По­верь, ни­что­же­ство есть благо в здеш­нем свете.

К чему глу­бо­кие по­зна­нья, жажда славы,

Та­лант и пыл­кая лю­бовь сво­бо­ды,

Когда мы их упо­тре­бить не можем?

Мы, дети се­ве­ра, как здеш­ние рас­те­нья,

Цветём не­дол­го, быст­ро увя­да­ем...

Как солн­це зим­нее на сером не­бо­скло­не,

Так пас­мур­на жизнь наша. Так не­дол­го

Её од­но­об­раз­ное те­че­нье...

И душно ка­жет­ся на ро­ди­не,

И серд­цу тяжко, и душа тос­ку­ет...

Не зная ни любви, ни друж­бы слад­кой,

Средь бурь пу­стых то­мит­ся юность наша,

И быст­ро злобы яд её мра­чит,

И нам горь­ка осты­лой жизни чаша;

И уж ничто души не ве­се­лит.

Поэт! не до­ро­жи лю­бо­вию на­род­ной.

Вос­тор­жен­ных по­хвал пройдёт ми­нут­ный шум;

Услы­шишь суд глуп­ца и смех толпы хо­лод­ной,

Но ты остань­ся твёрд, спо­ко­ен и угрюм.

Ты царь: живи один. До­ро­гою сво­бод­ной

Иди, куда влечёт тебя сво­бод­ный ум,

Усо­вер­шен­ствуя плоды лю­би­мых дум,

Не тре­буя на­град за по­двиг бла­го­род­ный.

Они в самом тебе. Ты сам свой выс­ший суд;

Всех стро­же оце­нить уме­ешь ты свой труд.

Ты им до­во­лен ли, взыс­ка­тель­ный ху­дож­ник?

До­во­лен? Так пус­кай толпа его бра­нит

И плюет на ал­тарь, где твой огонь горит,

И в дет­ской рез­во­сти ко­леб­лет твой тре­нож­ник.

Мой пер­вый друг,

Мой друг бес­цен­ный!

И я судь­бу бла­го­сло­вил,

Когда мой двор уеди­нен­ный,

Пе­чаль­ным сне­гом за­не­сен­ный,

Твой ко­ло­коль­чик огла­сил.

Молю свя­тое про­ви­де­нье:

Да голос мой душе твоей

Да­ру­ет то же уте­ше­нье,

Да оза­рит он за­то­че­нье

Лучом ли­цей­ских ясных дней!

Я пришёл к тебе с при­ве­том,

Рас­ска­зать, что солн­це вста­ло,

Что оно го­ря­чим све­том

По ли­стам за­тре­пе­та­ло;

Рас­ска­зать, что лес проснул­ся,

Весь проснул­ся, вет­кой каж­дой,

Каж­дой пти­цей встре­пе­нул­ся

И ве­сен­ней полон жаж­дой;

Рас­ска­зать, что с той же стра­стью,  

Как вчера, пришёл я снова,

Что душа всё так же сча­стью

И тебе слу­жить го­то­ва;

Рас­ска­зать, что ото­всю­ду

На меня ве­се­льем веет,

Что не знаю сам, что буду

Петь — но толь­ко песня зреет.

В пу­сты­не чах­лой и ску­пой,

На почве, зноем рас­ка­лен­ной,

Анчар, как гроз­ный ча­со­вой,

Стоит — один во всей все­лен­ной.

При­ро­да жаж­ду­щих сте­пей

Его в день гнева по­ро­ди­ла

И зе­лень мерт­вую вет­вей

И корни ядом на­по­и­ла.

Яд кап­лет сквозь его кору,

К по­лу­дню рас­то­пясь от зною,

И за­сты­ва­ет вве­че­ру

Гу­стой про­зрач­ною смо­лою. 

К нему и птица не летит

И тигр ней­дет — лишь ви­хорь чер­ный

На древо смер­ти на­бе­жит

И мчит­ся прочь, уже тле­твор­ный.

И если туча оро­сит,

Блуж­дая, лист его дре­му­чий,

С его вет­вей, уж ядо­вит,

Сте­ка­ет дождь в песок го­рю­чий.

Но че­ло­ве­ка че­ло­век

По­слал к ан­ча­ру власт­ным взгля­дом:

И тот по­слуш­но в путь потек

И к утру воз­вра­тил­ся с ядом.

При­нес он смерт­ную смолу

Да ветвь с увяд­ши­ми ли­ста­ми,

И пот по блед­но­му челу

Стру­ил­ся хлад­ны­ми ру­чья­ми;

При­нес — и осла­бел и лег

Под сво­дом ша­ла­ша на лыки,

И умер бед­ный раб у ног

Не­по­бе­ди­мо­го вла­ды­ки.

А князь тем ядом на­пи­тал

Свои по­слуш­ли­вые стре­лы

И с ними ги­бель разо­слал

К со­се­дям в чуж­дые пре­де­лы.

Тучки не­бес­ные, веч­ные стран­ни­ки!

Сте­пью ла­зур­ною, цепью жем­чуж­ною

Мчи­тесь вы, будто как я же, из­гнан­ни­ки

С ми­ло­го се­ве­ра в сто­ро­ну южную.

Кто же вас гонит: судь­бы ли ре­ше­ние?

За­висть ли тай­ная? злоба ль от­кры­тая?

Или на вас тя­го­тит пре­ступ­ле­ние?

Или дру­зей кле­ве­та ядо­ви­тая?

Нет, вам на­ску­чи­ли нивы бес­плод­ные...

Чужды вам стра­сти и чужды стра­да­ния;

Вечно хо­лод­ные, вечно сво­бод­ные,

Нет у вас ро­ди­ны, нет вам из­гна­ния.

Люблю грозу в на­ча­ле мая,

Когда ве­сен­ний, пер­вый гром,

Как бы рез­вя­ся и играя,

Гро­хо­чет в небе го­лу­бом.

Гре­мят рас­ка­ты мо­ло­дые,

Вот дож­дик брыз­нул, пыль летит,  

По­вис­ли перлы дож­де­вые,

И солн­це нити зо­ло­тит.

С горы бежит поток про­вор­ный,

В лесу не молк­нет пти­чий гам,

И гам лес­ной и шум на­гор­ный —

Все вто­рит ве­се­ло гро­мам.

Ты ска­жешь: вет­ре­ная Геба,

Кормя Зе­ве­со­ва орла,

Гро­мо­ки­пя­щий кубок с неба,

Сме­ясь, на землю про­ли­ла.

Любви, на­деж­ды, тихой славы

Не­дол­го нежил нас обман,

Ис­чез­ли юные за­ба­вы,

Как сон, как утрен­ний туман;

Но в нас горит еще же­ла­нье,

Под гне­том вла­сти ро­ко­вой

Не­тер­пе­ли­вою душой

От­чиз­ны внем­лем при­зы­ва­нье.

Мы ждем с том­ле­ньем упо­ва­нья

Ми­ну­ты воль­но­сти свя­той,

Как ждет лю­бов­ник мо­ло­дой

Ми­ну­ты вер­но­го сви­да­нья.

Пока сво­бо­дою горим,

Пока серд­ца для чести живы,

Мой друг, от­чиз­не по­свя­тим

Души пре­крас­ные по­ры­вы!

То­ва­рищ, верь: взой­дет она,

Звез­да пле­ни­тель­но­го сча­стья,

Рос­сия вспря­нет ото сна,

И на об­лом­ках са­мо­вла­стья

На­пи­шут наши имена!

Ре­де­ет об­ла­ков ле­ту­чая гряда;

Звез­да пе­чаль­ная, ве­чер­няя звез­да,

Твой луч осе­реб­рил увяд­шие рав­ни­ны,

И дрем­лю­щий залив, и чер­ных скал вер­ши­ны;

Люблю твой сла­бый свет в не­бес­ной вы­ши­не:

Он думы раз­бу­дил, уснув­шие во мне.

Я помню твой вос­ход, зна­ко­мое све­ти­ло,

Над мир­ною стра­ной, где все для серд­ца мило,

Где строй­ны то­по­лы в до­ли­нах воз­нес­лись,

Где дрем­лет неж­ный мирт и тем­ный ки­па­рис,

И сла­дост­но шумят по­лу­ден­ные волны.

Там не­ко­гда в горах, сер­деч­ной думы пол­ный,

Над морем я вла­чил за­дум­чи­вую лень,

Когда на хи­жи­ны схо­ди­ла ночи тень —

И дева юная во мгле тебя ис­ка­ла

И име­нем своим по­дру­гам на­зы­ва­ла.

Я помню чуд­ное мгно­ве­нье:

Пе­ре­до мной яви­лась ты,

Как мимолётное ви­де­нье,

Как гений чи­стой кра­со­ты.

В том­ле­ньях гру­сти без­на­деж­ной,

В тре­во­гах шум­ной суеты,

Зву­чал мне долго голос неж­ный

И сни­лись милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мя­теж­ный

Рас­се­ял преж­ние мечты,

И я забыл твой голос неж­ный,

Твои не­бес­ные черты.

В глуши, во мраке за­то­че­нья

Тя­ну­лись тихо дни мои

Без бо­же­ства, без вдох­но­ве­нья,

Без слез, без жизни, без любви.

Душе на­ста­ло про­буж­де­нье:

И вот опять яви­лась ты,

Как ми­мо­лет­ное ви­де­нье,

Как гений чи­стой кра­со­ты.

И серд­це бьётся в упо­е­нье,

И для него вос­крес­ли вновь

И бо­же­ство, и вдох­но­ве­нье,

И жизнь, и слёзы, и лю­бовь.

Безум­ных лет угас­шее ве­се­лье

Мне тя­же­ло, как смут­ное по­хме­лье.

Но, как вино — пе­чаль ми­нув­ших дней

В моей душе чем старе, тем силь­ней.

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Гря­ду­ще­го вол­ну­е­мое море.

Но не хочу, о други, уми­рать;

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать;

И ведаю, мне будут на­сла­жде­нья

Меж го­ре­стей, забот и тре­вол­не­нья:

Порой опять гар­мо­ни­ей упьюсь,

Над вы­мыс­лом сле­за­ми обо­льюсь,

И может быть — на мой закат пе­чаль­ный

Блес­нет лю­бовь улыб­кою про­щаль­ной.

У врат оби­те­ли свя­той

Стоял про­ся­щий по­да­я­нья

Бед­няк ис­сох­ший, чуть живой

От глада, жажды и стра­да­ний.

Куска лишь хлеба он про­сил,

И взгляд являл живую муку,

И кто-то ка­мень по­ло­жил

В его про­тя­ну­тую руку.

Так я молил твоей любви

С сле­за­ми горь­ки­ми, с тос­кою;

Так чув­ства луч­шие мои

Об­ма­ну­ты навек тобою.

Без­молв­ное море, ла­зур­ное море,

Стою оча­ро­ван над без­дной твоей.

Ты живо; ты ды­шишь; смя­тен­ной лю­бо­вью,

Тре­вож­ною думой на­пол­не­но ты.

Без­молв­ное море, ла­зур­ное море,

От­крой мне глу­бо­кую тайну твою:

Что дви­жет твоё не­объ­ят­ное лоно?

Чем дышит твоя на­пряжённая грудь?

Иль тянет тебя из зем­ныя не­во­ли

Далёкое свет­лое небо к себе?..

Та­ин­ствен­ной, сла­дост­ной пол­ное жизни,

Ты чисто в при­сут­ствии чи­стом его:

Ты льёшься его све­то­зар­ной ла­зу­рью,

Ве­чер­ним и утрен­ним све­том го­ришь,

Лас­ка­ешь его об­ла­ка зо­ло­тые

И ра­дост­но бле­щешь звез­да­ми его.

Когда же сби­ра­ют­ся тёмные тучи,

Чтоб ясное небо от­нять у тебя -

Ты бьёшься, ты воешь, ты волны подъ­ем­лешь,

Ты рвёшь и тер­за­ешь враж­деб­ную мглу...

И мгла ис­че­за­ет, и тучи ухо­дят,

Но, пол­ное про­шлой тре­во­ги своей,

Ты долго взды­ма­ешь ис­пу­ган­ны волны,

И сла­дост­ный блеск воз­вращённых небес

Не вовсе тебе ти­ши­ну воз­вра­ща­ет;

Об­ман­чив твоей не­по­движ­но­сти вид:

Ты в без­дне по­кой­ной скры­ва­ешь смя­те­нье,

Ты, небом лю­бу­ясь, дро­жишь за него.

Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки

Зву­чал мне голос твой от­рад­ный, как мечта,

Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки

И улы­ба­ли­ся лу­ка­вые уста.

Сквозь дымку лёгкую за­ме­тил я не­воль­но

И дев­ствен­ных ланит и шеи бе­лиз­ну.

Счаст­ли­вец! Видел я и локон свое­воль­ный,

Род­ных куд­рей по­ки­нув­ший волну!..

И со­здал я тогда в моём во­об­ра­же­нье

По лёгким при­зна­кам кра­са­ви­цу мою;

И с той поры бес­плот­ное ви­де­нье

Ношу в душе моей, лас­каю и люблю.

И всё мне ка­жет­ся: живые эти речи

В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я;

И кто-то шеп­чет мне, что после этой встре­чи

Мы вновь уви­дим­ся, как ста­рые дру­зья.

Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки

Зву­чал мне голос твой от­рад­ный, как мечта,

Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки

И улы­ба­ли­ся лу­ка­вые уста.

Сквозь дымку лёгкую за­ме­тил я не­воль­но

И дев­ствен­ных ланит и шеи бе­лиз­ну.

Счаст­ли­вец! Видел я и локон свое­воль­ный,

Род­ных куд­рей по­ки­нув­ший волну!..

И со­здал я тогда в моём во­об­ра­же­нье

По лёгким при­зна­кам кра­са­ви­цу мою;

И с той поры бес­плот­ное ви­де­нье

Ношу в душе моей, лас­каю и люблю.

И всё мне ка­жет­ся: живые эти речи

В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я;

И кто-то шеп­чет мне, что после этой встре­чи

Мы вновь уви­дим­ся, как ста­рые дру­зья.

Не жалею, не зову, не плачу,

Всё пройдёт, как с белых яб­лонь дым.  

Увя­да­нья зо­ло­том охва­чен­ный,

Я не буду боль­ше мо­ло­дым.

Ты те­перь не так уж бу­дешь бить­ся,

Серд­це, тро­ну­тое хо­лод­ком,

И стра­на берёзо­во­го ситца

Не за­ма­нит шлять­ся бо­си­ком.

Дух бро­дя­жий! ты все реже, реже

Рас­ше­ве­ли­ва­ешь пла­мень уст.

О, моя утра­чен­ная све­жесть,

Буй­ство глаз и по­ло­во­дье чувств.

Я те­перь ску­пее стал в же­ла­ньях,

Жизнь моя? иль ты при­сни­лась мне?

Слов­но я ве­сен­ней гул­кой ранью

Про­ска­кал на ро­зо­вом коне.

Все мы, все мы в этом мире тлен­ны,

Тихо льет­ся с клёнов ли­стьев медь...

Будь же ты вовек бла­го­сло­вен­но,

Что при­шло про­цвесть и уме­реть.

Лю­бить иных — тяжёлый крест,

А ты пре­крас­на без из­ви­лин,

И пре­ле­сти твоей сек­рет

Раз­гад­ке жизни рав­но­си­лен.

Вес­ною слы­шен шорох снов

И ше­лест но­во­стей и истин.

Ты из семьи таких основ.

Твой смысл, как воз­дух, бес­ко­ры­стен.  

Легко проснуть­ся и про­зреть,

Сло­вес­ный сор из серд­ца вы­трясть

И жить, не за­со­ря­ясь впредь,

Всё это — не боль­шая хит­рость.

Ка­са­ясь трёх ве­ли­ких оке­а­нов,

Она лежит, рас­ки­нув го­ро­да,

По­кры­та сет­кою ме­ри­ди­а­нов,

Не­по­бе­ди­ма, ши­ро­ка, горда.

Но в час, когда по­след­няя гра­на­та

Уже за­не­се­на в твоей руке

И в крат­кий миг при­пом­нить разом надо

Всё, что у нас оста­лось вда­ле­ке,

Ты вспо­ми­на­ешь не стра­ну боль­шую,

Какую ты изъ­ез­дил и узнал,

Ты вспо­ми­на­ешь ро­ди­ну — такую,

Какой её ты в дет­стве уви­дал.

Кло­чок земли, при­пав­ший к трём берёзам,

Далёкую до­ро­гу за лес­ком,

Ре­чон­ку со скри­пу­чим пе­ре­во­зом,

Пес­ча­ный берег с низ­ким ив­ня­ком.

Вот где нам по­счаст­ли­ви­лось ро­дить­ся,

Где на всю жизнь, до смер­ти, мы нашли

Ту горсть земли, ко­то­рая го­дит­ся,

Чтоб ви­деть в ней при­ме­ты всей земли.

Да, можно вы­жить в зной, в грозу, в мо­ро­зы,  

Да, можно го­ло­дать и хо­ло­дать,

Идти на смерть... Но эти три берёзы

При жизни ни­ко­му нель­зя от­дать.

С по­ля­ны кор­шун под­нял­ся,

Вы­со­ко к небу он взвил­ся;

Всё выше, дале вьётся он,

И вот ушёл за не­бо­склон.

При­ро­да-⁠мать ему дала

Два мощ­ных, два живых крыла —  

А я здесь в поте и в пыли,

Я, царь земли, при­рос к земли!..

Вче­раш­ний день, часу в ше­стом,  

Зашёл я на Сен­ную;

Там били жен­щи­ну кну­том,

Кре­стьян­ку мо­ло­дую.

Ни звука из её груди,

Лишь бич сви­стал, играя...

И Музе я ска­зал: «Гляди!

Сест­ра твоя род­ная!»

Мед­ли­тель­но вле­кут­ся дни мои,

И каж­дый миг в уны­лом серд­це мно­жит

Все го­ре­сти не­счаст­ли­вой любви

И все мечты безу­мия тре­во­жит.

Но я молчу; не слы­шен ропот мой;

Я слёзы лью; мне слёзы уте­ше­нье;

Моя душа, пленённая тос­кой,

В них горь­кое на­хо­дит на­сла­жде­нье.

О жизни час! лети, не жаль тебя,

Ис­чез­ни в тьме, пу­стое при­ви­де­нье;

Мне до­ро­го любви моей му­че­нье –

Пус­кай умру, но пусть умру любя!

Вы­со­ко над се­мьею гор,

Каз­бек, твой цар­ствен­ный шатер

Сияет веч­ны­ми лу­ча­ми.

Твой мо­на­стырь за об­ла­ка­ми,

Как в небе ре­ю­щий ков­чег,

Парит, чуть вид­ный, над го­ра­ми.

Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Туда б, в за­об­лач­ную келью,

В со­сед­ство бога скрыть­ся мне!..