По­яс­не­ние. 10.1. В «Эле­гии» А. С. Пуш­кин под­ни­ма­ет про­бле­му быст­ро­теч­но­сти вре­ме­ни.

Юность сме­ня­ет­ся зре­ло­стью, когда че­ло­век на­чи­на­ет ана­ли­зи­ро­вать свои по­ступ­ки, по­ни­мать, что мно­гих оши­бок можно было бы из­бе­жать. Ли­ри­че­ский герой осознаёт, что жизнь под­хо­дит к концу, и гру­стит от этого:

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Гря­ду­ще­го вол­ну­е­мое море.

Од­на­ко как бы ни было тя­же­ло, жизнь пре­крас­на:

Но не хочу, о други, уми­рать;

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать…

Этот оп­ти­ми­сти­че­ский на­строй все­ля­ет на­деж­ду на новые впе­чат­ле­ния, новые жиз­нен­ные ра­до­сти, веру в чуд­ные мгно­ве­ния любви.

10.2. Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния раз­мыш­ля­ет о быст­ро­теч­но­сти жизни. Раз­мыш­ле­ния эти на­пол­не­ны гру­стью: про­шла без­за­бот­ная мо­ло­дость, срав­ни­мая с «угас­шим ве­се­льем», да и гря­ду­щее сулит поэту «труд и горе». Такие мысли вол­ну­ют ав­то­ра в пер­вой стро­фе «Эле­гии». На­ча­ло вто­рой стро­фы зву­чит на­ба­том: «Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать». Герой готов к тому, что гря­ду­щие дни, воз­мож­но, будут на­пол­не­ны и за­бо­та­ми, и вол­не­нья­ми, но ведь среди го­ре­стей будут и на­сла­жде­нья, а в этом со­че­та­нии и есть пре­лесть жизни. Таким об­ра­зом, со­дер­жа­тель­но пер­вая и вто­рая стро­фы по­стро­е­ны по прин­ци­пу кон­тра­ста, ан­ти­те­зы. По­ло­жи­тель­но эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной яв­ля­ет­ся вто­рая стро­фа, за­вер­ша­ю­щая сти­хо­тво­ре­ние, по­это­му вся «Эле­гия» вос­при­ни­ма­ет­ся как жиз­не­утвер­жда­ю­щий при­зыв.

По­яс­не­ние. 10.1. Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка  — сти­хо­тво­ре­ния за­дум­чи­во­го, меч­та­тель­но­го на­стро­е­ния, глав­ной темой фи­ло­соф­ской ли­ри­ки яв­ля­ют­ся раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о цен­но­стях че­ло­ве­че­ской жизни.

Кав­каз из­дав­на счи­тал­ся сим­во­лом сво­бод­ной, счаст­ли­вой, спо­кой­ной жизни, мира, где можно по­ду­мать о душе, можно спо­кой­но го­во­рить с Богом, жить по его за­по­ве­дям и даже тво­рить:

…Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Но ли­ри­че­ский герой Пуш­ки­на на­хо­дит­ся на дру­гом бе­ре­гу, в «уще­лье», где нет воли, труд­но ды­шать, со всех сто­рон на­дви­га­ют­ся горы и давят своей тя­же­стью и мощью. Уще­лье  — это Рос­сия. Здесь, в уще­лье, мрач­но, темно и тесно. Нет воз­мож­но­сти ощу­тить ра­дость жизни и сво­бо­ды.

Два ре­аль­ных об­ра­за в дан­ном сти­хо­тво­ре­нии про­ти­во­сто­ят друг другу (хотя долж­ны на­хо­дить­ся в гар­мо­нии)  — это че­ло­век (ли­ри­че­ский герой) и окру­жа­ю­щий мир.

Мотив от­сут­ствия воли, сво­бо­ды у ли­ри­че­ско­го героя (и если го­во­рить точ­нее  — у са­мо­го Пуш­ки­на), а также у всех мыс­ля­щих людей, жи­ву­щих в Рос­сии, про­хо­дит крас­ной нитью через все сти­хо­тво­ре­ние. Мо­на­стырь для ли­ри­че­ско­го героя  — «да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег». Мы все когда-ни­будь при­плы­вем к этому «во­жде­лен­но­му брегу» и об­ре­тем веч­ный покой. Но он пока еще да­ле­ко, и надо жить, надо пре­одо­ле­вать пре­гра­ды.

Таким об­ра­зом, раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о жиз­нен­ных иде­а­лах дают ос­но­ва­ния при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

10.2. В пер­вой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния «Мо­на­стырь на Каз­бе­ке» ис­поль­зу­ет­ся срав-нение «как в небе ре­ю­щий ков­чег». В чем его смысл?

Сти­хо­тво­ре­ние от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. Автор раз­мыш­ля­ет о смыс­ле жизни, о жиз­нен­ных иде­а­лах. Кав­каз все­гда ас­со­ци­и­ро­вал­ся Пуш­ки­ным со сво­бо­дой. Вот по­че­му его ли­ри­че­ский герой стре­мит­ся на Кав­каз  — он хочет воли, ду­шев­но­го успо­ко­е­ния, хочет сбро­сить с себя оковы мир­ской суеты и услов­но­стей. Ков­чег  — это сим­вол спа­се­ния. Имен­но в этом смысл ис­поль­зо­ван­но­го по­этом срав­не­ния: мо­на­стырь на Кав­ка­зе  — путь к са­мо­му себе.

По­яс­не­ние. 10.1. Быть чут­ким ба­ро­мет­ром со­вре­мен­но­сти, по­слуш­ным эхом об­ще­ствен­ных на­стро­е­ний  — так мыс­лил себе По­лон­ский вы­со­кое на­зна­че­ние поэта.

Кар­ти­ны со­ци­аль­но­го зла, бед­ность и бес­пра­вие на­ро­да, судь­ба че­ло­ве­ка не могут оста­вить рав­но­душ­ным на­сто­я­ще­го поэта, по­то­му что он при­зван слу­жить людям. Поэт, по­доб­но ни­ще­му стар­цу, готов по­де­лить­ся самым со­кро­вен­ным:

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

10.2. В сти­хо­тво­ре­нии Я. П. По­лон­ско­го две стро­фы: в пер­вой поэт рас­ска­зы­ва­ет о нищем, ко­то­рый де­лит­ся с нуж­да­ю­щи­ми­ся всем со­бран­ным за день; во вто­рой  — о поэте, ко­то­рый, по­доб­но ни­ще­му, отдаёт все, что смог на­ко­пить, страж­ду­щим и обез­до­лен­ным. Такая форма по­вест­во­ва­ния ра­бо­та­ет на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла  — автор хочет до­не­сти до нас мысль об из­бран­ни­че­стве поэта, ко­то­рый, не­смот­ря на нелёгкую судь­бу и ли­ше­ния, дол­жен слу­жить людям. Стро­фы даже за­кан­чи­ва­ют­ся оди­на­ко­во.

О нищем:

Но всё, что в день ни со­би­рал,

Бы­ва­ло, к ночи раз­да­вал

Боль­ным, ка­ле­кам и слеп­цам  —

Таким же нищим, как и сам.

О поэте:

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

Не­труд­но за­ме­тить па­рал­ле­ли: поэт  — тот же нищий, ко­то­рый свой долг видит в по­мо­щи дру­гим.

По­яс­не­ние. 10.1. При чте­нии сти­хо­тво­ре­ния Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной хо­лод­ной по­лу­мас­ки» в нашем со­зна­нии воз­ни­ка­ет образ свет­ско­го бала, на ко­то­ром поэт встре­ча­ет жен­щи­ну, пле­нив­шую его во­об­ра­же­ние. В те годы лю­бовь яв­ля­ет­ся у Лер­мон­то­ва чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

10.2. Важ­ным сим­во­лом в сти­хо­тво­ре­нии яв­ля­ет­ся маска, сквозь ко­то­рую поэт без труда узна­ет свою воз­люб­лен­ную. В пору со­зда­ния этого ли­ри­че­ско­го про­из­ве­де­ния были по­пу­ляр­ны мас­ка­ра­ды. К этой теме Лер­мон­тов не раз об­ра­щал­ся в своем твор­че­стве. Ли­ри­че­ский герой, в роли ко­то­ро­го вы­сту­па­ет сам автор, спо­со­бен узнать свою лю­би­мую жен­щи­ну даже под мас­кой:

Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки

Зву­чал мне голос твой от­рад­ный, как мечта,

Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки

И улы­ба­ли­ся лу­ка­вые уста.

Он от­ли­ча­ет ее черты, за­ме­ча­ет изя­ще­ство линий ее стана и лица, ловит каж­дый звук ее го­ло­са. Тот образ, ко­то­рый скрыт под мас­ка­рад­ной мас­кой, бес­ко­неч­но любим им, вы­зы­ва­ет тре­пет­ный стук серд­ца и на­по­ми­на­ет о силь­ном чув­стве, со­кры­том внут­ри. Осталь­ное уже ри­су­ет во­об­ра­же­ние поэта, он гре­зит, что когда-то они смо­гут встре­тить­ся с воз­люб­лен­ной «как ста­рые дру­зья», тщет­но на­де­ясь выйти за рамки не­доз­во­лен­но­сти и за­прет­но­сти.

Так образ-сим­вол по­мо­га­ет рас­крыть идей­ный смысл сти­хо­тво­ре­ния.

По­яс­не­ние. 10.1. В 1829 году поэт на­пи­сал сти­хо­тво­ре­ние «Мо­но­лог», ко­то­рое пе­ре­кли­ка­ет­ся с его более позд­ним про­из­ве­де­ни­ем «Дума» и об­ли­ча­ет пред­ста­ви­те­лей но­во­го по­ко­ле­ния, ко­то­рым чужды такие по­ня­тия, как честь, спра­вед­ли­вость и вер­ность.

Свои рас­суж­де­ния Лер­мон­тов на­чи­на­ет, об­ра­ща­ясь к своим сверст­ни­кам, с утвер­жде­ния о том, что «ни­что­же­ство есть благо в выс­шем свете». Поэт воз­мущён, что свои луч­шие мо­ло­дые годы своей жизни люди тра­тят не на бла­го­род­ные цели, а на раз­вле­че­ния и низ­мен­ные стра­сти. В итоге жизнь «пас­мур­на» и «од­но­об­раз­на», хотя мно­гие этого даже не осо­зна­ют. Лер­мон­тов не при­чис­ля­ет себя к тем, кто празд­но про­во­дит время, од­на­ко вы­нуж­ден при­знать, что в об­ще­стве таких людей он не видит воз­мож­но­сти ре­а­ли­зо­вать свои вы­со­кие мечты, от­че­го «и серд­цу тяжко, и душа тос­ку­ет». Автор с гру­стью от­ме­ча­ет, что ему уго­то­ва­на та же участь, что ждет и все его по­ко­ле­ние, юность ко­то­ро­го, ли­шен­ная пла­мен­ной любви и вер­ной друж­бы, про­но­сит­ся, слов­но мгно­ве­ние, не остав­ляя следа. «И нам горь­ка осты­лой жизни чаша; и уж ничто души не ве­се­лит»,  — ре­зю­ми­ру­ет поэт, от­ме­чая при этом, что таков удел всей рос­сий­ской мо­ло­де­жи пер­вой по­ло­ви­ны 19 века, ко­то­рая вы­нуж­де­на при­ни­мать пра­ви­ла игры, на­вя­зан­ные об­ще­ством эпохи «без­вре­ме­нья», ли­це­ме­рить, лгать и раз­вле­кать­ся.

10.2. В сти­хо­тво­ре­нии М. Ю. Лер­мон­то­ва «Мо­но­лог» зву­чит ак­ту­аль­ная для твор­че­ства поэта тема по­ко­ле­ния эпохи «без­вре­ме­нья». Рас­кры­вая мысль о не­рас­тра­чен­но­сти энер­гии со­вре­мен­но­го ав­то­ру по­ко­ле­ния, Лер­мон­тов при­бе­га­ет к срав­не­ни­ям. Он срав­ни­ва­ет своих сверст­ни­ков с се­вер­ны­ми рас­те­ни­я­ми, ко­то­рые быст­ро увя­да­ют:

Мы, дети се­ве­ра, как здеш­ние рас­те­нья,

Цветём не­дол­го, быст­ро увя­да­ем...

Жизнь мо­ло­до­го по­ко­ле­ния «пас­мур­на», «как солн­це зим­нее на сером не­бо­скло­не».

Таким об­ра­зом, с по­мо­щью срав­не­ния со­зда­ет­ся ху­до­же­ствен­ный образ, ра­бо­та­ю­щий на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла про­из­ве­де­ния.

По­яс­не­ние. 10.1. В сти­хо­тво­ре­ни­ях Пуш­ки­на поэт  — это про­рок, при­зван­ный нести людям свет прав­ды, какой бы она не была. Эта прав­да порой бы­ва­ет горь­кой, не нра­вит­ся со­вре­мен­ни­кам, мно­гие её бо­ят­ся. Лю­бовь толпы может ока­зать­ся вмиг раз­ру­шен­ной этой прав­дой и при­зна­ние тогда сме­ня­ет­ся опа­лой, но поэт дол­жен оста­вать­ся «твёрд, спо­ко­ен и угрюм», даже если

... толпа его бра­нит

И плюет на ал­тарь, где твой огонь горит...

Имен­но по­это­му ли­ри­че­ский герой при­зы­ва­ет быть не­за­ви­си­мым от толпы, лю­бо­вью толпы не надо до­ро­жить, по­то­му что она не­по­сто­ян­на.

10.2. Эпи­те­ты  — это об­раз­ные опре­де­ле­ния, слу­жа­щие для со­зда­ния ин­ди­ви­ду­аль­но-ав­тор­ских ху­до­же­ствен­ных об­ра­зов. В сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на «Поэту» зву­чит тема поэта и по­э­зии. Пуш­кин­ские эпи­те­ты ра­бо­та­ют на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния. Так, автор про­ти­во­по­став­ля­ет «хо­лод­ную» толпу «сво­бод­ной» до­ро­ге и «сво­бод­но­му» уму поэта. В эпи­те­тах за­клю­че­на мысль: поэт дол­жен быть сво­бо­ден от мне­ния толпы, не может жерт­во­вать своим пред­на­зна­че­ни­ем в угоду без­душ­но­му боль­шин­ству. И эта мысль цен­траль­ная в сти­хо­тво­ре­нии.

Таким об­ра­зом, эпи­те­ты  — важ­ная со­став­ля­ю­щая ху­до­же­ствен­но­го за­мыс­ла в сти­хо­тво­ре­нии.

По­яс­не­ние. 10.1. Тема друж­бы по­лу­чи­ла в твор­че­стве Пуш­ки­на осо­бое зву­ча­ние. Поэту до­ве­лось по­знать, что такое на­сто­я­щая друж­ба, он имел пре­дан­ных дру­зей и умел дру­жить сам.

Сти­хо­тво­ре­ние «К Пу­щи­ну» по­свя­ще­но ли­цей­ско­му другу, ко­то­рый на­ве­стил опаль­но­го поэта во время ссыл­ки в Ми­хай­лов­ском. «Мой пер­вый друг! Мой друг бес­цен­ный!»  — этой стро­кой на­чи­на­ет­ся сти­хо­тво­ре­ние, и эпи­тет «бес­цен­ный» пе­ре­даёт не толь­ко глу­би­ну чувств мо­ло­дых людей, но бес¬ко­неч­ное их до­ве­рие и пре­дан­ность друг другу. Сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но вы­со­ким сти­лем с ис­поль­зо­ва­ни­ем ста­ро­сла­вян­ской лек­си­ки: «судь­бу бла­го­сло­вил», «ко­ло­коль­чик огла­сил», «свя­тое про­ви­де­нье», что придаёт по­свя­ще­нию к другу тор­же­ствен­ность и не­ко­то­рый пафос. Во вто­рой стро­фе поэт ис­поль­зу­ет два­жды ча­сти­цу «да», что придаёт тек­сту гром­кость и де­кла­ра­тив­ность зву­ча­ния. Хотя вме­сте с тем сти­хо­тво­ре­ние про­ни­за­но чув­ством глу­бо­ких лич­ных пе­ре­жи­ва­ний.

10.2. Сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на «И. И. Пу­щи­ну» имеет форму дру­же­ско­го об­ра­ще­ния. По­сла­ние со­сто­ит из двух пя­ти­сти­ший.

Услов­но сти­хо­тво­ре­ние можно раз­де­лить на две части. В пер­вой части ли­ри­че­ский герой, ко­то­рый яв­ля­ет­ся про­то­ти­пом са­мо­го Пуш­ки­на, вы­ра­жа­ет свою ис­крен­нюю дру­же­скую при­вя­зан­ность к Пу­щи­ну. Вто­рое пя­ти­сти­шие по­свя­ще­но Ивану Пу­щи­ну, со­слан­но­му в Си­бирь:

Да голос мой душе твоей

Да­ру­ет то же уте­ше­нье,

Да оза­рит он за­то­че­нье

Лучом ли­цей­ских ясных дней!

Пуш­кин на­де­ет­ся, что эти строч­ки смо­гут под­нять дух то­ва­ри­ща.

Так, ком­по­зи­ция сти­хо­тво­ре­ния по­мо­га­ет рас­крыть тему сти­хо­тво­ре­ния  — друж­ба  — ве­ли­кая цен­ность.

По­яс­не­ние. 10.1. Опи­са­ние ан­ча­ра и рас­сказ о ги­бе­ли раба в сти­хо­тво­ре­нии тесно вза­и­мося­за­ны, в со­во­куп­но­сти рас­кры­ва­ют ос­нов­ную мысль сти­хо­тво­ре­ния: свет, солн­це, жизнь для Пуш­ки­на не­сов­ме­сти­мы со злом и раб­ством. В самом ан­ча­ре все время под­чер­ки­ва­ет­ся про­ти­во­есте­ствен­ность, на­ру­ше­ние обыч­но­го и пра­виль­но­го по­ряд­ка вещей  — он несет смерть. Не­труд­но про­ве­сти па­рал­лель: по­доб­но ан­ча­ру не­огра­ни­чен­ная власть од­но­го че­ло­ве­ка над дру­ги­ми ока­зы­ва­ет­ся ги­бель­ной для «бед­но­го раба», для со­се­дей князя.

10.2. В сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на «Анчар» рас­кры­ва­ет­ся тема па­губ­но­сти не­огра­ни­чен­ной вла­сти од­но­го че­ло­ве­ка. Для рас­кры­тия темы поэт ис­поль­зу­ет ан­ти­те­зу. Во-пер­вых, сама ком­по­зи­ции по­стро­е­на по прин­ци­пу про­ти­во­по­став­ле­ния: всё живое в при­ро­де из­бе­га­ет при­кос­но­ве­ний к смер­то­нос­но­му древу, а вла­ды­ка на­ру­ша­ет этот закон при­ро­ды  — по­сы­ла­ет раба за ядом. Ан­ти­те­за «царь  — раб» подчёрки­ва­ет­ся и эпи­те­та-ми, по­до­бран­ны­ми также по прин­ци­пу ан­ти­те­зы: раб бед­ный  — вла­ды­ка не­по­бе­ди­мый. Таким об­ра­зом, ан­ти­те­за на­прав­ле­на на рас­кры­тие идей-ного за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния: по­ка­зать, что ти­ра­ния и раб­ская за­ви­си­мость от нее про­ти­во­по­став­ля­ют­ся самой жизни, ведь они несут толь­ко смерть  — про­тив этого про­те­сту­ет Пуш­кин.

По­яс­не­ние. 10.1. Сти­хо­тво­ре­ние «Тучи» по­свя­ще­но тра­ди­ци­он­ной для Лер­мон­то­ва теме оди­но­че­ства. В нем зву­чит мотив из­гна­ния, ко­то­рый был ча­стью дра­ма­ти­че­ско­го об­ра­за «лиш­не­го че­ло­ве­ка» того вре­ме­ни.

Ос­нов­ной кон­фликт про­из­ве­де­ния имеет в своей ос­но­ве мысль, что ли­ри­че­ский герой чув­ству­ет себя из­гнан­ни­ком, при­чем это не яв­ля­ет­ся его доб­ро­воль­ным ре­ше­ни­ем:

Мчи­тесь вы, будто как я же, из­гнан­ни­ки

С ми­ло­го се­ве­ра в сто­ро­ну южную.

Тучи  — это сто­рон­ние на­блю­да­те­ли, ко­то­рым нет ни­ка­ко­го дела до ме­лоч­но­сти и суеты че­ло­ве­че­ско­го мира. «Нет у вас ро­ди­ны, нет вам из­гна­ния»,  — утвер­жда­ет поэт, втай­не за­ви­дуя тучам, ко­то­рые не под­чи­ня­ют­ся че­ло­ве­че­ским за­ко­нам. Они  — вне вре­ме­ни и вне со­бы­тий. О, как бы Лер­мон­тов хотел ока­зать­ся на их месте и стать сво­бод­ным!

10.2. Эле́гия (др.-греч. ἐλεγεία)  — жанр ли­ри­че­ско­го рода ли­те­ра­ту­ры; в ран­ней ан­тич­ной по­э­зии  — сти­хо­тво­ре­ние, на­пи­сан­ное эле­ги­че­ским ди­сти­хом, не­за­ви­си­мо от со­дер­жа­ния; позд­нее (Кал-лимах, Ови­дий)   — сти­хо­тво­ре­ние с ха­рак­те­ром за­дум­чи­вой гру­сти. Эле­гии при­су­щи устой­чи­вые черты: ин­тим­ность, мо­ти­вы разо­ча­ро­ва­ния, не­счаст­ли­вой любви, оди­но­че­ства, брен­но­сти зем­но­го бытия, опре­де­ля­ет ри­то­рич­ность в изоб­ра­же­нии эмо­ций. Эле­гия яв­ля­ет­ся клас­си­че­ским жан­ром сен­ти­мен­та­лиз­ма и ро­ман­тиз­ма. Сти­хо­тво­ре­ние Лер­мон­то­ва «Тучи» от­но­сит­ся к ро­ман­ти­че­ской ли­ри­ке. В нем как раз и зву­чат мо­ти­вы оди­но­че­ства, разо­ча­ро­ва­ния, под­ни­ма­ет­ся про­бле­ма смыс­ла жизни. Все это поз­во­ля­ет при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние к жанру эле­гии.

По­яс­не­ние. 10.1. Одним из луч­ших по­ли­ти­че­ских сти­хо­тво­ре­ний А. С. Пуш­ки­на яв­ля­ет­ся по­сла­ние «К Ча­а­да­е­ву». И поэт, и его «то­ва­рищ» меч­та­ли об осво­бож­де­нии Рос­сии от гнета са­мо­дер­жа­вия и кре­пост­но­го права, но Ча­а­да­ев в от­ли­чие от юного Пуш­ки­на не верил в ско­рое осу­ществ­ле­ние их на­дежд. Поэт ста­рал­ся убе­дить друга, что мечта скоро сбу­дет­ся и оба они при­мут уча­стие в раз­ру­ше­нии «са­мо­вла­стья». Де­вят­на­дца­ти­лет­ний поэт при­зы­ва­ет по­свя­тить от­чиз­не «души пре­крас­ные по­ры­вы». Ре­во­лю­ци­он­ный долг не про­ти­во­по­став­ля­ет­ся лич­ным чув­ствам, а яв­ля­ет­ся для поэта таким же близ­ким, как мечты о сви­да­нии с лю­би­мой:

Мы ждем с том­ле­ньем упо­ва­нья

Ми­ну­ты воль­но­сти свя­той,

Как ждет лю­бов­ник мо­ло­дой

Ми­ну­ты вер­но­го сви­да­нья.

Не­ис­ся­ка­е­мая вера в бу­ду­щее Рос­сии зву­чит и в за­клю­чи­тель­ной стро­фе:

То­ва­рищ, верь: взой­дет она,

Звез­да пле­ни­тель­но­го сча­стья,

Рос­сия вспря­нет ото сна,

И на об­лом­ках са­мо­вла­стья

На­пи­шут наши имена!

10.2. По со­дер­жа­нию, жанру и ком­по­зи­ции сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на «К Ча­а­да­е­ву» пред­став­ля­ет собой раз­но­вид­ность про­из­ве­де­ний ора­тор­ско­го ис­кус­ства, хотя и остаётся по­сла­ни­ем. Вы­со­кий эмо­ци­о­наль­ный на­строй, мо­би­ли­зу­ю­щий на борь­бу дух, вы­ра­жен­ный в при­зыв­ных ин­то­на­ци­ях, создаётся свой­ствен­ны­ми ора­тор­ско­му стилю сред­ства­ми.

Син­так­сис сти­хо­тво­ре­ния от­ли­ча­ет­ся про­сто­той и строй­но­стью: пят­на­дцать про­стых пред­ло­же­ний об­ра­зу­ют че­ты­ре слож­ных. При­зыв­ные ин­то­на­ции со­зда­ют и об­ра­ще­ния:

Мой друг, от­чиз­не по­свя­тим…

Пуш­кин ис­поль­зу­ет слова вы­со­ко­го стиля (внем­лем, от­чиз­ны, упо­ва­нья) и об­ще­ствен­но-по­ли­ти­че­ские тер­ми­ны, рас­про­странённые в дво­рян­ских ре­во­лю­ци­он­но на­стро­ен­ных кру­гах (гнёт, са­мо­вла­стье, воль­ность).

В сти­хо­тво­ре­нии много слов и вы­ра­же­ний, со­зда­ю­щих под­текст: это и срав­не­ния (как сон, как утрен­ний туман), и эпи­те­ты (ро­ко­вой вла­сти, свя­той воль­но­сти), ме­та­фо­ры (сво­бо­дою горим, не­дол­го нежил нас обман).

Ритм вы­сту­па­ет как один из со­став­ных эле­мен­тов ин­то­на­ции и как кон­струк­тив­ный эле­мент, с по­мо­щью ко­то­ро­го до­сти­га­ет­ся це­лост­ность про­из­ве­де­ния.

Все пе­ре­чис­лен­ные по­э­ти­че­ские сред­ства по­мо­га­ют вы­ра­зить ос­нов­ной смысл сти­хо­тво­ре­ния: оно о про­шлом, на­сто­я­щем и бу­ду­щем воль­но­лю­би­во­го по­ко­ле­ния на­ча­ла XIX века.

По­яс­не­ние. 10.1. Сти­хо­тво­ре­ние про­ни­за­но груст­ным раз­мыш­ле­ни­ем о быст­ро­теч­но­сти жизни, вос­по­ми­на­ни­я­ми о про­шлом, на­ве­ян­ны­ми ве­чер­ней звез­дой. Ве­чер­няя звез­да про­ти­во­по­став­ля­ет­ся вос­хо­ду све­ти­ла. Так и жизнь: вроде не­дав­но было  — «И дева юная во мгле тебя ис­ка­ла | И име­нем своим по­дру­гам на­зы­ва­ла». А уже это слов­но во сне было  — так да­ле­ки вос­по­ми­на­ния о юно­сти, о мо­ло­до­сти. Сти­хо­тво­ре­ние от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

10.2. В сти­хо­тво­ре­нии «Ре­де­ет об­ла­ков ле­ту­чая гряда» рас­кры­ва­ет­ся быст­ро­теч­но­сти жизни. По мне­нию Пуш­ки­на, жизнь летит очень быст­ро, че­ло­век, на­хо­дясь в по­ис­ках иде­аль­но­го мира, не остав­ля­ет себе шанса быть счаст­ли­вым. Рас­крыть идею сти­хо­тво­ре­ния по­мо­га­ют тропы. Пре­жде всего, это ме­та­фо­ры и оли­це­тво­ре­ния. Звез­да на­ве­ва­ет вос­по­ми­на­ния  — «…сла­бый свет… раз­бу­дил… думы». Перед ли­ри­че­ским ге-роем всплы­ва­ют кар­ти­ны мо­ло­до­сти  — «…сла­дост­но шумят…волны», «…на хи­жи­ны схо­ди­ла ночи тень». Ме­та­фо­ра и оли­це­тво­ре­ния по­мо­га­ют со­здать оду­хо­творённый, за­га­доч­ный мир, рас­кры­ва­ют груст­ные вос­по­ми­на­ния ли­ри­че­ско­го героя и, таким об­ра­зом, ра­бо­та­ют на рас­кры­тие идеи про­из­ве­де­ния.

По­яс­не­ние. 10.1. Лю­бовь для поэта  — это глу­бо­кое, ис­крен­нее, вол­шеб­ное чув­ство, ко­то­рое пол­но­стью за­хва­ты­ва­ет его. Даже после пе­ре­жи­то­го в тя­же­лое время, пол­ное жиз­нен­ных ис­пы­та­ний, пе­ре­жи­ва­ний. («В глуши, во мраке за­то­че­нья …»), когда жизнь поэта слов­но за­мер­ла, по­те­ря­ла смысл, Пуш­кин про­буж­да­ет­ся, воз­рож­да­ет­ся вме­сте с лю­бо­вью. Вме­сте с пре­крас­ной музой к поэту воз­вра­ща­ет­ся вдох­но­ве­ние, же­ла­ние тво­рить:

И серд­це бьётся в упо­е­нье,

И для него вос­крес­ли вновь

И бо­же­ство, и вдох­но­ве­нье,

И жизнь, и слёзы, и лю­бовь.

Глав­ное, что хотел до­не­сти автор этим сти­хо­тво­ре­ни­ем  — свет­лую па-мять о любви, ра­дость от не­ожи­дан­ной, и от этого вдвое более сла­дост­ной, встре­чи с тем, что ка­за­лось утра­чен­ным на­все­гда.

10.2. Чет­вер­тая и ше­стая стро­фы про­ти­во­по­став­ле­ны друг другу. Сна­ча­ла поэт ри­су­ет жизнь без любви  — мо­но­тон­ную, серую, скуч­ную. А в конце сти­хо­тво­ре­ния все ме­ня­ет­ся: с по­яв­ле­ни­ем любви все ожило, серд­це за­би­лось, по­яви­лись жизнь, слезы, лю­бовь.

Глав­ная мысль ав­то­ра со­сто­ит в том, что лю­бовь  — одна из самых глав­ных цен­но­стей в жизни че­ло­ве­ка, и в том, что с по­яв­ле­ни­ем или про­буж­де­ни­ем любви че­ло­век об­ре­та­ет смысл жизни, на­пол­ня­ясь ее све­том и энер­ги­ей.

По­яс­не­ние. 10.1. В «Эле­гии» А. С. Пуш­кин под­ни­ма­ет про­бле­му быст­ро­теч­но­сти вре­ме­ни. Юность сме­ня­ет­ся зре­ло­стью, когда че­ло­век на­чи­на­ет ана­ли­зи­ро­вать свои по­ступ­ки, по­ни­мать, что мно­гих оши­бок можно было бы из­бе­жать. Ли­ри­че­ский герой осознаёт, что жизнь под­хо­дит к концу, и гру­стит от этого:

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Гря­ду­ще­го вол­ну­е­мое море.

Од­на­ко как бы ни было тя­же­ло, жизнь пре­крас­на:

Но не хочу, о други, уми­рать;

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать…

Этот оп­ти­ми­сти­че­ский на­строй все­ля­ет на­деж­ду на новые впе­чат­ле­ния, новые жиз­нен­ные ра­до­сти, веру в чуд­ные мгно­ве­ния любви.

10.2. Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния раз­мыш­ля­ет о быст­ро­теч­но­сти жизни. Раз­мыш­ле­ния эти на­пол­не­ны гру­стью: про­шла без­за­бот­ная мо­ло­дость, срав­ни­мая с «угас­шим ве­се­льем», да и гря­ду­щее сулит поэту «труд и горе». Такие мысли вол­ну­ют ав­то­ра в пер­вой стро­фе «Эле­гии». На­ча­ло вто­рой стро­фы зву­чит на­ба­том: «Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать». Герой готов к тому, что гря­ду­щие дни, воз­мож­но, будут на­пол­не­ны и за­бо­та­ми, и вол­не­нья­ми, но ведь среди го­ре­стей будут и на­сла­жде­нья, а в этом со­че­та­нии и есть пре­лесть жизни. Таким об­ра­зом, со­дер­жа­тель­но пер­вая и вто­рая стро­фы по­стро­е­ны по прин­ци­пу кон­тра­ста, ан­ти­те­зы. По­ло­жи­тель­но эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной яв­ля­ет­ся вто­рая стро­фа, за­вер­ша­ю­щая сти­хо­тво­ре­ние, по­это­му вся «Эле­гия» вос­при­ни­ма­ет­ся как жиз­не­утвер­жда­ю­щий при­зыв.

По­яс­не­ние. 10.1. Зна­ме­ни­тое сти­хо­тво­ре­ние «Нищий» было на­пи­са­но шест­на­дца­ти­лет­ним маль­чи­ком-по­этом, су­мев­шим про­ник­нуть в ду­хов­ный мир лич­но­сти, во время пу­те­ше­ствия из Моск­вы в Тро­и­це−Сер­ги­е­ву лавру. В этом эпи­зо­де Лер­мон­тов уви­дел со­еди­не­ние бес­сер­деч­но­сти с ли­це­ме­ри­ем, ведь же­сто­кость свер­ши­лась у «врат оби­те­ли свя­той», где все долж­ны про­яв­лять добро и ми­ло­сер­дие. Так факт об­ма­на ни­ще­го стал как бы и сим­во­лом са­мо­го поэта, об­ма­ну­то­го лю­би­мой де­вуш­кой в своих луч­ших на­деж­дах. Сти­хо­тво­ре­ние о зле, о бес­сер­де­чии, ца­ря­щих в мире, о кру­ше­нии на­дежд и разо­ча­ро­ва­ни­ях.

10.2. Ком­по­зи­ция сти­хо­тво­ре­ния «Нищий», вклю­ча­ю­ще­го три стро­фы-чет­ве­ро­сти­шия, со­сто­ит из двух не­рав­ных ча­стей. Пер­вая часть (два пер­вых чет­ве­ро­сти­шия) имеет сю­жет­ную линию, по­свя­щен­ную опи­са­нию слу­чая с нищим. Поэт со­зда­ет яркий цен­траль­ный образ ни­ще­го с по­мо­щью эпи­те­тов: про­ся­щий, ис­сох­ший­ся, едва живой от го­ло­да и муки. Лер­мон­тов вклю­ча­ет в по­вест­во­ва­ние еван­гель­ский мотив (часть На­гор­ной про­по­ве­ди Иису­са Хри­ста, в ко­то­рой он при­во­дит при­мер о сыне, про­ся­щем хлеба) и по­ме­ща­ет дей­ствие к во­ро­там «оби­те­ли свя­той». Про­ся­щая рука ас­со­ци­и­ру­ет­ся со свет­лым про­сто­ду­ши­ем, а ка­мень сим­во­ли­зи­ру­ет обман.

Вто­рую часть сти­хо­тво­ре­ния со­став­ля­ет за­клю­чи­тель­ное чет­ве­ро­сти­шие. Эпи­лог вы­ра­жен об­раз­ной раз­вер­ну­той ме­та­фо­рой. Душа ли­ри­че­ско­го героя срав­ни­ва­ет­ся с про­ся­щей рукой. Мо­ля­щий о вза­им­но­сти ли­ри­че­ский герой срав­ни­ва­ет­ся с нищим: ему так же жиз­нен­но не­об­хо­ди­ма лю­бовь, как про­ся­ще­му че­ло­ве­ку  — кусок хлеба. В ответ герой по­лу­ча­ет лишь на­смеш­ку, и он, как и нищий, ко­то­ро­му су­ну­ли в руку ка­мень, полон го­ре­чи и разо­ча­ро­ва­ния.

Таким об­ра­зом, ком­по­зи­ция и тропы ра­бо­та­ют на рас­кры­тие идеи про­из­ве­де­ния.

По­яс­не­ние. 10.1. Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка  — сти­хо­тво­ре­ния за­дум­чи­во­го, меч­та­тель­но­го на­стро­е­ния, глав­ной темой фи­ло­соф­ской ли­ри­ки яв­ля­ют­ся раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о цен­но­стях че­ло­ве­че­ской жизни. В сти­хо­тво­ре­нии «Море» Жу­ков­ский вос­хи­ща­ет­ся со­гла­си­ем неба и моря, но это со­гла­сие об­ман­чи­во. Веч­ное стрем­ле­ние моря к яс­но­му небу ока­зы­ва­ет­ся не­осу­ще­стви­мым, как не­осу­ще­стви­ма мечта че­ло­ве­ка о пол­ной сво­бо­де. Море, как и че­ло­ве­че­ская жизнь, на­пол­не­ны про­ти­во­ре­чи­я­ми:

Об­ман­чив твоей не­по­движ­но­сти вид:

Ты в без­дне по­кой­ной скры­ва­ешь смя­те­нье,

Ты, небом лю­бу­ясь, дро­жишь за него.

В этих раз­мыш­ле­ни­ях и есть глу­бо­кий фи­ло­соф­ский смысл.

10.2. Эле­гия В. А. Жу­ков­ско­го «Море» бо­га­та раз­лич­ны­ми ху­до­же­ствен­ны­ми сред­ства­ми. Зна­чи­тель­ную роль иг­ра­ют эпи­те­ты. При по­мо­щи них автор в пер­вой части пе­ре­даёт спо­кой­ствие сти­хии: «без­молв­ное», «ла­зур­ное». Затем с по­мо­щью эпи­те­тов ри­су­ет­ся сти­хия  — «ис­пу­ган­ны» волны, «тёмные» тучи, «враж­деб­ная» мгла. Эпи­те­та­ми же пе­ре­даётся и ра­дость встре­чи неба и моря, не­слу­чай­но «блеск воз­вращённых небес» имен­но «сла­дост­ный».

Таким об­ра­зом, эпи­те­ты по­мо­га­ют со­здать не­по­вто­ри­мый ав­тор­ский ху­до­же­ствен­ный образ

По­яс­не­ние. 10.1. При чте­нии сти­хо­тво­ре­ния Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной хо­лод­ной по­лу­мас­ки» в нашем со­зна­нии воз­ни­ка­ет образ свет­ско­го бала, на ко­то­ром поэт встре­ча­ет жен­щи­ну, пле­нив­шую его во­об­ра­же­ние. В те годы лю­бовь яв­ля­ет­ся у Лер­мон­то­ва чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

10.2. Важ­ным сим­во­лом в сти­хо­тво­ре­нии яв­ля­ет­ся маска, сквозь ко­то­рую поэт без труда узна­ет свою воз­люб­лен­ную. В пору со­зда­ния этого ли­ри­че­ско­го про­из­ве­де­ния были по­пу­ляр­ны мас­ка­ра­ды. К этой теме Лер­мон­тов не раз об­ра­щал­ся в своем твор­че­стве. Ли­ри­че­ский герой, в роли ко­то­ро­го вы­сту­па­ет сам автор, спо­со­бен узнать свою лю­би­мую жен­щи­ну даже под мас­кой:

Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки

Зву­чал мне голос твой от­рад­ный, как мечта,

Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки

И улы­ба­ли­ся лу­ка­вые уста.

Он от­ли­ча­ет ее черты, за­ме­ча­ет изя­ще­ство линий ее стана и лица, ловит каж­дый звук ее го­ло­са. Тот образ, ко­то­рый скрыт под мас­ка­рад­ной мас­кой, бес-ко­неч­но любим им, вы­зы­ва­ет тре­пет­ный стук серд­ца и на­по­ми­на­ет о силь­ном чув­стве, со­кры­том внут­ри. Осталь­ное уже ри­су­ет во­об­ра­же­ние поэта, он гре­зит, что когда-то они смо­гут встре­тить­ся с воз­люб­лен­ной «как ста­рые дру­зья», тщет­но на­де­ясь выйти за рамки не­доз­во­лен­но­сти и за­прет­но­сти.

Так образ-сим­вол по­мо­га­ет рас­крыть идей­ный смысл сти­хо­тво­ре­ния.

По­яс­не­ние. 10.1. Эле­ги­че­ским тоном про­ник­ну­ты мно­гие сти­хо­тво­ре­ния рус­ских по­этов. Эле­гия  — сти­хо­тво­ре­ние с ха­рак­те­ром за­дум­чи­вой гру­сти... Сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на «Же­ла­ние» от­но­сит­ся к жанру эле­гии. Автор ис­поль­зу­ет эпи­те­ты: «уны­лое серд­це», «не­счаст­ли­вая лю­бовь», «горь­кое на­сла­жде­ние», ука­зы­ва­ю­щие на пре­бы­ва­ние героя в пе­чаль­ном на­стро­е­нии. То, что пе­чаль в сти­хо­тво­ре­нии яв­ля­ет­ся свет­лою, по­мо­га­ют по­нять сле­ду­ю­щие стро­ки:

Я слёзы лью; мне слёзы уте­ше­нье;

Моя душа, пленённая тос­кой,

В них горь­кое на­хо­дит на­сла­жде­нье.

За­вер­ша­ет сти­хо­тво­ре­ние автор стро­кой: «Пус­кай умру, но пусть умру любя!» Ли­ри­че­ско­го героя не пу­га­ет смерть, так как для него ничто не важно, кроме любви. «Не­счаст­ли­вая лю­бовь» на­столь­ко овла­де­ла ге­ро­ем, что он по­лу­ча­ет на­сла­жде­ние от неё. Всё это даёт воз­мож­ность от­не­сти сти­хо­тво­ре­ние А. С.Пуш­ки­на «Же­ла­ние» к жанру эле­гии.

10.2. Эпи­те­ты  — это об­раз­ные опре­де­ле­ния, слу­жа­щие для со­зда­ния ин­ди­ви­ду­аль­но-ав­тор­ских ху­до­же­ствен­ных об­ра­зов. В сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на «Же­ла­ние» зву­чит тема не­сбы­точ­ных меч­та­ний, оди­но­че­ства. Пуш­кин­ские эпи­те­ты ра­бо­та­ют на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния. На них бук­валь­но по­стро­е­но все про­из­ве­де­ние: «уны­лое серд­це», «не­счаст­ли­вая лю­бовь», «горь­кое на­сла­жде­ние», «пу­стое при­ви­де­нье». Эпи­те­ты под­чер­ки­ва­ют на­стро­е­ние ли­ри­че­ско­го героя, со­зда­ют общий эмо­ци­о­наль­ный фон сти­хо­тво­ре­ния. Таким об­ра­зом, эпи­те­ты  — важ­ная со­став­ля­ю­щая ху­до­же­ствен­но­го за­мыс­ла в сти­хо­тво­ре­нии.

По­яс­не­ние. 10.1. Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка  — сти­хо­тво­ре­ния за­дум­чи­во­го, меч­та­тель­но­го на­стро­е­ния, глав­ной темой фи­ло­соф­ской ли­ри­ки яв­ля­ют­ся раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о цен­но­стях че­ло­ве­че­ской жизни.

Кав­каз из­дав­на счи­тал­ся сим­во­лом сво­бод­ной, счаст­ли­вой, спо­кой­ной жизни, мира, где можно по­ду­мать о душе, можно спо­кой­но го­во­рить с Богом, жить по его за­по­ве­дям и даже тво­рить:

…Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Но ли­ри­че­ский герой Пуш­ки­на на­хо­дит­ся на дру­гом бе­ре­гу, в «уще­лье», где нет воли, труд­но ды­шать, со всех сто­рон на­дви­га­ют­ся горы и давят своей тя­же­стью и мощью. Уще­лье  — это Рос­сия. Здесь, в уще­лье, мрач­но, темно и тесно. Нет воз­мож­но­сти ощу­тить ра­дость жизни и сво­бо­ды.

Два ре­аль­ных об­ра­за в дан­ном сти­хо­тво­ре­нии про­ти­во­сто­ят друг другу (хотя долж­ны на­хо­дить­ся в гар­мо­нии)  — это че­ло­век (ли­ри­че­ский герой) и окру­жа­ю­щий мир.

Мотив от­сут­ствия воли, сво­бо­ды у ли­ри­че­ско­го героя (и если го­во­рить точ­нее  — у са­мо­го Пуш­ки­на), а также у всех мыс­ля­щих людей, жи­ву­щих в Рос­сии, про­хо­дит крас­ной нитью через все сти­хо­тво­ре­ние. Мо­на­стырь для ли­ри­че­ско­го героя  — «да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег». Мы все когда-ни­будь при­плы­вем к этому «во­жде­лен­но­му брегу» и об­ре­тем веч­ный покой. Но он пока еще да­ле­ко, и надо жить, надо пре­одо­ле­вать пре­гра­ды.

Таким об­ра­зом, раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о жиз­нен­ных иде­а­лах дают ос­но­ва­ния при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

10.2. В пер­вой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния «Мо­на­стырь на Каз­бе­ке» ис­поль­зу­ет­ся срав­не­ние «как в небе ре­ю­щий ков­чег». В чем его смысл?

Сти­хо­тво­ре­ние от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. Автор раз­мыш­ля­ет о смыс­ле жизни, о жиз­нен­ных иде­а­лах. Кав­каз все­гда ас­со­ци­и­ро­вал­ся Пуш­ки­ным со сво­бо­дой. Вот по­че­му его ли­ри­че­ский герой стре­мит­ся на Кав­каз  — он хочет воли, ду­шев­но­го успо­ко­е­ния, хочет сбро­сить с себя оковы мир­ской суеты и услов­но­стей. Ков­чег  — это сим­вол спа­се­ния. Имен­но в этом смысл ис­поль­зо­ван­но­го по­этом срав­не­ния: мо­на­стырь на Кав­ка­зе  — путь к са­мо­му себе.

По­яс­не­ние. 10.1. Ана­лиз сти­хо­тво­ре­ния когда «Когда вол­ну­ет­ся жел­те­ю­щая нива» по­мо­га­ет по­нять че­ло­ве­ка, спо­соб­но­го оце­нить тон­чай­шие от­тен­ки при­ро­ды. По внеш­ним при­зна­кам сти­хо­тво­ре­ние со­зда­ет ра­дост­ную кар­ти­ну уми­ро­тво­ре­ния, бла­го­по­лу­чия и спо­кой­ствия: «Лан­дыш се­реб­ри­стый при­вет­ли­во ки­ва­ет», «Сту­де­ный ключ иг­ра­ет», «Вечер ру­мя­ный», «та­ин­ствен­ную сагу про мир­ный край». Но на самом деле все про­из­ве­де­ние про­пи­та­но тра­гиз­мом, не­ви­ди­мым на пер­вый взгляд.

Автор не на­хо­дит места в этом мире ли­ко­ва­ния и ра­до­сти, ему все чуждо. Един­ствен­ное, на что он на­де­ет­ся, это в гар­мо­нии с при­ро­дой найти свое место.

В сти­хо­тво­ре­нии про­сле­жи­ва­ет­ся от­вле­чен­ность пер­со­на­жа от людей, его оди­но­че­ство, безыс­ход­ность, ко­то­рые от­сту­па­ют лишь на ко­рот­кое время, давая ав­то­ру за­быть­ся. Ли­ри­че­ский герой по­зна­ет Бога. Но пре­жде он лю­бу­ет­ся лесом, клю­чом, нивой. Мно­го­об­ра­зие и кра­со­та при­ро­ды пред­ста­ют перед по­этом как от­ра­же­ние бо­же­ствен­но­го на­ча­ла.

10.2. Эпи­те­ты  — это об­раз­ные опре­де­ле­ния, слу­жа­щие для со­зда­ния ин­ди­ви­ду­аль­но-ав­тор­ских ху­до­же­ствен­ных об­ра­зов. В сти­хо­тво­ре­нии М. Ю. Лер­мон­то­ва «Когда вол­ну­ет­ся жел­те­ю­щая нива» зву­чит фи­ло­соф­ская тема сущ­но­сти бытия и месте че­ло­ве­ка в этом мире.

Эпи­те­ты ра­бо­та­ют на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния. Так, автор создаёт пре­крас­ную кар­ти­ну мира, ис­поль­зуя яркие эпи­те­ты: сла­дост­ная тень, ру­мя­ный вечер, мир­ный край, час зла­той. На этом фоне силь­нее чув­ству­ет­ся оди­но­че­ство ли­ри­че­ско­го героя, ко­то­рый на­де­ет­ся в при­ро­де найти гар­мо­нию. И эта мысль цен­траль­ная в сти­хо­тво­ре­нии. Таким об­ра­зом, эпи­те­ты  — важ­ная со­став­ля­ю­щая ху­до­же­ствен­но­го за­мыс­ла в сти­хо­тво­ре­нии.

По­яс­не­ние. 10.1. «Ангел»  — един­ствен­ное из юно­ше­ских сти­хо­тво­ре­ний Лер­мон­то­ва, опуб­ли­ко­ван­ное им при жизни с под­пи­сью сво­е­го имени. Сти­хо­тво­ре­ние можно от­не­сти к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. Автор раз­мыш­ля­ет о смыс­ле бытия, о месте че­ло­ве­ка в мире. Мы слы­шим пре­крас­ную «тихую песню» ан­ге­ла, ко­то­рой вни­ма­ют и месяц, и звез­ды, и тучи, и «душа мла­дая». Ангел воз­но­сит ис­крен­нюю, го­ря­чую хвалу Богу, без­греш­ным духам, и песнь его на­ве­ки оста­ет­ся в юной душе.

Сти­хо­тво­ре­ние про­ник­ну­то груст­ны­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми о брен­но­сти зем­но­го су­ще­ство­ва­ния. Че­ло­век живёт на земле, ему не­до­ступ­но до­сти­же­ние гар­мо­нии. Это и тре­во­жит ли­ри­че­ско­го героя.

10.2. Ос­нов­ная мысль сти­хо­тво­ре­ния М. Ю. Лер­мон­то­ва «Ангел» за­клю­ча­ет­ся в том, что про­ти­во­по­став­ля­ет­ся иде­аль­ный мир, по­слан­цем ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся ангел, миру зем­но­му. Для рас­кры­тия идей­но­го за­мыс­ла поэт ис­поль­зу­ет ан­ти­те­зу. В по­след­ней стро­фе обо­зна­чен образ земли, про­ти­во­по­став­лен­ный не­бе­сам. Душа, во­пло­тив­шись, долго то­ми­лась на свете, по­то­му что слиш­ком силь­на в ней была тяга к Бо­же­ствен­но­му, слиш­ком не­за­бвен­на па­мять о свя­той песне ан­ге­ла:

И зву­ков небес за­ме­нить не могли

Ей скуч­ные песни земли.

Таким об­ра­зом, ан­ти­те­за на­прав­ле­на на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния: по­ка­зать, что мир зем­ной не­со­вер­ше­нен, в нём труд­но найти гар­мо­нию.

По­яс­не­ние. 10.1. Сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но на ак­ту­аль­ную для того вре­ме­ни тему вос­при­я­тия ли­те­ра­тур­но­го труда как про­фес­сии и спо­со­ба за­ра­бо­тать на жизнь. Эти во­про­сы остро вол­но­ва­ли ав­то­ра, по­сколь­ку он, бо­рясь с ари­сто­кра­ти­че­ски­ми пред­рас­суд­ка­ми своей об­ще­ствен­ной среды, одним из пер­вых начал жить на ли­те­ра­тур­ный за­ра­бо­ток.

Сти­хо­тво­ре­ние пред­став­ля­ет собой по­еди­нок поэта-ро­ман­ти­ка и кни­го­про­дав­ца-праг­ма­ти­ка, пред­ста­ви­те­ля «века тор­га­ша». В диа­ло­ге ге­ро­ев дано рез­кое про­ти­во­по­став­ле­ние «по­э­зии» и «прозы» в ши­ро­ком зна­че­нии этих слов: «воз­вы­шен­ных», ро­ман­ти­че­ских пред­став­ле­ний о дей­стви­тель­но­сти  — «пира во­об­ра­же­нья», «чуд­ных грёз», «пла­мен­ных вос­тор­гов»  — и трез­во­го, «про­за­и­че­ско­го» вос­при­я­тия жизни.

Кни­го­тор­го­вец счи­та­ет по­э­зию лёгкой игрой, ба­лов­ством, за ко­то­рое хо­ро­шо пла­тят, если по­ста­вить его на служ­бу людям, об­ла­да­ю­щим вла­стью, или свет­ским дамам. Диа­лог «ро­ман­ти­ка» и «праг­ма­ти­ка» за­кан­чи­ва­ет­ся пол­ной по­бе­дой кни­го­тор­гов­ца. Поэт от вос­тор­жен­ных речей пе­ре­хо­дит на сухой язык ком­мер­че­ской сдел­ки, и сти­хо­твор­ная речь сме­ня­ет­ся про­за­и­че­ской:

«Вы со­вер­шен­но правы. Вот вам моя ру­ко­пись. Усло­вим­ся». Этот приём сим­во­ли­зи­ру­ет стрем­ле­ние осво­бо­дить­ся от бес­поч­вен­ных и бес­плод­ных меч­та­ний, со­хра­нив в не­при­кос­но­вен­но­сти свою внут­рен­нюю сво­бо­ду и не­под­куп­ную со­весть ху­дож­ни­ка: «Не про­да­ет­ся вдох­но­ве­нье, // Но можно ру­ко­пись про­дать».

10.2. Про­бле­мы, под­ня­тые в сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на, очер­че­ны кру­гом про­ти­во­по­став­ле­ния по­э­зии и прозы жизни: может ли по­э­ти­че­ское твор­че­ство быть то­ва­ром, хо­ро­шо или плохо брать день­ги за стихи. Бла­го­да­ря ху­до­же­ствен­ным приёмам речь кни­го­про­дав­ца про­ти­во­по­став­ля­ет­ся языку поэта  — вол­ну­ю­ще­му, страст­но­му и не­рав­но­душ­но­му, с мно­же­ством воз­вы­шен­ных слов. Автор ис­поль­зу­ет срав­не­ния: «от людей, как от могил», «очи, как небо», «как бо­же­ству, не нужно ей»; ме­та­фо­ры: «и музы сла­дост­ных даров не уни­жал по­стыд­ным тор­гом», «одна бы в серд­це пла­ме­не­ла лам­па­дой чи­стою любви», «утехи юно­сти безум­ной», «стон лиры»; эпи­те­ты: «неж­ный ум», «хра­ни­тель ску­пой», «гор­дый ум», «уста вол­шеб­ные», «звуки слад­кие»; ри­то­ри­че­ские во­про­сы («Что слава?»). В не­ко­то­рых стро­фах эмо­ци­о­наль­ный фон со­зда­ет­ся при по­мо­щи ал­ли­те­ра­ции на­при­мер, на­коп­ле­ние со­глас­ных «с», «ж», «ш» пе­ре­да­ет не­уют­ную ат­мо­сфе­ру эпохи, в ко­то­рой пра­вят день­ги: «Наш век  — тор­гаш; в сей век же­лез­ный без денег и сво­бо­ды нет».

Таким об­ра­зом, изоб­ра­зи­тель­но-вы­ра­зи­тель­ные сред­ства и при­е­мы на­прав­ле­ны на рас­кры­тие идей­но­го за­мыс­ла сти­хо­тво­ре­ния: по­ка­зать, что в мире пра­вят день­ги, но поэт может осво­бо­дить­ся от бес­поч­вен­ных и бес­плод­ных меч­та­ний, со­хра­нив всё же в не­при­кос­но­вен­но­сти свою внут­рен­нюю сво­бо­ду и не­под­куп­ную со­весть ху­дож­ни­ка.

По­яс­не­ние. 10.1. При­ро­да в сти­хо­тво­ре­нии Жу­ков­ско­го  — это во­пло­ще­ние внут­рен­не­го мира ли­ри­че­ско­го героя. Срод­ни его ду­шев­но­му со­сто­я­нию «лёгкий ве­те­рок», си­я­ние об­ла­ков, «Птич­ка, стран­ник под­не­бес­ный»  — всё это на­по­ми­на­ет герою о дав­них меч­тах, ко­то­рые с при­хо­дом весны воз­рож­да­ют­ся, по­яв­ля­ет­ся на­деж­да на что-то не­ве­до­мое, «оча­ро­ван­ное».

10.2. Во­про­си­тель­ные пред­ло­же­ния, ко­то­рых много в сти­хо­тво­ре­нии В. А. Жу­ков­ско­го, пред­став­ля­ют собой в боль­шин­стве своем ри­то­ри­че­ские во­про­сы. Ри­то­ри­че­ские они по­то­му, что, по сути, не тре­бу­ют от­ве­тов.

Что опять в ней про­бу­ди­лось?

Что с тобой к ней воз­вра­ти­лось,

Перелётная весна?

Ли­ри­че­ский герой пре­бы­ва­ет в со­сто­я­нии внут­рен­не­го воз­буж­де­ния с при­хо­дом весны. По­доб­но при­ро­де он чув­ству­ет об­нов­ле­ние. Но чув­ство это пока смут­ное, неотчётли­вое. Вот и по­яв­ля­ют­ся во­про­сы, с по­мо­щью ко­то­рых пе­ре­даётся внут­рен­нее со­сто­я­ние ли­ри­че­ско­го героя.

По­яс­не­ние. 10.1. Быть чут­ким ба­ро­мет­ром со­вре­мен­но­сти, по­слуш­ным эхом об­ще­ствен­ных на­стро­е­ний  — так мыс­лил себе По­лон­ский вы­со­кое на­зна­че­ние поэта.

Кар­ти­ны со­ци­аль­но­го зла, бед­ность и бес­пра­вие на­ро­да, судь­ба че­ло­ве­ка не могут оста­вить рав­но­душ­ным на­сто­я­ще­го поэта, по­то­му что он при­зван слу­жить людям. Поэт, по­доб­но ни­ще­му стар­цу, готов по­де­лить­ся самым со­кро­вен­ным:

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

10.2. Ком­по­зи­ци­он­но сти­хо­тво­ре­ние «Зна­вал я ни­ще­го…» раз­де­ле­но на две части: в пер­вой речь идет о нищем, во вто­рой  — о поэте, ко­то­рый похож на ни­ще­го. В ос­но­ве ком­по­зи­ции прин­цип по­до­бия, со­по­став­ле­ния. Ос­нов­ной по­э­ти­че­ский образ  — ли­шен­ный всего че­ло­век, будь то нищий или поэт  — по­мо­га­ет про­ил­лю­стри­ро­вать мысль, про­во­ди­мую Я. П. По­лон­ским  — жизнь для дру­гих, са­мо­по­жерт­во­ва­ние.

По­яс­не­ние. 10.1. Петр Ча­а­да­ев был дав­ним дру­гом Пуш­ки­на, с ко­то­рым поэта свя­зы­ва­ли не толь­ко теп­лые и до­ве­ри­тель­ные от­но­ше­ния, но и общие стрем­ле­ния. Имен­но по­это­му сти­хо­тво­ре­ние зву­чит как до­ве­ри­тель­ное об­ра­ще­ние к другу.

Вна­ча­ле ли­ри­че­ский герой вспо­ми­на­ет о про­шлом. Он разо­ча­ро­ван тем, что его на­деж­ды не оправ­да­лись. Те­перь он оч­нул­ся от грез. Но глав­ное же­ла­ние слу­жить Ро­ди­не в нем не угас­ло. Оно при­обод­ря­ет его и под­ни­ма­ет на­стро­е­ние. Своим по­сла­ни­ем он не толь­ко все­ля­ет веру в дру­гих, но и обод­ря­ет са­мо­го себя. В на­ча­ле сти­хо­тво­ре­ния при­сут­ству­ет ми­нор­ный мотив  — мечты героя раз­ве­я­ны яв­ле­ни­я­ми ре­аль­ной жизни. Далее на­стро­е­ние ста­но­вит­ся бод­рым, на­деж­да все ещё есть. Об­ра­ще­ние ли­ри­че­ско­го героя зву­чит как при­зыв.

10.2. Сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на «К Ча­а­да­е­ву» пред­став­ля­ет собой раз­но­вид­ность про­из­ве­де­ний ора­тор­ско­го ис­кус­ства, хотя и остаётся по­сла­ни­ем. Ли­ри­че­ский герой го­во­рит о за­вет­ной мечте слу­жить Ро­ди­не и не толь­ко все­ля­ет веру в дру­гих, но и обод­ря­ет са­мо­го себя, по­то­му что путь этот тер­нист, а порой и опа­сен. Вот по­че­му в сти­хо­тво­ре­нии много слов и вы­ра­же­ний, со­зда­ю­щих под­текст: это эпи­те­ты (ро­ко­вой вла­сти, свя­той воль­но­сти) и ме­та­фо­ры (сво­бо­дою горим, не­дол­го нежил нас обман).

Пе­ре­чис­лен­ные по­э­ти­че­ские сред­ства по­мо­га­ют вы­ра­зить ос­нов­ной смысл сти­хо­тво­ре­ния: оно о про­шлом, на­сто­я­щем и бу­ду­щем воль­но­лю­би­во­го по­ко­ле­ния на­ча­ла XIX века.

По­яс­не­ние. 10.1. Сти­хо­тво­ре­ние В. А. Жу­ков­ско­го можно от­не­сти к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. В нём под­ни­ма­ет­ся про­бле­ма смыс­ла жизни, сути бытия. Про­бле­ма рас­кры­ва­ет­ся через со­по­став­ле­ние мира че­ло­ве­ка с миром при­ро­ды. Ли­ри­че­ский герой под­ни­ма­ет­ся в гору. Вос­хож­де­ние это срод­ни жиз­нен­но­му взлёту. Вот по­че­му герой от­ме­ча­ет:

И день взле­тел, как гений свет­ло­кры­лый!

И жиз­нью всё жи­во­му серд­цу было.

Когда же на­сту­па­ют какие-то смут­ные дни, ощу­ща­ешь себя оди­но­ким, по­те­рян­ным. Это со­сто­я­ние Жу­ков­ский срав­ни­ва­ет с по­па­да­ни­ем в по­ло­су ту­ма­на:

И яркий день с ним в блед­ный су­мрак слил­ся,

Задёрну­лась окрест­ность пе­ле­ной,

И, влаж­ною пу­сты­ней окружённый,

Я в об­ла­ках исчез, уединённый...

Ли­ри­че­ский герой  — че­ло­век с бо­га­тым внут­рен­ним миром, ему не чужды ра­до­сти и пе­ре­жи­ва­ния, он спо­со­бен ви­деть кра­со­ту окру­жа­ю­щей при­ро­ды и чув­ство­вать её на­стро­е­ние.

10.2. Сти­хо­тво­ре­ние В. А. Жу­ков­ско­го бо­га­то раз­лич­ны­ми ху­до­же­ствен­ны­ми сред­ства­ми. Зна­чи­тель­ную роль иг­ра­ют ме­та­фо­ры. При по­мо­щи них автор пе­ре­даёт спо­кой­ствие ран­не­го утра: утро веет при­ят­ным ды­ха­ни­ем, ли­ри­че­ский герой вслед за «бла­го­дат­ным го­стем», как он на­зы­ва­ет утро, вы­хо­дит нав­стре­чу но­во­му дню. Затем с по­мо­щью ме­та­фор ри­су­ет­ся новое со­сто­я­ние при­ро­ды и ли­ри­че­ско­го героя:

И яркий день с ним в блед­ный су­мрак слил­ся,

Задёрну­лась окрест­ность пе­ле­ной,

И, влаж­ною пу­сты­ней окружённый,

Я в об­ла­ках исчез, уединённый...

Таким об­ра­зом, ме­та­фо­ры по­мо­га­ют со­здать не­по­вто­ри­мый ав­тор­ский ху­до­же­ствен­ный образ.

По­яс­не­ние. 10.1. Тема твор­че­ства  — тра­ди­ци­он­ная тема рус­ской по­э­зии. Е. А. Ба­ра­тын­ский в своем сти­хо­тво­ре­нии «Мой дар убог» оце­ни­ва­ет свой по­э­ти­че­ский дар скром­но, при­ни­жая его: «Мой дар убог, и голос мой не гро­мок». Од­на­ко поэт на­де­ет­ся, что его стихи най­дут от­клик у по­том­ков, по­то­му что в своем твор­че­стве он стре­мил­ся быть ис­крен­ним, пи­сать по ве­ле­нию серд­ца:

Его найдёт далёкий мой по­то­мок

В моих сти­хах; как знать? душа моя

Ока­жет­ся с душой его в сно­ше­нье...

10.2. В сти­хо­тво­ре­нии Е. А. Ба­ра­тын­ский ис­поль­зу­ет эпи­те­ты. С их по­мо­щью создаётся образ поэта. Соб­ствен­ная по­э­ти­че­ская зна­чи­мость на­ме­рен­но при­ни­жа­ет­ся ав­то­ром  — для этого ис­поль­зу­ют­ся эпи­те­ты «убог» (дар), «не гро­мок» (голос). Давая такую оцен­ку сво­е­му твор­че­ству, Ба­ра­тын­ский ха­рак­те­ри­зу­ет себя как че­ло­ве­ка скром­но­го, ис­крен­не­го. И по­мо­га­ют ему в этом эпи­те­ты.

По­яс­не­ние. 10.1. Сти­хо­тво­ре­ние Е. Ев­ту­шен­ко «Идут белые снеги» от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. В нём поэт под­ни­ма­ет во­про­сы смыс­ла жизни, под­во­дит итоги сво­е­го по­э­ти­че­ско­го слу­же­ния, го­во­рит о любви к Ро­ди­не. Может ли че­ло­век рас­счи­ты­вать на бес­смер­тие, не обя­за­тель­но фи­зи­че­ское, а хотя бы ду­хов­ное? Какой след че­ло­век остав­ля­ет на земле? По­че­му важ­ным для поэта остаётся без­за­вет­ное слу­же­ние Ро­ди­не? Эти веч­ные про­бле­мы вол­ну­ют ли­ри­че­ско­го героя сти­хо­тво­ре­ния. От­ве­ты на эти во­про­сы впол­не в духе рус­ской клас­си­че­ской ли­те­ра­ту­ры. Поэт по­ни­ма­ет, что бес­смер­тия нет, после каж­до­го че­ло­ве­ка  — и он не ис­клю­че­ние  — «белые снеги» за­ме­та­ют следы. Но очень зна­чи­мо для поэта его слу­же­ние Ро­ди­не:

Пусть я про­жил не­склад­но,

для Рос­сии я жил.

И на­деж­дою маюсь

(пол­ный тай­ных тре­вог),

что хоть малую ма­лость

я Рос­сии помог.

В слу­же­нии Ро­ди­не и за­клю­ча­ет­ся ве­ли­кое пред­на­зна­че­ние поэта и граж­да­ни­на! По­это­му он горд вы­пав­шим на его долю слу­же­ни­ем и счи­та­ет, что не зря жил на земле. Рос­сия будет жить даль­ше, а в ней и скром­ное его про­дол­же­ние:

Быть бес­смерт­ным не в силе,

но на­деж­да моя:

если будет Рос­сия,

зна­чит, буду и я.

10.2. Тема пат­ри­о­тиз­ма зву­чит в сти­хо­тво­ре­нии Е. Ев­ту­шен­ко «Идут белые снеги». Тема эта пре­лом­ля­ет­ся через приз­му на­зна­че­ния по­э­ти­че­ско­го твор­че­ства. Не­труд­но за­ме­тить отсыл к не­кра­сов­ской по­зи­ции: поэт пре­жде всего дол­жен быть граж­да­ни­ном и слу­жить сво­е­му оте­че­ству.

Ли­ри­че­ский герой Ев­ту­шен­ко по­ни­ма­ет, что бес­смер­тия нет, после каж­до­го че­ло­ве­ка  — и он не ис­клю­че­ние  — «белые снеги» за­ме­та­ют следы. А в слу­же­нии Ро­ди­не за­клю­ча­ет­ся ве­ли­кое пред­на­зна­че­ние поэта и граж­да­ни­на! По­это­му он горд вы­пав­шим на его долю слу­же­ни­ем и счи­та­ет, что не зря жил на земле. Рос­сия будет жить даль­ше, а в ней и скром­ное его про­дол­же­ние:

Быть бес­смерт­ным не в силе,

но на­деж­да моя:

если будет Рос­сия,

зна­чит, буду и я.

По­яс­не­ние. 10.1. В сти­хо­тво­ре­нии Г. Апол­ли­не­ра под­ни­ма­ет­ся тема не­со­вер­шен­ства мира, его про­ти­во­ре­чи­во­сти. Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния не на­хо­дит гар­мо­нии в мире: ве­ро­ят­но, в его жизни про­изо­шли какие-то со­бы­тия, на­ру­шив­шие этот ба­ланс:

Серд­це от­но­ет. Глаза от­пла­чут.

Пла­чет че­ло­век после каких-то по­тря­се­ний, от ко­то­рых ноет серд­це.

В душе героя безыс­ход­ность, дис­ком­форт, не­ве­рие в свет­лое бу­ду­щее:

Все мои грёзы  — сны, и не боле,

И не свер­ша­ют­ся ни­ко­гда.

Герой под­вер­га­ет со­мне­нию всё, что видит во­круг, на­столь­ко силь­но его разо­ча­ро­ва­ние. После про­чте­ния сти­хо­тво­ре­ния остаётся ощу­ще­ние про­ти­во­ре­чия  — хо­чет­ся на­пом­нить герою слова, вы­гра­ви­ро­ван­ные на перст­не царя Со­ло­мо­на: «И это пройдёт!»

10.2. Сти­хо­тво­ре­ние Г. Апол­ли­не­ра можно от­не­сти к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка под­ра­зу­ме­ва­ет раз­мыш­ле­ние о жизни, о брен­но­сти мир­ско­го бытия. В про­из­ве­де­нии под­ни­ма­ет­ся тема не­со­вер­шен­ства мира, его про­ти­во­ре­чи­во­сти. Ли­ри­че­ский герой не на­хо­дит гар­мо­нии в мире: ве­ро­ят­но, в его жизни про­изо­шли какие-то со­бы­тия, на­ру­шив­шие этот ба­ланс:

Серд­це от­но­ет. Глаза от­пла­чут.

Пла­чет че­ло­век после каких-то по­тря­се­ний, от ко­то­рых ноет серд­це.

В душе героя безыс­ход­ность, дис­ком­форт, не­ве­рие в свет­лое бу­ду­щее:

Все мои грёзы  — сны, и не боле,

И не свер­ша­ют­ся ни­ко­гда.

Герой под­вер­га­ет со­мне­нию всё, что видит во­круг, на­столь­ко силь­но его разо­ча­ро­ва­ние. После про­чте­ния сти­хо­тво­ре­ния остаётся ощу­ще­ние про­ти­во­ре­чия  — хо­чет­ся на­пом­нить герою слова, вы­гра­ви­ро­ван­ные на перст­не царя Со­ло­мо­на: «И это пройдёт!»

По­яс­не­ние. 10.1. Ан­ти­те­за или кон­траст слу­жит в сти­хо­тво­ре­нии для рас­кры­тия ху­до­же­ствен­но­го об­ра­за. На кон­тра­сте в про­из­ве­де­нии Пуш­ки­на воз­ни­ка­ют два об­ра­за: ху­дож­ни­ка-вар­ва­ра и гения. И далее как след­ствие два тво­ре­ния: «ри­су­нок без­за­кон­ный» ху­дож­ни­ка-вар­ва­ра и «кар­ти­на» гения. На кон­тра­сте же по­ка­за­ны два со­сто­я­ния ли­ри­че­ско­го героя: когда душа героя из­му­че­на за­блуж­де­нья­ми и когда воз­ни­ка­ют «ви­де­нья пер­во­на­чаль­ных, чи­стых дней». По сути, всё сти­хо­тво­ре­ние по­стро­е­но на ан­ти­те­зе, ко­то­рая не толь­ко иг­ра­ет ве­ду­щую роль в со­зда­нии об­ра­за, но и в по­стро­е­нии ком­по­зи­ции про­из­ве­де­ния: в сти­хо­тво­ре­нии четко вы­де­ля­ют­ся две смыс­ло­вые части: в пер­вой части речь идёт о кар­ти­нах, во вто­рой  — о ду­шев­ном со­сто­я­нии ли­ри­че­ско­го героя.

10.2. Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния А. С. Пуш­ки­на  — че­ло­век, по-ви­ди­мо­му, много ис­пы­тав­ший, не раз пе­ре­жив­ший лич­ные по­тря­се­ния. Эти по­тря­се­ния порой были ре­зуль­та­том за­блуж­де­ний, ко­то­рые есте­ствен­ным об­ра­зом со­про­вож­да­ют че­ло­ве­ка в жизни. Но на­сту­па­ет когда-ни­будь и мо­мент ис­ти­ны: стрях­нув с себя груз жиз­нен­ных за­блуж­де­ний, че­ло­век вновь ста­но­вит­ся «собой на­сто­я­щим», он слов­но воз­рож­да­ет­ся и на­чи­на­ет новый жиз­нен­ный этап:

Так ис­че­за­ют за­блуж­де­нья

С из­му­чен­ной души моей,

И воз­ни­ка­ют в ней ви­де­нья

Пер­во­на­чаль­ных, чи­стых дней.

Вот по­че­му сти­хо­тво­ре­ние на­зва­но «Воз­рож­де­ние».