёлые для Ро­ди­ны дни. Ли­ри­че­ский герой Куз­не­цо­ва тоже ради пре­крас­но­го бу­ду­ще­го своей стра­ны готов на всё, он за­яв­ля­ет:

Но рва­ное знамя по­бе­ды

Я вынес на теле моём.

Оба ав­то­ра по­ка­зы­ва­ют нам пе­ре­лом­ные со­бы­тия в ис­то­рии от­чиз­ны, когда ис­тин­ные пат­ри­о­ты со­вер­ша­ли по­дви­ги, тем самым сде­лав воз­мож­ным бу­ду­щее. И Тол­стой, и Куз­не­цов едины в убеж­де­нии, что у Рос­сии труд­ная судь­ба, но до тех пор, пока будут герои, го­то­вые вы­но­сить рус­ское знамя из не­ви­дан­ной битвы, Рос­сия будет жить.

По­яс­не­ние. Тема любви яв­ля­ет­ся одной из глав­ных в рус­ской ли­те­ра­ту­ре. На­при­мер, она рас­кры­ва­ет­ся в сти­хо­тво­ре­нии Вла­ди­ми­ра Вла­ди­ми­ро­ви­ча Ма­я­ков­ско­го «Ли­лич­ке». Бук­валь­но каж­дая стро­ка в нем про­ник­ну­та без­услов­ной лю­бо­вью, страст­ной и неж­ной, спо­соб­ной осчаст­ли­вить и при­но­ся­щей стра­да­ния. Ли­ри­че­ский герой Ма­я­ков­ско­го готов на все ради лю­би­мой, в то же время он осо­зна­ет, что его чув­ства слиш­ком силь­ны для нее, порой даже на­вяз­чи­вы:

Все равно

лю­бовь моя  —

тяж­кая гиря ведь  —

висит на тебе,

куда ни бе­жа­ла б.

На­стро­е­ние сти­хо­тво­ре­ния Вла­ди­ми­ра Вла­ди­ми­ро­ви­ча про­ник­ну­то болью и пе­ча­лью, в конце мы видим сми­ре­ние с рас­ста­ва­ни­ем и от­сут­ствие хоть какой-либо на­деж­ды:

Дай хоть

по­след­ней неж­но­стью вы­сте­лить

твой ухо­дя­щий шаг.

У Си­мо­но­ва  — на­о­бо­рот. Конец сти­хо­тво­ре­ния «Жди меня» пред­зна­ме­ну­ет счаст­ли­вое бу­ду­щее и от­сут­ствие пе­ре­жи­ва­ний в нем. Оба ав­то­ра: и Ма­я­ков­ский, и К. Си­мо­нов  — счи­та­ют лю­бовь глав­ным че­ло­ве­че­ским чув­ством. Оно по­гло­ща­ет пол­но­стью и может да­рить как без­гра­нич­ное на­сла­жде­ние, так и не­скон­ча­е­мые стра­да­ния.

По­яс­не­ние. Тема друж­бы важна в рус­ской ли­те­ра­ту­ре. В ли­ри­ке Лер­мон­то­ва ей по­свя­ще­но сти­хо­тво­ре­ние «Па­мя­ти А. И. Одо­ев­ско­го».

Оба ав­то­ра пе­ре­жи­ва­ют о тра­ги­че­ских судь­бах своих дру­зей, не­воз­мож­но­сти по­мочь им в тя­же­лый мо­мент жизни. Чи­та­тель также видит разо­ча­ро­ва­ние от не­сбыв­ших­ся юно­ше­ских грёз.

У Пуш­ки­на:

Ис­чез­ли юные за­ба­вы,

Как сон, как утрен­ний туман

У Лер­мон­то­ва:

Из дет­ских рано вы­рвал­ся одежд.

И серд­це бро­сил в море жизни шум­ной,

И свет не по­ща­дил  —

И Бог не спас!

Не­смот­ря на то, что оба сти­хо­тво­ре­ния по­свя­ще­ны дру­зьям-де­каб­ри­стам, в ди­на­ми­ке чувств ли­ри­че­ских ге­ро­ев есть раз­ли­чия.

Сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на зву­чит как при­зыв: на­деж­да все ещё есть! У Лер­мон­то­ва же от на­ча­ла и до конца все тра­гич­но: кроме тёплых вос­по­ми­на­ний о друге ни­че­го не оста­лось.

По­яс­не­ние. Тема любви по­ка­за­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Я вас любил». Его чув­ства не­од­но­знач­ны. В душе со­еди­ни­лись неж­ность, не­на­висть, страх, во­оду­шев­ле­ние:

Я вас любил без­молв­но, без­на­деж­но,

То ро­бо­стью, то рев­но­стью томим.

Автор го­во­рит: «лю­бовь еще, быть может, в душе моей угас­ла не со­всем». Герой по­ко­рен своим чув­ствам, не­смот­ря на их силу, и готов ради лю­би­мой отой­ти в сто­ро­ну. Он ис­крен­не же­ла­ет ей ра­до­сти, пус­кай даже не рядом с ним:

Я вас любил так ис­крен­но, так нежно,

Как дай вам Бог лю­би­мой быть дру­гим.

У Фета мы видим тот же дра­ма­тизм, то же внеш­нее спо­кой­ствие и од­но­вре­мен­но бурю в душе с самых пер­вых строк. Ли­ри­че­ские герои обоих ав­то­ров не видят на­деж­ды на счаст­ли­вое бу­ду­щее, но ис­крен­не же­ла­ют своим воз­люб­лен­ным сча­стья.

По­яс­не­ние. Кар­ти­ны при­ро­ды по­ка­за­ны во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Не то, что мните Вы, при­ро­да…». Чи­та­тель видит еди­не­ние че­ло­ве­ка и мира во­круг.

В кар­ти­нах при­ро­ды во­пло­ще­ны раз­ду­мья поэта о жизни и смер­ти, о бытие и ми­ро­зда­нии. При­ро­да у Тют­че­ва, как и у Фета, оду­хо­тво­ре­на, внут­рен­не близ­ка и по­нят­на людям:

Не то, что мните Вы, при­ро­да:

Не сле­пок, не без­душ­ный лик  —

В ней есть душа, в ней есть сво­бо­да,

В ней есть лю­бовь, в ней есть язык ...

В своем сти­хо­тво­ре­нии Афа­на­сий Афа­на­сье­вич также по­ка­зы­ва­ет чи­та­те­лю гар­мо­нию чувств ли­ри­че­ско­го героя и внеш­не­го мира. При­ро­да вос­хи­ща­ет его, он ис­пы­ты­ва­ет ис­крен­нее сча­стье, гар­мо­нию и как бы ста­но­вит­ся ча­стью опи­сы­ва­е­мо­го пей­за­жа:

Эти зори без за­тме­нья,

Этот вздох ноч­ной се­ле­нья,

Эта ночь без сна…

Оба ав­то­ра ис­поль­зу­ют оли­це­тво­ре­ние как глав­ное сред­ство вы­ра­зи­тель­но­сти. Имен­но бла­го­да­ря ему создаётся яркий ху­до­же­ствен­ный образ еди­не­ния че­ло­ве­ка с при­ро­дой и пе­ре­да­ет­ся вос­хи­ще­ние ею.

По­яс­не­ние. Вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и при­ро­ды по­ка­за­ны во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­ри­ки. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Афа­на­сия Афа­на­сье­ви­ча Фета «Учись у них  — у дуба, у бе­ре­зы...» Так же, как и в при­ведённом сти­хо­тво­ре­нии О. Г. Чу­хон­це­ва, у Фета зву­чит мысль: че­ло­век в дей­стви­тель­но­сти не яв­ля­ет­ся вен­цом при­ро­ды. Ее мир шире, при­ро­да го­раз­до мо­гу­ще­ствен­ней. Как бы силь­но люди ни ста­ра­лись убе­дить себя в своем со­вер­шен­стве, у них это ни­ко­гда не по­лу­чит­ся. Фет пишет: «Учись у них  — у дуба, у бе­ре­зы», на­ме­кая на то, что каж­до­му из нас сле­ду­ет боль­ше при­слу­ши­вать­ся к при­ро­де, а не пы­тать­ся со­пер­ни­чать с нею. То же самое го­во­рит и Чу­хон­цев, на­по­ми­ная чи­та­те­лю:

За­пла­чет ивол­га, и за­цветёт жас­мин.

И до­га­да­ешь­ся: ты в мире не один.

По­яс­не­ние. Мотив ушед­шей любви зву­чит во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Я встре­тил Вас…». Ли­ри­че­ский герой на­хо­дит­ся во вла­сти позд­ней любви. Он уже не молод, по­это­му на­хлы­нув­шее чув­ство срав­ни­ва­ет с ду­но­ве­ни­ем весны «позд­ней осе­нью». Оно за­хва­ти­ло героя це­ли­ком, без остат­ка  — жизнь стала «как во сне». Лю­бовь в по­ни­ма­нии Тют­че­ва  — самое боль­шое по­тря­се­ние в жизни че­ло­ве­ка:

Я встре­тил вас  — и все былое

В от­жив­шем серд­це ожило;

Я вспом­нил время зо­ло­тое  —

И серд­цу стало так тепло...

Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния Н. А. Не­кра­со­ва «О пись­ма жен­щи­ны, нам милой!» ис­пы­ты­ва­ет про­ти­во­ре­чи­вые чув­ства. Он не ре­ша­ет­ся сжечь пись­ма, по­лу­чен­ные от обо­жа­е­мой жен­щи­ны, при этом по­ни­мая, «что прав­ды в них и проку мало». Од­на­ко по­сла­ния яв­ля­ют­ся сим­во­лом пре­крас­но­го про­шло­го, вы­сту­па­ют в роли «по­блек­ших цве­тов с мо­ги­лы по­гиб­шей юно­сти». Лю­бовь пре­крас­на, хоть от неё и оста­лись лишь вос­по­ми­на­ния.

Имен­но лю­бовь на­пол­ня­ет смыс­лом, внут­рен­ним го­ре­ни­ем, за­став­ля­ет со­дро­гать­ся че­ло­ве­че­ское серд­це, спо­соб­ству­ет взле­ту ра­зу­ма и опу­сто­ше­нию после раз­лу­ки – об этом пи­са­ли Тют­чев и Не­кра­сов.

По­яс­не­ние. При­ведённое сти­хо­тво­ре­ние В. А. Жу­ков­ско­го можно от­не­сти к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. В нем ярко по­ка­за­но еди­не­ние че­ло­ве­ка с при­ро­дой, ко­то­рая вы­сту­па­ет как живая душа, спо­соб­ная мыс­лить и чув­ство­вать. Ли­ри­че­ский герой на­хо­дит­ся в гар­мо­нии с окру­жа­ю­щим миром: «взо­шла заря», «вос­хо­дил» и он. Автор ис­поль­зу­ет оли­це­тво­ре­ние, чтобы как можно ярче пе­ре­дать, что при­ро­да  — такой же живой ор­га­низм, как и че­ло­век:

Жем­чуг росы по трав­кам аро­мат­ным

Уже бли­стал мла­дым огнём лучей.

Тем же при­е­мом поль­зу­ет­ся и Федор Ива­но­вич Тют­чев. В своем сти­хо­тво­ре­нии «Не то, что мните вы, при­ро­да...» пред­став­ля­ет чи­та­те­лю образ со­вер­шен­но­го су­ще­ства, перед осо­знан­но­стью ко­то­ро­го че­ло­век ни­что­жен. Автор по­ка­зы­ва­ет, что на свете нет ни­че­го пре­крас­нее при­ро­ды, столь оду­хо­тво­рен­ной и не­по­сти­жи­мой на­ше­му со­зна­нию:

Не то, что мните вы, при­ро­да  —

Не сле­пок, не без­душ­ный лик.

В ней есть душа, в ней есть сво­бо­да,

В ней есть лю­бовь, в ней есть язык.

По­яс­не­ние. Кар­ти­ны зимы изоб­ра­же­ны в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Зим­нее утро». В нем де­таль­но опи­са­ны пре­крас­ные пей­за­жи, кра­со­та ко­то­рых во­оду­шев­ля­ет и де­ла­ет день «чу­дес­ным»: «Мороз и солн­це; день чу­дес­ный!»

Фет, как и Пуш­кин, ис­поль­зу­ет сред­ства вы­ра­зи­тель­но­сти, при по­мо­щи ко­то­рых кар­ти­ны зимы ри­су­ют­ся еще ярче. У Пуш­ки­на это оли­це­тво­ре­ния: «вьюга зли­лась», эпи­те­ты: «ян­тар­ным блес­ком», «про­зрач­ный лес» и дру­гие. У Фета  — эпи­те­ты: «мороз трес­ку­чий», «солн­ца блеск ко­лю­чий», «инее седом».

Оба ав­то­ра по­ка­зы­ва­ют зиму оду­хо­тво­рен­ной и не­ве­ро­ят­но кра­си­вой. Не все­гда она ас­со­ци­и­ру­ет­ся лишь с хо­ло­дом и тем­но­той, зима может быть свет­лой, яркой, все­ля­ю­щей ра­дость.

По­яс­не­ние. К лю­бов­ной теме об­ра­ща­ет­ся Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Блок в своем сти­хо­тво­ре­нии «О по­дви­гах, о доб­ле­сти, о славе...». Здесь это чув­ство воз­вы­шен­ное, все­по­гло­ща­ю­щее и та­ин­ствен­ное, но вме­сте с тем и сжи­га­ю­щее, при­но­ся­щее стра­да­ние. Лю­бовь может да­вать силы, но также может и на­все­гда за­би­рать их, да­рить не­бы­ва­лое сча­стье и не­вы­но­си­мые пе­ре­жи­ва­ния. Ли­ри­че­ский герой Блока бро­шен и рас­топ­тан. Он не видит на­деж­ды на свет­лое бу­ду­щее, хотя все еще ис­крен­не любит и счи­та­ет милую бо­же­ством:

Я звал тебя, но ты не огля­ну­лась,

Я слезы лил, но ты не сни­зо­шла.

В ос­но­ве сти­хо­тво­ре­ния Апух­ти­на тоже лежит лю­бов­ное пе­ре­жи­ва­ние. «Вол­шеб­ные слова любви и упо­е­нья» зву­чат из уст лю­би­мой очень робко, а в какой-то мо­мент во­об­ще за­мол­ка­ют  — это пе­ча­лит поэта. Герой при­зы­ва­ет ее сбро­сить «по­след­ний снег» и вве­рить­ся мя­теж­ным чув­ствам, ведь толь­ко так можно об­ре­сти сча­стье:

О, дай же до­ступ мне, моей любви мя­теж­ной,

О, сбрось по­след­ний снег, рас­тай, рас­тай ско­рей...

И я тогда за­льюсь такою пес­ней неж­ной,

Какой не ведал со­ло­вей!

По­яс­не­ние. К лю­бов­ной теме об­ра­ща­ет­ся Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Блок в своем сти­хо­тво­ре­нии «О по­дви­гах, о доб­ле­сти, о славе...». Здесь это чув­ство воз­вы­шен­ное, все­по­гло­ща­ю­щее и та­ин­ствен­ное, но вме­сте с тем и сжи­га­ю­щее, при­но­ся­щее стра­да­ние. Лю­бовь может да­вать силы, но также может и на­все­гда за­би­рать их, да­рить не­бы­ва­лое сча­стье и не­вы­но­си­мые пе­ре­жи­ва­ния. Ли­ри­че­ский герой Блока бро­шен и рас­топ­тан. Он не видит на­деж­ды на свет­лое бу­ду­щее, хотя все еще ис­крен­не любит и счи­та­ет милую бо­же­ством:

Я звал тебя, но ты не огля­ну­лась,

Я слезы лил, но ты не сни­зо­шла.

Глав­ной цен­но­стью для ли­ри­че­ско­го героя сти­хо­тво­ре­ния Р. Рож­де­ствен­ско­го «Пись­мо в трид­ца­тый век» яв­ля­ет­ся лю­бовь. Лю­бовь  — чув­ство веч­ное, спо­соб­ное пе­ре­шаг­нуть время, воз­вы­сит­ся над веком и гро­хо­том ка­но­над. Герой вос­кли­ца­ет:

Спа­си­бо, жизнь,

за то,

что я узнал

лю­бовь!

Лю­бовь у Рож­де­ствен­ско­го так же, как и у Блока, может быть по­ляр­ной:

Ко­то­рой всё

дано:

и муки,

и го­ре­нье!

Имен­но лю­бовь на­пол­ня­ет смыс­лом, внут­рен­ним го­ре­ни­ем, за­став­ля­ет со­дро­гать­ся че­ло­ве­че­ское серд­це, спо­соб­ству­ет взле­ту че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма и оду­хо­тво­рен­но­сти всего ми­ро­по­ряд­ка  — об этом пи­са­ли Блок и Рож­де­ствен­ский. Оба ав­то­ра го­во­рят нам о том, что лю­бовь, какой бы раз­ной она ни была,  — вечна.

По­яс­не­ние. К теме поэта и по­э­зии об­ра­щал­ся в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин «Про­рок». В нем, как и в сти­хо­тво­ре­нии Б. Окуд­жа­вы «У поэта со­пер­ни­ков нету», зву­чит мотив вы­со­ко­го на­зна­че­ния поэта. Божий дар дан таким людям, их при­зва­ние  — про­све­щать, «гла­го­лом жечь серд­ца людей». Оба ав­то­ра утвер­жда­ют, что быть твор­цом  — при­зва­ние. Ху­дож­ник как бы на­хо­дит­ся во вла­сти слова, он пол­но­стью от­да­ет­ся твор­че­ству и дарит всего себя людям без остат­ка.

У Пуш­ки­на:

Вос­стань, про­рок, и виждь, и внем­ли,

Ис­пол­нись волею моей,

И, об­хо­дя моря и земли,

Гла­го­лом жги серд­ца людей/

У Окуд­жа­вы:

Всё, что было его,  — нынче ваше.

Всё для вас. По­свя­ща­ет­ся вам.

По­яс­не­ние. Тема весны зву­чит в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Ве­сен­няя гроза». В нем опи­сан образ са­мо­го пре­крас­но­го вре­ме­ни года, когда все во­круг про­буж­да­ет­ся от зим­ней спяч­ки, ожи­ва­ет и будто пе­ре­рож­да­ет­ся. Автор ис­поль­зу­ет ме­та­фо­ры, эпи­те­ты, срав­не­ния, чтобы по­ка­зать весну оду­хо­тво­рен­ной, иг­ри­вой и юной  — таким может быть че­ло­век в луч­ший пе­ри­од своей жизни:

Люблю грозу в на­ча­ле мая,

Когда ве­сен­ний, пер­вый гром,

Как бы рез­вя­ся и играя,

Гро­хо­чет в небе го­лу­бом.

Точно так же про­буж­да­ет­ся мир в ве­сен­нюю пору и у Де­мен­тье­ва. Пе­ри­од цве­те­ния со­от­но­сит­ся с на­стро­е­ни­ем и ду­шев­ным со­сто­я­ни­ем героя. Ан­дрей Де­мен­тьев, как и Федор Ива­но­вич Тют­чев, ис­поль­зу­ет ме­та­фо­ры и срав­не­ния, чтобы по­ка­зать это сход­ство

Хочу весёлым ле­до­хо­дом

Прой­тись по соб­ствен­ной судь­бе.

Или, по­доб­но веш­ним водам,

Смыть всё от­жив­шее в себе.

По­яс­не­ние. Тема оду­хо­тво­рен­ной при­ро­ды по­ка­за­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Ве­сен­няя гроза». Мир во­круг мно­го­лик, на­сы­щен зву­ка­ми, крас­ка­ми, за­па­ха­ми. Чи­та­тель видит вос­торг перед ве­ли­чи­ем при­ро­ды, чув­ства героя и кра­со­та во­круг будто едины. Глав­ным сред­ством вы­ра­зи­тель­но­сти, без­услов­но, яв­ля­ет­ся оли­це­тво­ре­ние.

Люблю грозу в на­ча­ле мая,

Когда ве­сен­ний, пер­вый гром,

Как бы рез­вя­ся и играя,

Гро­хо­чет в небе го­лу­бом.

Че­ло­век и при­ро­да в сти­хо­тво­ре­нии В. И. Шем­шу­чен­ко также вза­и­мо­свя­за­ны. Всё, что про­ис­хо­дит во­круг, на­хо­дит от­клик в душах ли­ри­че­ских ге­ро­ев, они умеют ви­деть пре­крас­ное в по­все­днев­ных ме­ло­чах.

По­яс­не­ние. Тема вре­мен года по­ка­за­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Есть в осени пер­во­на­чаль­ной…». Чи­та­тель видит кар­ти­ну осен­не­го дня, на­по­ми­на­ю­ще­го о не­дав­нем лете:

Пу­сте­ет воз­дух, птиц не слыш­но боле,

Но да­ле­ко еще до пер­вых зим­них бурь  —

И льет­ся чи­стая и теп­лая ла­зурь

На от­ды­ха­ю­щее поле…

Пре­крас­ные ме­та­фо­ры и эпи­те­ты со­зда­ют яркий пей­заж, от­кры­ва­ю­щий­ся ав­то­ру. Уми­ро­тво­ре­ние про­сле­жи­ва­ет­ся бук­валь­но в каж­дой стро­ке.

У Ни­ко­лая Руб­цо­ва, как и у Тют­че­ва, мир во­круг мно­го­об­ра­зен, на­сы­щен зву­ка­ми, крас­ка­ми, за­па­ха­ми. В кар­ти­нах при­ро­ды во­пло­ще­ны раз­ду­мья по­этов о жизни и смер­ти, че­ло­ве­че­стве и ми­ро­зда­нии.

По­яс­не­ние. При­род­ная сти­хия по­ка­за­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в поэме Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Мед­ный всад­ник». Цен­траль­ным со­бы­ти­ем и ху­до­же­ствен­ным об­ра­зом в ней вы­сту­па­ет на­вод­не­ние в Пе­тер­бур­ге. Оно ста­но­вит­ся при­чи­ной раз­ру­ше­ния боль­шей части го­ро­да и ги­бе­ли мно­же­ства людей, в том числе и Па­ра­ши  — воз­люб­лен­ной глав­но­го героя. Река, на ко­то­рой лежит город, воз­му­щен­ная и буй­ная:

По­ут­ру над ее бе­ре­га­ми

Тес­нил­ся ку­ча­ми народ,

Лю­бу­ясь брыз­га­ми, го­ра­ми

И пеной разъ­ярен­ных вод...

У Пуш­ки­на, как и у Ко­га­на, при­род­ная сти­хия оду­хо­тво­ре­на. Она яв­ля­ет­ся одним из глав­ных дей­ству­ю­щих лиц и силь­но вли­я­ет на исход про­ис­хо­дя­щих со­бы­тий. Между дан­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми все же есть одно важ­ное раз­ли­чие. Поэма Пуш­ки­на за­кан­чи­ва­ет­ся тра­гич­но. Ге­ро­и­ня по­ги­ба­ет, герой оста­ет­ся один в хо­лод­ном и рав­но­душ­ном го­ро­де, прак­ти­че­ски пол­но­стью уни­что­жен­ном сти­хи­ей. Коган же де­ла­ет конец сво­е­го сти­хо­тво­ре­ния счаст­ли­вым. Гроза «за­дох­ну­лась», «люди вышли из квар­тир», «вы­сох­ла трава». Мир был по­тря­сен об­ру­шив­шим­ся не­сча­стьем, од­на­ко все на­ла­ди­лось и вос­ста­но­ви­лось.

По­яс­не­ние. При­ро­да на­де­ле­на че­ло­ве­че­ски­ми чер­та­ми во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Есть в осени пер­во­на­чаль­ной…». Автор изоб­ра­жа­ет день, на­по­ми­на­ю­щий о не­дав­нем лете:

Есть в осени пер­во­на­чаль­ной

Ко­рот­кая, но див­ная пора  —

Весь день стоит, как бы хру­сталь­ный,

И лу­че­зар­ны ве­че­ра...

При­ро­да у обоих ав­то­ров мно­го­об­раз­на, на­сы­ще­на зву­ка­ми, крас­ка­ми, за­па­ха­ми. В кар­ти­нах во­пло­ще­ны раз­ду­мья по­этов о жизни и смер­ти, че­ло­ве­че­стве и ми­ро­зда­нии.

Ли­ри­че­ская ге­ро­и­ня сти­хо­тво­ре­ния Н. Н. Мат­ве­е­вой раз­го­ва­ри­ва­ет с кув­шин­кой, ко­то­рая знает что-то, что не дано знать ге­ро­и­не, и тайна эта не­по­сти­жи­ма. Так мир при­ро­ды на­де­ля­ет­ся че­ло­ве­че­ски­ми чер­та­ми, на­стро­е­ние ге­ро­и­ни под стать гру­сти, раз­ли­той среди цве­тов:

Я плу­та­ла у тяжёлых вод,

Я ста­ра­лась к ней найти под­ход  —

Всё на­прас­но: пол­чи­ще болот,

Как на грех, кув­шин­ку сте­режёт.

По­яс­не­ние. О ге­ро­ях Оте­че­ствен­ной войны 1812 года писал Ми­ха­ил Юрье­вич Лер­мон­тов в сти­хо­тво­ре­нии «Бо­ро­ди­но». Имен­но без­за­вет­ная лю­бовь к Ро­ди­не дви­жет сол­да­та­ми на поле боя. Они го­то­вы снова и снова про­ли­вать свою кровь ради спа­се­ния стра­ны:

Ре­бя­та! не Москва ль за нами?

Умрёмте ж под Моск­вой,

Как наши бра­тья уми­ра­ли!

И уме­реть мы обе­ща­ли,

И клят­ву вер­но­сти сдер­жа­ли

Мы в Бо­ро­дин­ский бой.

Глаз­ков вы­ра­жа­ет те же мысли, что и Лер­мон­тов. Че­ло­ве­ку под­власт­но мно­гое: он может из­ме­нить дви­же­ние рек, овла­деть энер­ги­ей солн­ца, пред­ска­зать сти­хий­ное бед­ствие. Есть ещё осо­бое свой­ство, ха­рак­тер­ное толь­ко для людей силь­ных, упор­ных, спо­соб­ных на са­мо­от­да­чу,  — ге­ро­изм. «В без­ра­дост­ном сорок пер­вом» уда­лось вы­сто­ять бла­го­да­ря ге­ро­ям и «ме­ха­низ­мам». Любой ме­ха­низм ока­жет­ся бес­силь­ным, если не будет по­ры­ва, мечты, же­ла­ния сде­лать мир лучше. Автор подчёрки­ва­ет это:

Когда на пути бла­го­род­ном

Ве­ли­кое и уда­лое,

То к по­дви­гам новым при­год­ны

Герои, и толь­ко герои!

Таким об­ра­зом, не­труд­но за­ме­тить общие под­хо­ды к рас­кры­тию темы ге­ро­из­ма в по­э­зии раз­ных эпох. И Лер­мон­тов, и Глаз­ков подчёрки­ва­ют, что во все вре­ме­на, к сча­стью, на­хо­дят­ся люди, спо­соб­ные на са­мо­по­жерт­во­ва­ние, пре­одо­ле­ние себя во имя дру­гих.

По­яс­не­ние. Сти­хо­тво­ре­ние Б. Ш. Окуд­жа­вы «Му­зы­кант» об­ра­ще­но к теме поэта и по­э­зии. Сле­дуя тра­ди­ци­ям рус­ской клас­си­че­ской по­э­зии, Окуд­жа­ва видит вы­со­кое пред­на­зна­че­ние поэта. На­сто­я­щее ис­кус­ство про­ни­ка­ет глу­бо­ко в серд­ца и со­зна­ние людей. Ви­ди­мо, такую му­зы­ку из­вле­ка­ет му­зы­кант из своей скрип­ки, все­це­ло от­да­ва­ясь этой му­зы­ке. Толь­ко такое твор­че­ство спо­соб­но дойти до каж­до­го:

А ещё ведь надо в душу к нам про­ник­нуть и под­жечь.

А чего с ней це­ре­мо­нить­ся, чего её бе­речь.

Образ поэта-про­ро­ка воз­ни­ка­ет в твор­че­стве А. С. Пуш­ки­на. Поэт, прой­дя тяжёлые ис­пы­та­ния, при­зван­ный Богом слу­же­нию людям, дол­жен нести в мир свет, ис­ти­ну, добро:

«Вос­стань, про­рок, и виждь, и внем­ли,

Ис­пол­нись волею моей,

И, об­хо­дя моря и земли,

Гла­го­лом жги серд­ца людей».

Образ огня, ко­то­рый дол­жен за­го­рать­ся в душах людей, воз­ни­ка­ет и у Пуш­ки­на, и у Окуд­жа­вы.

Теме слу­же­ния ис­кус­ству по­свя­ще­но сти­хо­тво­ре­ние Вла­ди­ми­ра Ма­я­ков­ско­го «Нате!». На­зва­ние про­из­ве­де­ния уже режет слух, в нем вы­ра­же­но не­го­до­ва­ние твор­ца, ко­то­ро­го из­ба­ло­ван­ная пуб­ли­ка при­ни­ма­ет за раба, го­то­во­го вы­пол­нить любое ее же­ла­ние. Нет, герой сти­хо­тво­ре­ния - поэт – будет слу­жить ис­кус­ству, а не этой толпе, ко­то­рая впу­стую про­жи­га­ет жизнь. Мо­но­лог твор­ца очень эмо­ци­о­на­лен, каж­дое слово в нем би­чу­ет пуб­ли­ку, со­сто­я­щую из пош­лых обы­ва­те­лей:

Через час от­сю­да в чи­стый пе­ре­улок

вы­те­чет по че­ло­ве­ку ваш обрюзг­ший жир,

а я вам от­крыл столь­ко сти­хов шка­ту­лок,

я – бес­цен­ных слов мот и тран­жир.

Поэт хочет быть услы­шан­ным, пы­та­ет­ся вско­лых­нуть обы­ва­тель­ское «бо­ло­то», про­бу­дить души людей, за­плыв­шие жиром.

В дру­гом сти­хо­тво­ре­нии Ма­я­ков­ско­го «Не­обы­чай­ное при­клю­че­ние, быв­шее с Вла­ди­ми­ром Ма­я­ков­ский летом на даче» по­э­ти­че­ское твор­че­ство срав­ни­ва­ет­ся в солн­цем − опять воз­ни­ка­ет образ огня, жара, тепла.

Все три ав­то­ра при всей их ин­ди­ви­ду­аль­но­сти еди­но­душ­ны в одном: если тебе дано пред­на­зна­че­ние быть по­этом в Рос­сии, то жизнь твоя долж­на быть под­чи­не­на этому пред­на­зна­че­нию.

По­яс­не­ние. Лю­бов­ная тема  — одна из ве­ду­щих в рус­ской по­э­зии. Мы можем уви­деть ее, на­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Вла­ди­ми­ра Ма­я­ков­ско­го «Ли­лич­ка!», ко­то­рое было ад­ре­со­ва­но Лиле Брик. Герой рас­ска­зы­ва­ет о своих чув­ствах по­дроб­но, кра­соч­но и про­ник­но­вен­но. Чи­та­тель видит силь­ней­шие грани лю­бов­но­го чув­ства: пе­ре­жи­ва­ние, вос­хи­ще­ние, вдох­но­ве­ние, разо­ча­ро­ва­ние:

а мне

ни один не ра­до­стен звон,

кроме звона тво­е­го лю­би­мо­го имени.

Ма­я­ков­ский любит, от­да­вая себя без остат­ка, и даже вслед ухо­дя­ще­му об­ра­зу бо­ги­ни готов «по­след­ней неж­но­стью вы­сте­лить ухо­дя­щий шаг».

И у Баль­мон­та на­хо­дим со­звуч­ное:

Люблю и рвусь к тебе, про­щаю и люблю,

Живу одной тобой в моих тер­за­ньях страст­ных,

Для при­хо­ти твоей я душу по­губ­лю,

Всё, всё возь­ми себе...

Про­ти­во­ре­чи­вость чувств ли­ри­че­ских ге­ро­ев обоих про­из­ве­де­ний под­твер­жда­ет силу любви. Это по­пыт­ка найти выход из пу­сты­ни оди­но­че­ства, со­здать гар­мо­нию в душе и мире, но в то же время осо­зна­ние не­воз­мож­но­сти лич­но­го сча­стья, как бы боль­но ни было это при­зна­вать.

По­яс­не­ние. В сти­хо­тво­ре­нии А. А. Фета «Шепот, роб­кое ды­ха­нье» зву­чит лю­бов­ная тема. В нем, как и в стро­ках «Ве­сен­не­го ро­ман­са» И. Ф. Ан­нен­ско­го, свет­лые чув­ства ли­ри­че­ско­го героя не­раз­рыв­но свя­за­ны с кра­со­та­ми окру­жа­ю­щей его при­ро­ды. Чи­та­тель видит ис­крен­нее сча­стье, за­бо­ту, неж­ность. Оба ав­то­ра ис­поль­зу­ют свои на­блю­де­ния за при­ро­дой и пе­ре­пле­та­ют их с чер­та­ми воз­люб­лен­ных, тем самым сов­ме­щая кра­со­ту во­круг себя с кра­со­той ду­шев­ной.

У Фета:

Шепот, роб­кое ды­ха­нье,

Трели со­ло­вья,

Се­реб­ро и ко­лы­ха­нье

Сон­но­го ручья.

У Ан­нен­ско­го:

Ещё не тают об­ла­ка,

Но снеж­ный кубок солн­цем допит.

Через при­тво­рен­ную дверь

Ты серд­це ше­ле­стом тре­во­жишь…

В обоих про­из­ве­де­ни­ях чи­та­тель видит ли­ри­че­ских ге­ро­ев, ко­то­рые пре­воз­но­сят свои чув­ства. Они на­сла­жда­ют­ся ими, как на­сла­жда­ют­ся пре­об­ра­жа­ю­щим­ся от любви миром во­круг.

По­яс­не­ние. При­ро­да в ли­ри­ке не­ред­ко на­де­ле­на че­ло­ве­че­ски­ми чер­та­ми. На­при­мер, у Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва в сти­хо­тво­ре­нии «Не то, что мните вы, при­ро­да...» автор стре­мит­ся до­не­сти мысль о том, что у окру­жа­ю­ще­го нас мира есть на­сто­я­щая душа, спо­соб­ная ис­пы­ты­вать чув­ства, раз­мыш­лять:

В ней есть душа, в ней есть сво­бо­да,

В ней есть лю­бовь, в ней есть язык.

При­ро­да пре­крас­нее че­ло­ве­ка. Люди ни­чтож­ны перед ее мо­гу­ще­ством, им ни­ко­гда не по­нять всей ее ис­тин­ной муд­ро­сти и сво­бо­ды. Автор го­во­рит о людях, ко­то­рые не при­ни­ма­ют свое не­со­вер­шен­ство, «они не видят и не слы­шат». Тют­чев и Баг­риц­кий ис­поль­зу­ют в ка­че­стве глав­но­го сред­ства вы­ра­зи­тель­но­сти оли­це­тво­ре­ние, тем самым стре­мясь ярче по­ка­зать оду­шев­лен­ность мира во­круг.

У Тют­че­ва:

Лучи к ним в душу не схо­ди­ли,

Весна в груди их не цвела,

При них леса не го­во­ри­ли,

И ночь в звез­дах нема была!

У Баг­риц­ко­го:

О Пол­день, ты идёшь в му­чи­тель­ной тоске

Бла­го­сло­вить огнём те бе­ре­га пу­стые.

Чи­та­тель живо пред­став­ля­ет пей­заж, ко­то­рый окру­жа­ет ли­ри­че­ско­го героя Баг­риц­ко­го: в пол­день ярко-жёлтый песок и на нём белые лодки, или че­ло­век, как «дым­ная глыба», уда­ля­ю­ща­я­ся в синие су­мер­ки. На­стро­е­ние ли­ри­че­ско­го героя срод­ни пе­ре­ме­нам в при­ро­де, имен­но еди­не­ние с при­ро­дой поз­во­ля­ет по­раз­мыш­лять о жизни, по­чув­ство­вать са­мо­го себя, за­ду­мать­ся о смыс­ле жизни.

Таким об­ра­зом, в твор­че­стве Тют­че­ва и Баг­риц­ко­го есть общие под­хо­ды к изоб­ра­же­нию при­ро­ды: при­ро­да оду­хо­тво­ре­на, по­мо­га­ет пре­дать внут­рен­нее со­сто­я­ние ли­ри­че­ско­го героя.