Пред­ме­том ли­ри­ки яв­ля­ют­ся лич­ные пе­ре­жи­ва­ния и на­стро­е­ния поэта, не тре­бу­ю­щие со­бы­тий­ной мо­ти­ва­ции, опи­са­ния по­ступ­ков и дей­ствий. В ли­ри­ке ри­су­ет­ся опре­де­лен­ное со­сто­я­ние че­ло­ве­ка в наи­бо­лее на­пря­жен­ный мо­мент его пе­ре­жи­ва­ний.

Ответ: ли­ри­ка.

Ас­со­нанс  — по­вто­ре­ние в сти­хо­твор­ной речи (реже в прозе) оди­на­ко­вых глас­ных зву­ков, один из видов зву­ко­пи­си. Имеет ху­до­же­ствен­но-вы­ра­зи­тель­ное зна­че­ние в со­от­не­се­нии с со­дер­жа­ни­ем тек­ста.

Ответ: ас­со­нанс.

Рифма  — по­втор зву­ков, свя­зы­ва­ю­щих окон­ча­ния двух и более строк.

Ответ: рифма.

Срав­не­ние: «тя­же­ло, как смут­ное по­хме­лье». Срав­не­ние  — это со­по­став­ле­ние двух пред­ме­тов или яв­ле­ний, об­ла­да­ю­щих общим при­зна­ком, для по­яс­не­ния од­но­го дру­гим. Срав­не­ние со­сто­ит из двух ча­стей, ко­то­рые со­еди­ня­ют­ся чаще всего по­сред­ством со­ю­зов.

Ме­та­фо­ра: «мой закат пе­чаль­ный». Ме­та­фо­ра  — скры­тое срав­не­ние од­но­го пред­ме­та или яв­ле­ния с дру­гим по прин­ци­пу их сход­ства. В от­ли­чие от срав­не­ния в ме­та­фо­ре пред­мет срав­не­ния не на­зы­ва­ет­ся, но под­ра­зу­ме­ва­ет­ся.

Эпи­тет: «безум­ных лет». Эпи­тет  — об­раз­ное опре­де­ле­ние.

Ответ: 134.

Ямб  — дву­слож­ная стопа с уда­ре­ни­ем на вто­ром и по­сле­ду­ю­щих чет­ных сло­гах, т. е. 4, 6, 8, 10 и т. д.

Ответ: ямб.

##Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния раз­мыш­ля­ет о быст­ро­теч­но­сти жизни. Раз­мыш­ле­ния эти на­пол­не­ны гру­стью: про­шла без­за­бот­ная мо­ло­дость, срав­ни­мая с «угас­шим ве­се­льем», да и гря­ду­щее сулит поэту «труд и горе». Такие мысли вол­ну­ют ав­то­ра в пер­вой стро­фе «Эле­гии». На­ча­ло вто­рой стро­фы зву­чит на­ба­том: «Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать». Герой готов к тому, что гря­ду­щие дни, воз­мож­но, будут на­пол­не­ны и за­бо­та­ми, и вол­не­нья­ми, но ведь среди го­ре­стей будут и на­сла­жде­нья, а в этом со­че­та­нии и есть пре­лесть жизни. Таким об­ра­зом, со­дер­жа­тель­но пер­вая и вто­рая стро­фы по­стро­е­ны по прин­ци­пу кон­тра­ста, ан­ти­те­зы. По­ло­жи­тель­но эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной яв­ля­ет­ся вто­рая стро­фа, за­вер­ша­ю­щая сти­хо­тво­ре­ние, по­это­му вся «Эле­гия» вос­при­ни­ма­ет­ся как жиз­не­утвер­жда­ю­щий при­зыв.

Фи­ло­соф­ская тема зву­чит в сти­хо­тво­ре­нии Ми­ха­и­ла Юрье­ви­ча Лер­мон­то­ва «Парус». Ли­ри­че­ский герой как бы отож­деств­ля­ет себя с об­ра­зом па­ру­са. Чи­та­тель видит рас­суж­де­ния о его бытие и сво­бо­до­лю­би­вом нраве:

Бе­ле­ет парус оди­но­кий

В ту­ма­не моря го­лу­бом.

Что ищет он в стра­не да­ле­кой?

Что кинул он в краю род­ном?

Ли­ри­че­ский герой стре­мит­ся нав­стре­чу при­клю­че­ни­ям. Он молод и пре­кра­сен, не ду­ма­ет об опас­но­стях и рвет­ся нав­стре­чу ветру:

Под ним струя свет­лей ла­зу­ри,

Над ним луч солн­ца зо­ло­той.

А он, мя­теж­ный, про­сит бури,

Как будто в буре есть покой.

У Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на мы чув­ству­ем не­мно­го дру­гую энер­гию. В пер­вой стро­фе  — тоска по мо­ло­до­сти, упа­док сил, пе­чаль. Во вто­рой  — рез­вость, сво­бо­да и на­деж­да. Герой верит, что, не­смот­ря на воз­раст, жизнь еще су­ме­ет сде­лать его счаст­ли­вым:

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать

<…>

Порой опять гар­мо­ни­ей упьюсь,

Над вы­мыс­лом сле­за­ми обо­льюсь

И может быть  — на мой закат пе­чаль­ный

Блес­нет лю­бовь улыб­кою про­щаль­ной.

Пред­ме­том изоб­ра­же­ния в сти­хо­тво­ре­нии А. С. Пуш­ки­на яв­ля­ют­ся лич­ные пе­ре­жи­ва­ния и на­стро­е­ния ли­ри­че­ско­го героя, не тре­бу­ю­щие со­бы­тий­ной мо­ти­ва­ции, опи­са­ния по­ступ­ков и дей­ствий  — это ха­рак­тер­но для ли­ри­че­ско­го рода ли­те­ра­ту­ры. Сти­хо­тво­ре­ние имеет черты ро­ман­ти­че­ско­го на­прав­ле­ния.

Ответ: ли­ри­че­ско­го­ро­ман­ти­че­ско­го.

В фи­ло­соф­ской ли­ри­ке Пуш­кин ста­вит веч­ные про­бле­мы бытия: смысл че­ло­ве­че­ской жизни, смерть и веч­ность, добро и зло, прав­да и спра­вед­ли­вость. Тре­вож­ное зву­ча­ние «Эле­гии»  — от­ра­же­ние того, что в жизни че­ло­ве­ка есть стра­да­ния, за­бо­ты, «закат пе­чаль­ный», но всё же глав­ным ста­но­вит­ся то, что со­став­ля­ет выс­ший смысл су­ще­ство­ва­ния,  — чув­ство пре­крас­но­го, ра­дость твор­че­ства, спо­соб­ность «мыс­лить и стра­дать», вера в чуд­ные мгно­ве­ния любви. Ли­ри­че­ский герой при­ни­ма­ет жизнь, не­смот­ря на все её ис­пы­та­ния.

Тема при­ро­ды ор­га­ни­че­ски свя­зы­ва­ет­ся с фи­ло­соф­ским осмыс­ле­ни­ем жизни у Ф. Тют­че­ва. В сти­хо­тво­ре­нии «Фон­тан» поэт за­да­ет­ся веч­ным во­про­сом:

Какой закон не­по­сти­жи­мый

Тебя стре­мит, тебя метет?

Как жадно к небу рвешь­ся ты!..

Фон­тан стре­мит­ся ввысь, как и че­ло­век. Об­ра­зы при­ро­ды по­мо­га­ют вы­явить и вы­ра­зить слож­ную, про­ти­во­ре­чи­вую ду­хов­ную жизнь че­ло­ве­ка, об­ре­чен­но­го вечно стре­мить­ся к сли­я­нию с при­ро­дой и ни­ко­гда не до­сти­гать его, но в этих про­ти­во­ре­чи­ях и есть сама жизнь.

10.1. В «Эле­гии» А. С. Пуш­кин под­ни­ма­ет про­бле­му быст­ро­теч­но­сти вре­ме­ни. Юность сме­ня­ет­ся зре­ло­стью, когда че­ло­век на­чи­на­ет ана­ли­зи­ро­вать свои по­ступ­ки, по­ни­мать, что мно­гих оши­бок можно было бы из­бе­жать. Ли­ри­че­ский герой осознаёт, что жизнь под­хо­дит к концу, и гру­стит от этого:

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Гря­ду­ще­го вол­ну­е­мое море.

Од­на­ко как бы ни было тя­же­ло, жизнь пре­крас­на:

Но не хочу, о други, уми­рать;

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать…

Этот оп­ти­ми­сти­че­ский на­строй все­ля­ет на­деж­ду на новые впе­чат­ле­ния, новые жиз­нен­ные ра­до­сти, веру в чуд­ные мгно­ве­ния любви.

10.2. Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния раз­мыш­ля­ет о быст­ро­теч­но­сти жизни. Раз­мыш­ле­ния эти на­пол­не­ны гру­стью: про­шла без­за­бот­ная мо­ло­дость, срав­ни­мая с «угас­шим ве­се­льем», да и гря­ду­щее сулит поэту «труд и горе». Такие мысли вол­ну­ют ав­то­ра в пер­вой стро­фе «Эле­гии». На­ча­ло вто­рой стро­фы зву­чит на­ба­том: «Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать». Герой готов к тому, что гря­ду­щие дни, воз­мож­но, будут на­пол­не­ны и за­бо­та­ми, и вол­не­нья­ми, но ведь среди го­ре­стей будут и на­сла­жде­нья, а в этом со­че­та­нии и есть пре­лесть жизни. Таким об­ра­зом, со­дер­жа­тель­но пер­вая и вто­рая стро­фы по­стро­е­ны по прин­ци­пу кон­тра­ста, ан­ти­те­зы. По­ло­жи­тель­но эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной яв­ля­ет­ся вто­рая стро­фа, за­вер­ша­ю­щая сти­хо­тво­ре­ние, по­это­му вся «Эле­гия» вос­при­ни­ма­ет­ся как жиз­не­утвер­жда­ю­щий при­зыв.

В ли­те­ра­ту­ро­ве­де­нии такие опре­де­ле­ния на­зы­ва­ют­ся эпи­те­та­ми. Дадим опре­де­ле­ние.

Эпи­тет  — ху­до­же­ствен­ное опре­де­ле­ние, при­да­ю­щее вы­ра­же­нию об­раз­ность и эмо­ци­о­наль­ность; об­раз­ная, эмо­ци­о­наль­но-вы­ра­зи­тель­ная ха­рак­те­ри­сти­ка пред­ме­та, яв­ле­ния, лица или со­бы­тия. Эпи­тет обыч­но вы­пол­ня­ет в пред­ло­же­нии син­так­си­че­скую функ­цию опре­де­ле­ния, по­это­му его можно счи­тать об­раз­ным опре­де­ле­ни­ем.

Ответ: эпи­те­ты.

Таким сло­вом яв­ля­ет­ся слово во­жде­лен­ный, ко­то­рое озна­ча­ет: же­лан­ный, страст­но ожи­да­е­мый, силь­но лю­би­мый.

Ответ: во­жде­лен­ный.

Во вто­рой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния ис­поль­зо­ва­лись:

ана­фо­ра  — еди­но­на­ча­тие, по­втор слова или груп­пы слов в на­ча­ле не­сколь­ких сти­хов, строф, фраз;

ри­то­ри­че­ское вос­кли­ца­ние  — по­стро­е­ние речи, при ко­то­ром в форме вос­кли­ца­ния в по­вы­шен­но эмо­ци­о­наль­ной форме утвер­жда­ет­ся то или иное по­ня­тие;

ан­ти­те­за  — это про­ти­во­по­став­ле­ние; про­ти­во­по­став­ле­ние слов, об­ра­зов, пер­со­на­жей, эле­мен­тов ком­по­зи­ции. Это вы­ра­зи­тель­ный ху­до­же­ствен­ный прием, поз­во­ля­ю­щий пи­са­те­лям пол­нее оха­рак­те­ри­зо­вать ге­ро­ев, вы­явить свое от­но­ше­ние к ним и к раз­лич­ным сто­ро­нам изоб­ра­жа­е­мо­го.

Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Туда б, в за­об­лач­ную келью,

В со­сед­ство бога скрыть­ся мне!..

Ответ: 135.

Дан­ное сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но ямбом, по­то­му что это дву­слож­ный раз­мер, в ко­то­ром уда­ре­ние па­да­ет на 2-ой слог.

Об­ра­ща­ем вни­ма­ние на то, что для ана­ли­за лучше взять вто­рую стро­фу, по­то­му что в ней четко про­сле­жи­ва­ет­ся раз­мер, а пер­вая стро­ка пер­вой стро­фы может вве­сти в за­блуж­де­ние  — здесь важно пра­виль­но по­ста­вить уда­ре­ние в слове «вы­сО­ко», тогда всё вста­нет на свои места.

Ответ: ямб.

Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка  — сти­хо­тво­ре­ния за­дум­чи­во­го, меч­та­тель­но­го на­стро­е­ния, глав­ной темой фи­ло­соф­ской ли­ри­ки яв­ля­ют­ся раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о цен­но­стях че­ло­ве­че­ской жизни.

Кав­каз из­дав­на счи­тал­ся сим­во­лом сво­бод­ной, счаст­ли­вой, спо­кой­ной жизни, мира, где можно по­ду­мать о душе, можно спо­кой­но го­во­рить с Богом, жить по его за­по­ве­дям и даже тво­рить:

…Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Но ли­ри­че­ский герой Пуш­ки­на на­хо­дит­ся на дру­гом бе­ре­гу, в «уще-лье», где нет воли, труд­но ды­шать, со всех сто­рон на­дви­га­ют­ся горы и давят своей тя­же­стью и мощью. Уще­лье – это Рос­сия. Здесь, в уще­лье, мрач­но, темно и тесно. Нет воз­мож­но­сти ощу­тить ра­дость жизни и сво­бо­ды.

Два ре­аль­ных об­ра­за в дан­ном сти­хо­тво­ре­нии про­ти­во­сто­ят друг другу (хотя долж­ны на­хо­дить­ся в гар­мо­нии) – это че­ло­век (ли­ри­че­ский герой) и окру­жа­ю­щий мир.

Мотив от­сут­ствия воли, сво­бо­ды у ли­ри­че­ско­го героя (и если го­во­рить точ­нее – у са­мо­го Пуш­ки­на), а также у всех мыс­ля­щих людей, жи­ву­щих в Рос­сии, про­хо­дит крас­ной нитью через все сти­хо­тво­ре­ние. Мо­на­стырь для ли­ри­че­ско­го героя – «да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег». Мы все когда-ни­будь при­плы­вем к этому «во­жде­лен­но­му брегу» и об­ре­тем веч­ный покой. Но он пока еще да­ле­ко, и надо жить, надо пре­одо­ле­вать пре­гра­ды.

Таким об­ра­зом, раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о жиз­нен­ных иде­а­лах дают ос­но­ва­ния при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

Фи­ло­соф­ская тема осмыс­ле­ния жизни зву­чит в сти­хо­тво­ре­нии Ми­ха­и­ла Юрье­ви­ча Лер­мон­то­ва «Парус». Ли­ри­че­ский герой как бы отож­деств­ля­ет себя с об­ра­зом па­ру­са.

Бе­ле­ет парус оди­но­кий

В ту­ма­не моря го­лу­бом.

Что ищет он в стра­не да­ле­кой?

Что кинул он в краю род­ном?

Ли­ри­че­ский герой, по­доб­но па­ру­су, стре­мит­ся нав­стре­чу при­клю­че­ни­ям. Он молод, не ду­ма­ет об опас­но­стях и рвет­ся нав­стре­чу ветру:

Под ним струя свет­лей ла­зу­ри,

Над ним луч солн­ца зо­ло­той.

А он, мя­теж­ный, про­сит бури,

Как будто в буре есть покой.

У Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на мы видим не­мно­го дру­гое на­стро­е­ние. Его герой стре­мит­ся к уми­ро­тво­ре­нию, желая скрыть­ся «в со­сед­ство бога». Он хочет найти смысл жизни в горах, в мо­на­сты­ре, вдали от люд­ско­го мира. Автор по­вест­ву­ет о Кав­ка­зе как о рай­ском месте, будто един­ствен­ном спо­соб­ном по­мочь ему об­ре­сти себя.

Кар­ти­на Каз­бе­ка в пер­вой стро­фе создаётся при по­мо­щи эпи­те­тов «цар­ствен­ный» и «веч­ны­ми». Сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но лю­би­мым сти­хо­твор­ным раз­ме­ром Пуш­ки­на  — ямбом.

Ответ: эпи­те­то­вям­бом.

Сти­хо­тво­ре­ния А. С. Пуш­ки­на «Мо­на­стырь на Каз­бе­ке» и М. Ю. Лер­мон­то­ва «Крест на скале» объ­еди­ня­ет не толь­ко ху­до­же­ствен­ное про­стран­ство и время (Кав­каз, взгляд героя с земли вверх), но и то, что уви­ден­ное за­став­ля­ет че­ло­ве­ка за­ду­мать­ся о своей жизни, по­пы­тать­ся что-либо в ней из­ме­нить. Ли­ри­че­ский герой Лер­мон­то­ва, так же, как и герой Пуш­ки­на, стре­мит­ся ото­рвать­ся от земли, но он ищет не покоя, им вла­де­ет бун­тар­ское же­ла­ние по­чув­ство­вать род­ство со сти­хи­ей, сбро­сить цепь бытия:

И после я сбро­сил бы цепь бытия

И с бурею бра­том на­звал­ся бы я!

В этих раз­мыш­ле­ни­ях и есть глу­бо­кий фи­ло­соф­ский смысл.

10.1. Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка  — сти­хо­тво­ре­ния за­дум­чи­во­го, меч­та­тель­но­го на­стро­е­ния, глав­ной темой фи­ло­соф­ской ли­ри­ки яв­ля­ют­ся раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о цен­но­стях че­ло­ве­че­ской жизни.

Кав­каз из­дав­на счи­тал­ся сим­во­лом сво­бод­ной, счаст­ли­вой, спо­кой­ной жизни, мира, где можно по­ду­мать о душе, можно спо­кой­но го­во­рить с Богом, жить по его за­по­ве­дям и даже тво­рить:

…Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Но ли­ри­че­ский герой Пуш­ки­на на­хо­дит­ся на дру­гом бе­ре­гу, в «уще­лье», где нет воли, труд­но ды­шать, со всех сто­рон на­дви­га­ют­ся горы и давят своей тя­же­стью и мощью. Уще­лье  — это Рос­сия. Здесь, в уще­лье, мрач­но, темно и тесно. Нет воз­мож­но­сти ощу­тить ра­дость жизни и сво­бо­ды.

Два ре­аль­ных об­ра­за в дан­ном сти­хо­тво­ре­нии про­ти­во­сто­ят друг другу (хотя долж­ны на­хо­дить­ся в гар­мо­нии)  — это че­ло­век (ли­ри­че­ский герой) и окру­жа­ю­щий мир.

Мотив от­сут­ствия воли, сво­бо­ды у ли­ри­че­ско­го героя (и если го­во­рить точ­нее  — у са­мо­го Пуш­ки­на), а также у всех мыс­ля­щих людей, жи­ву­щих в Рос­сии, про­хо­дит крас­ной нитью через все сти­хо­тво­ре­ние. Мо­на­стырь для ли­ри­че­ско­го героя  — «да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег». Мы все когда-ни­будь при­плы­вем к этому «во­жде­лен­но­му брегу» и об­ре­тем веч­ный покой. Но он пока еще да­ле­ко, и надо жить, надо пре­одо­ле­вать пре­гра­ды.

Таким об­ра­зом, раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о жиз­нен­ных иде­а­лах дают ос­но­ва­ния при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

10.2. В пер­вой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния «Мо­на­стырь на Каз­бе­ке» ис­поль­зу­ет­ся срав­не­ние «как в небе ре­ю­щий ков­чег». В чем его смысл?

Сти­хо­тво­ре­ние от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. Автор раз­мыш­ля­ет о смыс­ле жизни, о жиз­нен­ных иде­а­лах. Кав­каз все­гда ас­со­ци­и­ро­вал­ся Пуш­ки­ным со сво­бо­дой. Вот по­че­му его ли­ри­че­ский герой стре­мит­ся на Кав­каз  — он хочет воли, ду­шев­но­го успо­ко­е­ния, хочет сбро­сить с себя оковы мир­ской суеты и услов­но­стей. Ков­чег  — это сим­вол спа­се­ния. Имен­но в этом смысл ис­поль­зо­ван­но­го по­этом срав­не­ния: мо­на­стырь на Кав­ка­зе  — путь к са­мо­му себе.

Свое­об­ра­зие ху­до­же­ствен­ной ма­не­ры Лер­мон­то­ва в том, что на всех эта­пах сво­е­го твор­че­ства он вы­сту­па­ет и как ро­ман­тик, и как ре­а­лист, с пре­об­ла­да­ни­ем в ран­ний пе­ри­од ро­ман­тиз­ма, в зре­лый  — ре­а­лиз­ма. Ро­ман­тизм  — ху­до­же­ствен­ный метод, сло­жив­ший­ся в на­ча­ле XIX века. Для ро­ман­тиз­ма ха­рак­те­рен осо­бый ин­те­рес к лич­но­сти героя. Герой ро­ман­ти­че­ско­го про­из­ве­де­ния  — че­ло­век с осо­бен­но силь­ны­ми чув­ства­ми, он выше окру­жа­ю­щих, но, как пра­ви­ло, оди­нок. Ро­ман­ти­ков вол­ну­ет ха­рак­тер от­но­ше­ний лич­но­сти к окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти и про­ти­во­по­став­ле­ние ре­аль­но­му миру иде­аль­но­го.

Ответ: ро­ман­тизм.

Ин­вер­сия  — не­обыч­ный по­ря­док слов в пред­ло­же­нии.

Ответ: ин­вер­сия.

Эпи­тет: «хо­лод­ной по­лу­мас­ки», «лу­ка­вые уста». Эпи­тет  — об­раз­ное опре­де­ле­ние.

Зву­ко­пись: «Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки», «И кто-то шеп­чет мне, что после этой встре­чи». Зву­ко­пись  — под­бор зву­ков в сти­хо­твор­ной речи. Имеет ху­до­же­ствен­но-вы­ра­зи­тель­ное зна­че­ние в со­от­не­се­нии с со­дер­жа­ни­ем тек­ста.

Срав­не­ние: «от­рад­ный, как мечта». Срав­не­ние  — это со­по­став­ле­ние двух пред­ме­тов или яв­ле­ний, об­ла­да­ю­щих общим при­зна­ком, для по­яс­не­ния од­но­го дру­гим. Срав­не­ние со­сто­ит из двух ча­стей, ко­то­рые со­еди­ня­ют­ся чаще всего по­сред­ством со­ю­зов.

Ответ: 345.

Ямб  — дву­слож­ная стопа с уда­ре­ни­ем на вто­ром и по­сле­ду­ю­щих чет­ных сло­гах, т. е. 4, 6, 8, 10 и т. д.

Из-пОд/ та—Ин/—ствен—ной/, хо—лОд/—ной по/—лу—мАс/—ки

1----2-----3---4---------5------6-----7----8-------9---10---11---12----13

Зву—чАл/ мне гО/—лос твОй/ от—рАд/—ный, как/ меч—тА/

---1----2------3--4-----5-----6----7-----8-------9----10----11---12

Ответ: ямб.

При чте­нии сти­хо­тво­ре­ния Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной хо­лод­ной по­лу­мас­ки» в нашем со­зна­нии воз­ни­ка­ет образ свет­ско­го бала, на ко­то­ром поэт встре­ча­ет жен­щи­ну, пле­нив­шую его во­об­ра­же­ние. В те годы лю­бовь яв­ля­ет­ся у Лер­мон­то­ва чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

В сти­хо­тво­ре­нии Лер­мон­то­ва лю­бовь чаще всего яв­ля­ет­ся как вос­по­ми­на­ние о про­шлом, мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее, как мечта. Пе­ре­жи­ва­ния ли­ри­че­ско­го героя про­ник­ну­ты гру­стью. Все уже было в его жизни и не при­нес­ло ни­ка­кой ра­до­сти: «живые эти речи / В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». Герой об­ре­чен на оди­но­че­ство, ко­то­рое не­из­беж­но на­сту­па­ет после ми­нут­ных грез. То же на­стро­е­ние и те же раз­мыш­ле­ния зву­чат и в твор­че­стве Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча Блока. Влюб­лен­ность  — один из глав­ных мо­ти­вов его ли­ри­ки. Но вме­сте с чи­сты­ми, ис­крен­ни­ми и свет­лы­ми чув­ства­ми ли­ри­че­ский герой ощу­ща­ет оди­но­че­ство, тоску, жажду встре­чи с «пре­крас­ной дамой» и бо­язнь того, что она ока­жет­ся не такой, какой пред­став­ля­ет­ся ему. Сти­хо­тво­ре­нии «Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо…» про­ник­ну­то этим на­стро­е­ни­ем:

Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо  —

Все в об­ли­ке одном, пред­чув­ствую Тебя.

И Лер­мон­тов, И Блок опи­сы­ва­ют му­чи­тель­ное столк­но­ве­ние меч­та­те­ля с су­ро­вой ре­аль­но­стью. Она устра­ша­ет и не остав­ля­ет ни­ка­кой на­деж­ды на свет­лое бу­ду­щее.

Для уси­ле­ния вы­ра­зи­тель­но­сти речи поэт от­сту­па­ет от обыч­но­го по­ряд­ка слов, ис­поль­зуя ин­вер­сию, а в тре­тьей и четвёртой стро­фах на­чи­на­ет стро­ки с союза "И", при­бе­гая к та­ко­му сти­ли­сти­че­ско­му при­е­му, как ана­фо­ра.

Ответ: ин­вер­си­ю­ана­фо­ра.

В сти­хо­тво­ре­нии Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки» лю­бовь яв­ля­ет­ся поэту чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи в года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

Сти­хо­тво­ре­ние со­звуч­но ли­ри­ке А. Блока.

Блок вошел в мир людей с лю­бо­вью и верой. Влюб­лен­ность  — один из глав­ных мо­ти­вов бло­ков­ской ли­ри­ки. Но вме­сте с ожи­да­ни­ем чи­стой и свет­лой любви, Веч­ной Жен­ствен­но­сти ли­ри­че­ский герой ощу­ща­ет оди­но­че­ство, тоску, жажду встре­чи с ней, но и бо­язнь того, что она ока­жет­ся не такой, какой пред­став­ля­ет­ся ему:

Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо  —

Все в об­ли­ке одном, пред­чув­ствую Тебя.

(«Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо»)

Мечта о Пре­крас­ной Даме  — по­пыт­ка найти выход из пу­сты­ни оди­но­че­ства, из за­мкну­то­го круга. Ли­ри­че­ский герой Алек­сандра Блока на­чи­на­ет более ре­аль­но вгля­ды­вать­ся в себя и в мир, окру­жа­ю­щий его, и за­да­вать во­про­сы, вол­но­вав­шие че­ло­ве­че­ство во все вре­ме­на: о смыс­ле жизни, о стрем­ле­нии к со­вер­шен­ству, о на­зна­че­нии че­ло­ве­ка.

10.1. При чте­нии сти­хо­тво­ре­ния Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной хо­лод­ной по­лу­мас­ки» в нашем со­зна­нии воз­ни­ка­ет образ свет­ско­го бала, на ко­то­ром поэт встре­ча­ет жен­щи­ну, пле­нив­шую его во­об­ра­же­ние. В те годы лю­бовь яв­ля­ет­ся у Лер­мон­то­ва чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

10.2. Важ­ным сим­во­лом в сти­хо­тво­ре­нии яв­ля­ет­ся маска, сквозь ко­то­рую поэт без труда узна­ет свою воз­люб­лен­ную. В пору со­зда­ния этого ли­ри­че­ско­го про­из­ве­де­ния были по­пу­ляр­ны мас­ка­ра­ды. К этой теме Лер­мон­тов не раз об­ра­щал­ся в своем твор­че­стве. Ли­ри­че­ский герой, в роли ко­то­ро­го вы­сту­па­ет сам автор, спо­со­бен узнать свою лю­би­мую жен­щи­ну даже под мас­кой:

Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки

Зву­чал мне голос твой от­рад­ный, как мечта,

Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки

И улы­ба­ли­ся лу­ка­вые уста.

Он от­ли­ча­ет ее черты, за­ме­ча­ет изя­ще­ство линий ее стана и лица, ловит каж­дый звук ее го­ло­са. Тот образ, ко­то­рый скрыт под мас­ка­рад­ной мас­кой, бес-ко­неч­но любим им, вы­зы­ва­ет тре­пет­ный стук серд­ца и на­по­ми­на­ет о силь­ном чув­стве, со­кры­том внут­ри. Осталь­ное уже ри­су­ет во­об­ра­же­ние поэта, он гре­зит, что когда-то они смо­гут встре­тить­ся с воз­люб­лен­ной «как ста­рые дру­зья», тщет­но на­де­ясь выйти за рамки не­доз­во­лен­но­сти и за­прет­но­сти.

Так образ-сим­вол по­мо­га­ет рас­крыть идей­ный смысл сти­хо­тво­ре­ния.

По­доб­ные во­про­сы на­зы­ва­ют­ся ри­то­ри­че­ски­ми. Дадим опре­де­ле­ние.

Ри­то­ри­че­ский во­прос  — ри­то­ри­че­ская фи­гу­ра, пред­став­ля­ю­щая собой не ответ на во­прос, а утвер­жде­ние. По сути, ри­то­ри­че­ский во­прос  — это во­прос, ответ на ко­то­рый не тре­бу­ет­ся или не ожи­да­ет­ся в силу его край­ней оче­вид­но­сти.

Ответ: ри­то­ри­че­ские.

Такой троп на­зы­ва­ет­ся ме­та­фо­рой. Дадим опре­де­ле­ние.

Ме­та­фо­ра  — это троп, слово или вы­ра­же­ние, упо­треб­ля­е­мое в пе­ре­нос­ном зна­че­нии, в ос­но­ве ко­то­ро­го лежит не­на­зван­ное срав­не­ние пред­ме­та с каким-либо дру­гим на ос­но­ва­нии их об­ще­го при­зна­ка.

Ответ: ме­та­фо­ра.

Дан­ное сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но раз­ме­ром «ямб». Дадим опре­де­ле­ние.

Ямб  — это дву­слож­ный раз­мер, в ко­то­ром уда­ре­ние па­да­ет на 2-ой слог.

Ответ: ямб.

В 1829 году поэт на­пи­сал сти­хо­тво­ре­ние «Мо­но­лог», ко­то­рое пе­ре­кли­ка­ет­ся с его более позд­ним про­из­ве­де­ни­ем «Дума» и об­ли­ча­ет пред­ста­ви­те­лей но­во­го по­ко­ле­ния, ко­то­рым чужды такие по­ня­тия, как честь, спра­вед­ли­вость и вер­ность.

Свои рас­суж­де­ния Лер­мон­тов на­чи­на­ет, об­ра­ща­ясь к своим сверст­ни­кам, с утвер­жде­ния о том, что «ни­что­же­ство есть благо в выс­шем свете». Поэт воз­мущён, что свои луч­шие мо­ло­дые годы своей жизни люди тра­тят не на бла­го­род­ные цели, а на раз­вле­че­ния и низ­мен­ные стра­сти. В итоге жизнь «пас­мур­на» и «од­но­об­раз­на», хотя мно­гие этого даже не осо­зна­ют. Лер­мон­тов не при­чис­ля­ет себя к тем, кто празд­но про­во­дит время, од­на­ко вы­нуж­ден при­знать, что в об­ще­стве таких людей он не видит воз­мож­но­сти ре­а­ли­зо­вать свои вы­со­кие мечты, от­че­го «и серд­цу тяжко, и душа тос­ку­ет». Автор с гру­стью от­ме­ча­ет, что ему уго­то­ва­на та же участь, что ждет и все его по­ко­ле­ние, юность ко­то­ро­го, ли­шен­ная пла­мен­ной любви и вер­ной друж­бы, про­но­сит­ся, слов­но мгно­ве­ние, не остав­ляя следа. «И нам горь­ка осты­лой жизни чаша; и уж ничто души не ве­се­лит»,  — ре­зю­ми­ру­ет поэт, от­ме­чая при этом, что таков удел всей рос­сий­ской мо­ло­де­жи пер­вой по­ло­ви­ны 19 века, ко­то­рая вы­нуж­де­на при­ни­мать пра­ви­ла игры, на­вя­зан­ные об­ще­ством эпохи «без­вре­ме­нья», ли­це­ме­рить, лгать и раз­вле­кать­ся.

Тема лич­но­сти и эпохи по­ка­за­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской по­э­зии. На­при­мер, в твор­че­стве Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Есе­ни­на дан­ная про­бле­ма не­из­мен­но по­яв­ля­ет­ся в боль­шин­стве его сти­хо­тво­ре­ний. «Пись­мо ма­те­ри» рас­ска­зы­ва­ет чи­та­те­лю о не­лег­кой судь­бе ли­ри­че­ско­го героя, ко­то­рый отож­деств­ля­ет­ся с самим по­этом. Мно­гое в жизни не сло­жи­лось, не­ма­ло вы­па­ло на долю героя ис­пы­та­ний:

Не буди того, что от­меч­та­лось,

Не вол­нуй того, что не сбы­лось.

Слиш­ком ран­нюю утра­ту и уста­лость

Ис­пы­тать мне в жизни при­ве­лось.

В сти­хо­тво­ре­нии Лер­мон­то­ва мы видим по­хо­жие мо­ти­вы гру­сти и тоски о про­шед­ней мо­ло­до­сти:

И серд­цу тяжко, и душа тос­ку­ет...

<…>

Средь бурь пу­стых то­мит­ся юность наша.

Обоим ав­то­ром жизнь ка­жет­ся труд­ной, не­ред­ко пу­стой. Лич­но­сти, ко­то­рой вы­па­ла доля про­ти­во­сто­ять жест­кой эпохе, труд­но быть не­слом­лен­ной.

Тема лич­но­сти и эпохи по­ка­за­на во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской по­э­зии. На­при­мер, в твор­че­стве Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Есе­ни­на дан­ная про­бле­ма не­из­мен­но по­яв­ля­ет­ся в боль­шин­стве его сти­хо­тво­ре­ний. «Пись­мо ма­те­ри» рас­ска­зы­ва­ет чи­та­те­лю о не­лег­кой судь­бе ли­ри­че­ско­го героя, ко­то­рый отож­деств­ля­ет­ся с самим по­этом. Мно­гое в жизни не сло­жи­лось, не­ма­ло вы­па­ло на долю героя ис­пы­та­ний:

Не буди того, что от­меч­та­лось,

Не вол­нуй того, что не сбы­лось.

Слиш­ком ран­нюю утра­ту и уста­лость

Ис­пы­тать мне в жизни при­ве­лось.

В сти­хо­тво­ре­нии Лер­мон­то­ва мы видим по­хо­жие мо­ти­вы гру­сти и тоски о про­шед­ней мо­ло­до­сти:

И серд­цу тяжко, и душа тос­ку­ет...

<…>

Средь бурь пу­стых то­мит­ся юность наша.

Обоим ав­то­рам жизнь ка­жет­ся труд­ной, не­ред­ко пу­стой. Лич­но­сти, ко­то­рой вы­па­ла доля про­ти­во­сто­ять жест­кой эпохе, труд­но быть не­слом­лен­ной.

Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния М. Ю. Лер­мон­то­ва на­хо­дит­ся во вла­сти пе­ре­жи­ва­ний. Пе­ре­жи­ва­ния и чув­ства  — пред­мет изоб­ра­же­ния про­из­ве­де­ния, от­но­ся­ще­го­ся к ли­ри­че­ско­му роду.

Ответ: ли­ри­че­ский роду.

Ин­вер­сия  — не­обыч­ный по­ря­док слов в пред­ло­же­нии:

Так пас­мур­на жизнь наша. Так не­дол­го

Её од­но­об­раз­ное те­че­нье...

Срав­не­ние  — со­по­став­ле­ние од­но­го пред­ме­та или яв­ле­ния с дру­гим:

…как здеш­ние рас­те­нья…

Как солн­це зим­нее на сером не­бо­скло­не…

Ответ: 24.