Пред­ме­том ли­ри­ки яв­ля­ют­ся лич­ные пе­ре­жи­ва­ния и на­стро­е­ния поэта, не тре­бу­ю­щие со­бы­тий­ной мо­ти­ва­ции, опи­са­ния по­ступ­ков и дей­ствий. В ли­ри­ке ри­су­ет­ся опре­де­лен­ное со­сто­я­ние че­ло­ве­ка в наи­бо­лее на­пря­жен­ный мо­мент его пе­ре­жи­ва­ний.

Ответ: ли­ри­ка.

Ас­со­нанс  — по­вто­ре­ние в сти­хо­твор­ной речи (реже в прозе) оди­на­ко­вых глас­ных зву­ков, один из видов зву­ко­пи­си. Имеет ху­до­же­ствен­но-вы­ра­зи­тель­ное зна­че­ние в со­от­не­се­нии с со­дер­жа­ни­ем тек­ста.

Ответ: ас­со­нанс.

Рифма  — по­втор зву­ков, свя­зы­ва­ю­щих окон­ча­ния двух и более строк.

Ответ: рифма.

Срав­не­ние: «тя­же­ло, как смут­ное по­хме­лье». Срав­не­ние  — это со­по­став­ле­ние двух пред­ме­тов или яв­ле­ний, об­ла­да­ю­щих общим при­зна­ком, для по­яс­не­ния од­но­го дру­гим. Срав­не­ние со­сто­ит из двух ча­стей, ко­то­рые со­еди­ня­ют­ся чаще всего по­сред­ством со­ю­зов.

Ме­та­фо­ра: «мой закат пе­чаль­ный». Ме­та­фо­ра  — скры­тое срав­не­ние од­но­го пред­ме­та или яв­ле­ния с дру­гим по прин­ци­пу их сход­ства. В от­ли­чие от срав­не­ния в ме­та­фо­ре пред­мет срав­не­ния не на­зы­ва­ет­ся, но под­ра­зу­ме­ва­ет­ся.

Эпи­тет: «безум­ных лет». Эпи­тет  — об­раз­ное опре­де­ле­ние.

Ответ: 134.

Ямб  — дву­слож­ная стопа с уда­ре­ни­ем на вто­ром и по­сле­ду­ю­щих чет­ных сло­гах, т. е. 4, 6, 8, 10 и т. д.

Ответ: ямб.

##Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния раз­мыш­ля­ет о быст­ро­теч­но­сти жизни. Раз­мыш­ле­ния эти на­пол­не­ны гру­стью: про­шла без­за­бот­ная мо­ло­дость, срав­ни­мая с «угас­шим ве­се­льем», да и гря­ду­щее сулит поэту «труд и горе». Такие мысли вол­ну­ют ав­то­ра в пер­вой стро­фе «Эле­гии». На­ча­ло вто­рой стро­фы зву­чит на­ба­том: «Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать». Герой готов к тому, что гря­ду­щие дни, воз­мож­но, будут на­пол­не­ны и за­бо­та­ми, и вол­не­нья­ми, но ведь среди го­ре­стей будут и на­сла­жде­нья, а в этом со­че­та­нии и есть пре­лесть жизни. Таким об­ра­зом, со­дер­жа­тель­но пер­вая и вто­рая стро­фы по­стро­е­ны по прин­ци­пу кон­тра­ста, ан­ти­те­зы. По­ло­жи­тель­но эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной яв­ля­ет­ся вто­рая стро­фа, за­вер­ша­ю­щая сти­хо­тво­ре­ние, по­это­му вся «Эле­гия» вос­при­ни­ма­ет­ся как жиз­не­утвер­жда­ю­щий при­зыв.

Фи­ло­соф­ская тема зву­чит в сти­хо­тво­ре­нии Ми­ха­и­ла Юрье­ви­ча Лер­мон­то­ва «Парус». Ли­ри­че­ский герой как бы отож­деств­ля­ет себя с об­ра­зом па­ру­са. Чи­та­тель видит рас­суж­де­ния о его бытие и сво­бо­до­лю­би­вом нраве:

Бе­ле­ет парус оди­но­кий

В ту­ма­не моря го­лу­бом.

Что ищет он в стра­не да­ле­кой?

Что кинул он в краю род­ном?

Ли­ри­че­ский герой стре­мит­ся нав­стре­чу при­клю­че­ни­ям. Он молод и пре­кра­сен, не ду­ма­ет об опас­но­стях и рвет­ся нав­стре­чу ветру:

Под ним струя свет­лей ла­зу­ри,

Над ним луч солн­ца зо­ло­той.

А он, мя­теж­ный, про­сит бури,

Как будто в буре есть покой.

У Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на мы чув­ству­ем не­мно­го дру­гую энер­гию. В пер­вой стро­фе  — тоска по мо­ло­до­сти, упа­док сил, пе­чаль. Во вто­рой  — рез­вость, сво­бо­да и на­деж­да. Герой верит, что, не­смот­ря на воз­раст, жизнь еще су­ме­ет сде­лать его счаст­ли­вым:

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать

<…>

Порой опять гар­мо­ни­ей упьюсь,

Над вы­мыс­лом сле­за­ми обо­льюсь

И может быть  — на мой закат пе­чаль­ный

Блес­нет лю­бовь улыб­кою про­щаль­ной.

10.1. В «Эле­гии» А. С. Пуш­кин под­ни­ма­ет про­бле­му быст­ро­теч­но­сти вре­ме­ни.

Юность сме­ня­ет­ся зре­ло­стью, когда че­ло­век на­чи­на­ет ана­ли­зи­ро­вать свои по­ступ­ки, по­ни­мать, что мно­гих оши­бок можно было бы из­бе­жать. Ли­ри­че­ский герой осознаёт, что жизнь под­хо­дит к концу, и гру­стит от этого:

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Гря­ду­ще­го вол­ну­е­мое море.

Од­на­ко как бы ни было тя­же­ло, жизнь пре­крас­на:

Но не хочу, о други, уми­рать;

Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать…

Этот оп­ти­ми­сти­че­ский на­строй все­ля­ет на­деж­ду на новые впе­чат­ле­ния, новые жиз­нен­ные ра­до­сти, веру в чуд­ные мгно­ве­ния любви.

10.2. Ли­ри­че­ский герой сти­хо­тво­ре­ния раз­мыш­ля­ет о быст­ро­теч­но­сти жизни. Раз­мыш­ле­ния эти на­пол­не­ны гру­стью: про­шла без­за­бот­ная мо­ло­дость, срав­ни­мая с «угас­шим ве­се­льем», да и гря­ду­щее сулит поэту «труд и горе». Такие мысли вол­ну­ют ав­то­ра в пер­вой стро­фе «Эле­гии». На­ча­ло вто­рой стро­фы зву­чит на­ба­том: «Я жить хочу, чтоб мыс­лить и стра­дать». Герой готов к тому, что гря­ду­щие дни, воз­мож­но, будут на­пол­не­ны и за­бо­та­ми, и вол­не­нья­ми, но ведь среди го­ре­стей будут и на­сла­жде­нья, а в этом со­че­та­нии и есть пре­лесть жизни. Таким об­ра­зом, со­дер­жа­тель­но пер­вая и вто­рая стро­фы по­стро­е­ны по прин­ци­пу кон­тра­ста, ан­ти­те­зы. По­ло­жи­тель­но эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ной яв­ля­ет­ся вто­рая стро­фа, за­вер­ша­ю­щая сти­хо­тво­ре­ние, по­это­му вся «Эле­гия» вос­при­ни­ма­ет­ся как жиз­не­утвер­жда­ю­щий при­зыв.

В фи­ло­соф­ской ли­ри­ке Пуш­кин ста­вит веч­ные про­бле­мы бытия: смысл че­ло­ве­че­ской жизни, смерть и веч­ность, добро и зло, прав­да и спра­вед­ли­вость. Тре­вож­ное зву­ча­ние «Эле­гии»  — от­ра­же­ние того, что в жизни че­ло­ве­ка есть стра­да­ния, за­бо­ты, «закат пе­чаль­ный», но всё же глав­ным ста­но­вит­ся то, что со­став­ля­ет выс­ший смысл су­ще­ство­ва­ния,  — чув­ство пре­крас­но­го, ра­дость твор­че­ства, спо­соб­ность «мыс­лить и стра­дать», вера в чуд­ные мгно­ве­ния любви. Ли­ри­че­ский герой при­ни­ма­ет жизнь, не­смот­ря на все её ис­пы­та­ния.

Тема при­ро­ды ор­га­ни­че­ски свя­зы­ва­ет­ся с фи­ло­соф­ским осмыс­ле­ни­ем жизни у Ф. Тют­че­ва. В сти­хо­тво­ре­нии «Фон­тан» поэт за­да­ет­ся веч­ным во­про­сом:

Какой закон не­по­сти­жи­мый

Тебя стре­мит, тебя метет?

Как жадно к небу рвешь­ся ты!..

Фон­тан стре­мит­ся ввысь, как и че­ло­век. Об­ра­зы при­ро­ды по­мо­га­ют вы­явить и вы­ра­зить слож­ную, про­ти­во­ре­чи­вую ду­хов­ную жизнь че­ло­ве­ка, об­ре­чен­но­го вечно стре­мить­ся к сли­я­нию с при­ро­дой и ни­ко­гда не до­сти­гать его, но в этих про­ти­во­ре­чи­ях и есть сама жизнь.

В ли­те­ра­ту­ро­ве­де­нии такие опре­де­ле­ния на­зы­ва­ют­ся эпи­те­та­ми. Дадим опре­де­ле­ние.

Эпи­тет  — ху­до­же­ствен­ное опре­де­ле­ние, при­да­ю­щее вы­ра­же­нию об­раз­ность и эмо­ци­о­наль­ность; об­раз­ная, эмо­ци­о­наль­но-вы­ра­зи­тель­ная ха­рак­те­ри­сти­ка пред­ме­та, яв­ле­ния, лица или со­бы­тия. Эпи­тет обыч­но вы­пол­ня­ет в пред­ло­же­нии син­так­си­че­скую функ­цию опре­де­ле­ния, по­это­му его можно счи­тать об­раз­ным опре­де­ле­ни­ем.

Ответ: эпи­те­ты.

Таким сло­вом яв­ля­ет­ся слово во­жде­лен­ный, ко­то­рое озна­ча­ет: же­лан­ный, страст­но ожи­да­е­мый, силь­но лю­би­мый.

Ответ: во­жде­лен­ный.

Во вто­рой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния ис­поль­зо­ва­лись:

ана­фо­ра  — еди­но­на­ча­тие, по­втор слова или груп­пы слов в на­ча­ле не­сколь­ких сти­хов, строф, фраз;

ри­то­ри­че­ское вос­кли­ца­ние  — по­стро­е­ние речи, при ко­то­ром в форме вос­кли­ца­ния в по­вы­шен­но эмо­ци­о­наль­ной форме утвер­жда­ет­ся то или иное по­ня­тие;

ан­ти­те­за  — это про­ти­во­по­став­ле­ние; про­ти­во­по­став­ле­ние слов, об­ра­зов, пер­со­на­жей, эле­мен­тов ком­по­зи­ции. Это вы­ра­зи­тель­ный ху­до­же­ствен­ный прием, поз­во­ля­ю­щий пи­са­те­лям пол­нее оха­рак­те­ри­зо­вать ге­ро­ев, вы­явить свое от­но­ше­ние к ним и к раз­лич­ным сто­ро­нам изоб­ра­жа­е­мо­го.

Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Туда б, в за­об­лач­ную келью,

В со­сед­ство бога скрыть­ся мне!..

Ответ: 135.

Дан­ное сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но ямбом, по­то­му что это дву­слож­ный раз­мер, в ко­то­ром уда­ре­ние па­да­ет на 2-ой слог.

Об­ра­ща­ем вни­ма­ние на то, что для ана­ли­за лучше взять вто­рую стро­фу, по­то­му что в ней четко про­сле­жи­ва­ет­ся раз­мер, а пер­вая стро­ка пер­вой стро­фы может вве­сти в за­блуж­де­ние  — здесь важно пра­виль­но по­ста­вить уда­ре­ние в слове «вы­сО­ко», тогда всё вста­нет на свои места.

Ответ: ямб.

Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка  — сти­хо­тво­ре­ния за­дум­чи­во­го, меч­та­тель­но­го на­стро­е­ния, глав­ной темой фи­ло­соф­ской ли­ри­ки яв­ля­ют­ся раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о цен­но­стях че­ло­ве­че­ской жизни.

Кав­каз из­дав­на счи­тал­ся сим­во­лом сво­бод­ной, счаст­ли­вой, спо­кой­ной жизни, мира, где можно по­ду­мать о душе, можно спо­кой­но го­во­рить с Богом, жить по его за­по­ве­дям и даже тво­рить:

…Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Но ли­ри­че­ский герой Пуш­ки­на на­хо­дит­ся на дру­гом бе­ре­гу, в «уще-лье», где нет воли, труд­но ды­шать, со всех сто­рон на­дви­га­ют­ся горы и давят своей тя­же­стью и мощью. Уще­лье – это Рос­сия. Здесь, в уще­лье, мрач­но, темно и тесно. Нет воз­мож­но­сти ощу­тить ра­дость жизни и сво­бо­ды.

Два ре­аль­ных об­ра­за в дан­ном сти­хо­тво­ре­нии про­ти­во­сто­ят друг другу (хотя долж­ны на­хо­дить­ся в гар­мо­нии) – это че­ло­век (ли­ри­че­ский герой) и окру­жа­ю­щий мир.

Мотив от­сут­ствия воли, сво­бо­ды у ли­ри­че­ско­го героя (и если го­во­рить точ­нее – у са­мо­го Пуш­ки­на), а также у всех мыс­ля­щих людей, жи­ву­щих в Рос­сии, про­хо­дит крас­ной нитью через все сти­хо­тво­ре­ние. Мо­на­стырь для ли­ри­че­ско­го героя – «да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег». Мы все когда-ни­будь при­плы­вем к этому «во­жде­лен­но­му брегу» и об­ре­тем веч­ный покой. Но он пока еще да­ле­ко, и надо жить, надо пре­одо­ле­вать пре­гра­ды.

Таким об­ра­зом, раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о жиз­нен­ных иде­а­лах дают ос­но­ва­ния при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

Фи­ло­соф­ская тема осмыс­ле­ния жизни зву­чит в сти­хо­тво­ре­нии Ми­ха­и­ла Юрье­ви­ча Лер­мон­то­ва «Парус». Ли­ри­че­ский герой как бы отож­деств­ля­ет себя с об­ра­зом па­ру­са.

Бе­ле­ет парус оди­но­кий

В ту­ма­не моря го­лу­бом.

Что ищет он в стра­не да­ле­кой?

Что кинул он в краю род­ном?

Ли­ри­че­ский герой, по­доб­но па­ру­су, стре­мит­ся нав­стре­чу при­клю­че­ни­ям. Он молод, не ду­ма­ет об опас­но­стях и рвет­ся нав­стре­чу ветру:

Под ним струя свет­лей ла­зу­ри,

Над ним луч солн­ца зо­ло­той.

А он, мя­теж­ный, про­сит бури,

Как будто в буре есть покой.

У Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на мы видим не­мно­го дру­гое на­стро­е­ние. Его герой стре­мит­ся к уми­ро­тво­ре­нию, желая скрыть­ся «в со­сед­ство бога». Он хочет найти смысл жизни в горах, в мо­на­сты­ре, вдали от люд­ско­го мира. Автор по­вест­ву­ет о Кав­ка­зе как о рай­ском месте, будто един­ствен­ном спо­соб­ном по­мочь ему об­ре­сти себя.

10.1. Фи­ло­соф­ская ли­ри­ка  — сти­хо­тво­ре­ния за­дум­чи­во­го, меч­та­тель­но­го на­стро­е­ния, глав­ной темой фи­ло­соф­ской ли­ри­ки яв­ля­ют­ся раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о цен­но­стях че­ло­ве­че­ской жизни.

Кав­каз из­дав­на счи­тал­ся сим­во­лом сво­бод­ной, счаст­ли­вой, спо­кой­ной жизни, мира, где можно по­ду­мать о душе, можно спо­кой­но го­во­рить с Богом, жить по его за­по­ве­дям и даже тво­рить:

…Да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег!

Туда б, ска­зав про­сти уще­лью,

Под­нять­ся к воль­ной вы­ши­не!

Но ли­ри­че­ский герой Пуш­ки­на на­хо­дит­ся на дру­гом бе­ре­гу, в «уще­лье», где нет воли, труд­но ды­шать, со всех сто­рон на­дви­га­ют­ся горы и давят своей тя­же­стью и мощью. Уще­лье  — это Рос­сия. Здесь, в уще­лье, мрач­но, темно и тесно. Нет воз­мож­но­сти ощу­тить ра­дость жизни и сво­бо­ды.

Два ре­аль­ных об­ра­за в дан­ном сти­хо­тво­ре­нии про­ти­во­сто­ят друг другу (хотя долж­ны на­хо­дить­ся в гар­мо­нии)  — это че­ло­век (ли­ри­че­ский герой) и окру­жа­ю­щий мир.

Мотив от­сут­ствия воли, сво­бо­ды у ли­ри­че­ско­го героя (и если го­во­рить точ­нее  — у са­мо­го Пуш­ки­на), а также у всех мыс­ля­щих людей, жи­ву­щих в Рос­сии, про­хо­дит крас­ной нитью через все сти­хо­тво­ре­ние. Мо­на­стырь для ли­ри­че­ско­го героя  — «да­ле­кий, во­жде­лен­ный брег». Мы все когда-ни­будь при­плы­вем к этому «во­жде­лен­но­му брегу» и об­ре­тем веч­ный покой. Но он пока еще да­ле­ко, и надо жить, надо пре­одо­ле­вать пре­гра­ды.

Таким об­ра­зом, раз­мыш­ле­ния о смыс­ле бытия, о жиз­нен­ных иде­а­лах дают ос­но­ва­ния при­чис­лить сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке.

10.2. В пер­вой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния «Мо­на­стырь на Каз­бе­ке» ис­поль­зу­ет­ся срав-нение «как в небе ре­ю­щий ков­чег». В чем его смысл?

Сти­хо­тво­ре­ние от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке. Автор раз­мыш­ля­ет о смыс­ле жизни, о жиз­нен­ных иде­а­лах. Кав­каз все­гда ас­со­ци­и­ро­вал­ся Пуш­ки­ным со сво­бо­дой. Вот по­че­му его ли­ри­че­ский герой стре­мит­ся на Кав­каз  — он хочет воли, ду­шев­но­го успо­ко­е­ния, хочет сбро­сить с себя оковы мир­ской суеты и услов­но­стей. Ков­чег  — это сим­вол спа­се­ния. Имен­но в этом смысл ис­поль­зо­ван­но­го по­этом срав­не­ния: мо­на­стырь на Кав­ка­зе  — путь к са­мо­му себе.

Сти­хо­тво­ре­ния А. С. Пуш­ки­на «Мо­на­стырь на Каз­бе­ке» и М. Ю. Лер­мон­то­ва «Крест на скале» объ­еди­ня­ет не толь­ко ху­до­же­ствен­ное про­стран­ство и время (Кав­каз, взгляд героя с земли вверх), но и то, что уви­ден­ное за­став­ля­ет че­ло­ве­ка за­ду­мать­ся о своей жизни, по­пы­тать­ся что-либо в ней из­ме­нить. Ли­ри­че­ский герой Лер­мон­то­ва, так же, как и герой Пуш­ки­на, стре­мит­ся ото­рвать­ся от земли, но он ищет не покоя, им вла­де­ет бун­тар­ское же­ла­ние по­чув­ство­вать род­ство со сти­хи­ей, сбро­сить цепь бытия:

И после я сбро­сил бы цепь бытия

И с бурею бра­том на­звал­ся бы я!

В этих раз­мыш­ле­ни­ях и есть глу­бо­кий фи­ло­соф­ский смысл.

Сти­хо­тво­ре­ние Я. По­лон­ско­го от­но­сит­ся к ли­ри­ке или к ли­ри­че­ско­му роду.

Ли́рика, лири́чес­кая поэ́зия  — род ли­те­ра­ту­ры, вос­про­из­во­дя­щий субъ­ек­тив­ное лич­ное чув­ство (от­но­ше­ние к чему-либо) или на­стро­е­ние ав­то­ра. По сло­ва­рю Оже­го­ва, ли­ризм озна­ча­ет чув­стви­тель­ность в пе­ре­жи­ва­ни­ях, в на­стро­е­ни­ях героя.

Ответ: ли­ри­ка.

Стро­фа (от греч. strophe, бук­валь­но  — по­во­рот), в сти­хо­сло­же­нии  — груп­па сти­хов, объ­единённых каким-либо фор­маль­ным при­зна­ком, пе­ри­о­ди­че­ски по­вто­ря­ю­щим­ся из груп­пы в груп­пу.

Ответ: стро­фа.

В пер­вой стро­фе встре­ча­ем срав­не­ние: бро­дил как тень.

В этой же стро­фе в пер­вом пред­ло­же­нии есть ин­вер­сия: «Зна­вал я ни­ще­го...»

Во вто­рой стро­фе  — ме­та­фо­ра «душу делит по­по­лам».

Ответ: 145.

Опре­де­лим раз­мер

Зна-вАл я нИ-ще-го: как тЕнь,

---1--2--3---4---5--6----7---8

С ут-рА, бы-вА-ло, цЕ-лый дЕнь

--1----2---3---4--5----6---7---8

Ямб  — дву­слож­ная стопа с уда­ре­ни­ем на вто­ром и по­сле­ду­ю­щих чет­ных сло­гах, т. е. 2, 4, 6, 8, 10 и т. д.

Ответ: ямб.

Быть чут­ким ба­ро­мет­ром со­вре­мен­но­сти, по­слуш­ным эхом об­ще­ствен­ных на­стро­е­ний  — так мыс­лил себе По­лон­ский вы­со­кое на­зна­че­ние поэта.

Кар­ти­ны со­ци­аль­но­го зла, бед­ность и бес­пра­вие на­ро­да, судь­ба че­ло­ве­ка не могут оста­вить рав­но­душ­ным на­сто­я­ще­го поэта, по­то­му что он при­зван слу­жить людям. Поэт, по­доб­но ни­ще­му стар­цу, готов по­де­лить­ся самым со­кро­вен­ным:

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

Тема поэта и по­э­зии зву­чит во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Пуш­ки­на «Я па­мят­ник себе воз­двиг не­ру­ко­твор­ный...» Ли­ри­че­ский герой в нем рас­суж­да­ет о спо­соб­но­сти твор­ца «чув­ства доб­рые лирой про­буж­дать». Он «ми­лость к пад­шим при­зы­вал» и «вос­слав­лял сво­бо­ду». Поэт убеждён, что на­сто­я­щий поэт ни­ко­гда не дол­жен об­ра­щать вни­ма­ние на мне­ние толпы

В сти­хо­тво­ре­нии По­лон­ско­го тво­рец также пред­став­ля­ет­ся че­ло­ве­ком, ко­то­рый не мыс­лит жизни без ду­хов­ной пиши. Он по­кор­но при­ни­ма­ет все, что по­сла­но ему судь­бой, и сво­бод­но де­лит­ся всем, что сам имеет:

Ду­хов­ной пищи про­сит он.  —

И всё, что жизнь ему ни шлёт,

Он с бла­го­дар­но­стью берёт  

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

Таким об­ра­зом, ос­нов­ной мотив слу­же­ния поэта людям и твор­че­ству зву­чит и у Пуш­ки­на, и у По­лон­ско­го.

Тема поэта и по­э­зии тра­ди­ци­он­на для рус­ской по­э­зии. К ней об­ра­ща­лись А. С. Пуш­кин («Про­рок», «Па­мят­ник»), М. Ю. Лер­мон­тов («Поэт»), Н. А. Не­кра­сов («Поэт и граж­да­нин») и дру­гие.

Быть чут­ким ба­ро­мет­ром со­вре­мен­но­сти, по­слуш­ным эхом об­ще­ствен­ных на­стро­е­ний  — так мыс­лил себе По­лон­ский вы­со­кое на­зна­че­ние поэта. Кар-тины со­ци­аль­но­го зла, бед­ность и бес­пра­вие на­ро­да, судь­ба че­ло­ве­ка не могут оста­вить рав­но­душ­ным на­сто­я­ще­го поэта, по­то­му что он при­зван слу­жить людям. Поэт, по­доб­но ни­ще­му стар­цу, готов по­де­лить­ся самым со­кро­вен­ным:

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

Н. А. Не­кра­сов в сти­хо­тво­ре­нии «Вче­раш­ний день часу в ше­стом» срав­ни­вал свою Музу с кре­пост­ной кре­стьян­кой, ко­то­рой зна­ком «бич» хо­зя­ев жизни. Вот по­че­му Не­кра­сов ос­нов­ным на­зна­че­ни­ем поэта счи­та­ет борь­бу за осво­бож­де­ние угнетённых.

Таким об­ра­зом, в уни­сон По­лон­ско­му Не­кра­сов за­яв­ля­ет, что славу поэту сулит его слу­же­ние на­ро­ду, его стрем­ле­ние де­лить душу с нуж­да­ю­щи­ми­ся

10.1. Быть чут­ким ба­ро­мет­ром со­вре­мен­но­сти, по­слуш­ным эхом об­ще­ствен­ных на­стро­е­ний  — так мыс­лил себе По­лон­ский вы­со­кое на­зна­че­ние поэта.

Кар­ти­ны со­ци­аль­но­го зла, бед­ность и бес­пра­вие на­ро­да, судь­ба че­ло­ве­ка не могут оста­вить рав­но­душ­ным на­сто­я­ще­го поэта, по­то­му что он при­зван слу­жить людям. Поэт, по­доб­но ни­ще­му стар­цу, готов по­де­лить­ся самым со­кро­вен­ным:

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

10.2. Ком­по­зи­ци­он­но сти­хо­тво­ре­ние «Зна­вал я ни­ще­го…» раз­де­ле­но на две части: в пер­вой речь идет о нищем, во вто­рой  — о поэте, ко­то­рый похож на ни­ще­го. В ос­но­ве ком­по­зи­ции прин­цип по­до­бия, со­по­став­ле­ния. Ос­нов­ной по­э­ти­че­ский образ  — ли­шен­ный всего че­ло­век, будь то нищий или поэт  — по­мо­га­ет про­ил­лю­стри­ро­вать мысль, про­во­ди­мую Я. П. По­лон­ским  — жизнь для дру­гих, са­мо­по­жерт­во­ва­ние.

Свое­об­ра­зие ху­до­же­ствен­ной ма­не­ры Лер­мон­то­ва в том, что на всех эта­пах сво­е­го твор­че­ства он вы­сту­па­ет и как ро­ман­тик, и как ре­а­лист, с пре­об­ла­да­ни­ем в ран­ний пе­ри­од ро­ман­тиз­ма, в зре­лый  — ре­а­лиз­ма. Ро­ман­тизм  — ху­до­же­ствен­ный метод, сло­жив­ший­ся в на­ча­ле XIX века. Для ро­ман­тиз­ма ха­рак­те­рен осо­бый ин­те­рес к лич­но­сти героя. Герой ро­ман­ти­че­ско­го про­из­ве­де­ния  — че­ло­век с осо­бен­но силь­ны­ми чув­ства­ми, он выше окру­жа­ю­щих, но, как пра­ви­ло, оди­нок. Ро­ман­ти­ков вол­ну­ет ха­рак­тер от­но­ше­ний лич­но­сти к окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти и про­ти­во­по­став­ле­ние ре­аль­но­му миру иде­аль­но­го.

Ответ: ро­ман­тизм.

Ин­вер­сия  — не­обыч­ный по­ря­док слов в пред­ло­же­нии.

Ответ: ин­вер­сия.

Эпи­тет: «хо­лод­ной по­лу­мас­ки», «лу­ка­вые уста». Эпи­тет  — об­раз­ное опре­де­ле­ние.

Зву­ко­пись: «Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки», «И кто-то шеп­чет мне, что после этой встре­чи». Зву­ко­пись  — под­бор зву­ков в сти­хо­твор­ной речи. Имеет ху­до­же­ствен­но-вы­ра­зи­тель­ное зна­че­ние в со­от­не­се­нии с со­дер­жа­ни­ем тек­ста.

Срав­не­ние: «от­рад­ный, как мечта». Срав­не­ние  — это со­по­став­ле­ние двух пред­ме­тов или яв­ле­ний, об­ла­да­ю­щих общим при­зна­ком, для по­яс­не­ния од­но­го дру­гим. Срав­не­ние со­сто­ит из двух ча­стей, ко­то­рые со­еди­ня­ют­ся чаще всего по­сред­ством со­ю­зов.

Ответ: 345.

Ямб  — дву­слож­ная стопа с уда­ре­ни­ем на вто­ром и по­сле­ду­ю­щих чет­ных сло­гах, т. е. 4, 6, 8, 10 и т. д.

Из-пОд/ та—Ин/—ствен—ной/, хо—лОд/—ной по/—лу—мАс/—ки

1----2-----3---4---------5------6-----7----8-------9---10---11---12----13

Зву—чАл/ мне гО/—лос твОй/ от—рАд/—ный, как/ меч—тА/

---1----2------3--4-----5-----6----7-----8-------9----10----11---12

Ответ: ямб.

При чте­нии сти­хо­тво­ре­ния Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной хо­лод­ной по­лу­мас­ки» в нашем со­зна­нии воз­ни­ка­ет образ свет­ско­го бала, на ко­то­ром поэт встре­ча­ет жен­щи­ну, пле­нив­шую его во­об­ра­же­ние. В те годы лю­бовь яв­ля­ет­ся у Лер­мон­то­ва чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

В сти­хо­тво­ре­нии Лер­мон­то­ва лю­бовь чаще всего яв­ля­ет­ся как вос­по­ми­на­ние о про­шлом, мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее, как мечта. Пе­ре­жи­ва­ния ли­ри­че­ско­го героя про­ник­ну­ты гру­стью. Все уже было в его жизни и не при­нес­ло ни­ка­кой ра­до­сти: «живые эти речи / В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». Герой об­ре­чен на оди­но­че­ство, ко­то­рое не­из­беж­но на­сту­па­ет после ми­нут­ных грез. То же на­стро­е­ние и те же раз­мыш­ле­ния зву­чат и в твор­че­стве Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча Блока. Влюб­лен­ность  — один из глав­ных мо­ти­вов его ли­ри­ки. Но вме­сте с чи­сты­ми, ис­крен­ни­ми и свет­лы­ми чув­ства­ми ли­ри­че­ский герой ощу­ща­ет оди­но­че­ство, тоску, жажду встре­чи с «пре­крас­ной дамой» и бо­язнь того, что она ока­жет­ся не такой, какой пред­став­ля­ет­ся ему. Сти­хо­тво­ре­нии «Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо…» про­ник­ну­то этим на­стро­е­ни­ем:

Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо  —

Все в об­ли­ке одном, пред­чув­ствую Тебя.

И Лер­мон­тов, И Блок опи­сы­ва­ют му­чи­тель­ное столк­но­ве­ние меч­та­те­ля с су­ро­вой ре­аль­но­стью. Она устра­ша­ет и не остав­ля­ет ни­ка­кой на­деж­ды на свет­лое бу­ду­щее.

10.1. При чте­нии сти­хо­тво­ре­ния Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной хо­лод­ной по­лу­мас­ки» в нашем со­зна­нии воз­ни­ка­ет образ свет­ско­го бала, на ко­то­ром поэт встре­ча­ет жен­щи­ну, пле­нив­шую его во­об­ра­же­ние. В те годы лю­бовь яв­ля­ет­ся у Лер­мон­то­ва чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи В года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

10.2. Важ­ным сим­во­лом в сти­хо­тво­ре­нии яв­ля­ет­ся маска, сквозь ко­то­рую поэт без труда узна­ет свою воз­люб­лен­ную. В пору со­зда­ния этого ли­ри­че­ско­го про­из­ве­де­ния были по­пу­ляр­ны мас­ка­ра­ды. К этой теме Лер­мон­тов не раз об­ра­щал­ся в своем твор­че­стве. Ли­ри­че­ский герой, в роли ко­то­ро­го вы­сту­па­ет сам автор, спо­со­бен узнать свою лю­би­мую жен­щи­ну даже под мас­кой:

Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки

Зву­чал мне голос твой от­рад­ный, как мечта,

Све­ти­ли мне твои пле­ни­тель­ные глаз­ки

И улы­ба­ли­ся лу­ка­вые уста.

Он от­ли­ча­ет ее черты, за­ме­ча­ет изя­ще­ство линий ее стана и лица, ловит каж­дый звук ее го­ло­са. Тот образ, ко­то­рый скрыт под мас­ка­рад­ной мас­кой, бес­ко­неч­но любим им, вы­зы­ва­ет тре­пет­ный стук серд­ца и на­по­ми­на­ет о силь­ном чув­стве, со­кры­том внут­ри. Осталь­ное уже ри­су­ет во­об­ра­же­ние поэта, он гре­зит, что когда-то они смо­гут встре­тить­ся с воз­люб­лен­ной «как ста­рые дру­зья», тщет­но на­де­ясь выйти за рамки не­доз­во­лен­но­сти и за­прет­но­сти.

Так образ-сим­вол по­мо­га­ет рас­крыть идей­ный смысл сти­хо­тво­ре­ния.

В сти­хо­тво­ре­нии Лер­мон­то­ва «Из-под та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки» лю­бовь яв­ля­ет­ся поэту чаще всего как вос­по­ми­на­ние о про­шлом... как мельк­нув­шая на­деж­да на бу­ду­щее... или как мечта. Гру­стью про­ник­ну­ты пе­ре­жи­ва­ния поэта: «пле­ни­тель­ные глаз­ки» смот­рят на него из-под «та­ин­ствен­ной, хо­лод­ной по­лу­мас­ки», за ко­то­рой нель­зя на­вер­ня­ка уга­дать чувств. Все это уже было в его жизни и не при­нес­ло ра­до­сти: «живые эти речи в года ми­нув­шие слы­хал когда-то я». После отрезв­ле­ния от мечты вновь поэт ис­пы­ты­ва­ет оди­но­че­ство, на ко­то­рое он об­ре­чен.

Сти­хо­тво­ре­ние со­звуч­но ли­ри­ке А. Блока.

Блок вошел в мир людей с лю­бо­вью и верой. Влюб­лен­ность  — один из глав­ных мо­ти­вов бло­ков­ской ли­ри­ки. Но вме­сте с ожи­да­ни­ем чи­стой и свет­лой любви, Веч­ной Жен­ствен­но­сти ли­ри­че­ский герой ощу­ща­ет оди­но­че­ство, тоску, жажду встре­чи с ней, но и бо­язнь того, что она ока­жет­ся не такой, какой пред­став­ля­ет­ся ему:

Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо  —

Все в об­ли­ке одном, пред­чув­ствую Тебя.

(«Пред­чув­ствую Тебя. Года про­хо­дят мимо»)

Мечта о Пре­крас­ной Даме  — по­пыт­ка найти выход из пу­сты­ни оди­но­че­ства, из за­мкну­то­го круга. Ли­ри­че­ский герой Алек­сандра Блока на­чи­на­ет более ре­аль­но вгля­ды­вать­ся в себя и в мир, окру­жа­ю­щий его, и за­да­вать во­про­сы, вол­но­вав­шие че­ло­ве­че­ство во все вре­ме­на: о смыс­ле жизни, о стрем­ле­нии к со­вер­шен­ству, о на­зна­че­нии че­ло­ве­ка.

Об­ра­зы звез­ды, огня, темы рока, лю­бов­но­го том­ле­ния и т. д. ха­рак­тер­ны для ро­ман­тиз­ма. Дадим опре­де­ле­ние.

Ро­ман­тизм  — яв­ле­ние ев­ро­пей­ской куль­ту­ры в XVIII−XIX веках, пред­став­ля­ю­щее собой ре­ак­цию на Про­све­ще­ние и сти­му­ли­ро­ван­ный им на­уч­но-тех­ни­че­ский про­гресс; идей­ное и ху­до­же­ствен­ное на­прав­ле­ние в ев­ро­пей­ской и аме­ри­кан­ской куль­ту­ре конца XVIII века  — пер­вой по­ло­ви­ны XIX века. Ха­рак­те­ри­зу­ет­ся утвер­жде­ни­ем са­мо­цен­но­сти ду­хов­но-твор­че­ской жизни лич­но­сти, изоб­ра­же­ни­ем силь­ных (за­ча­стую бун­тар­ских) стра­стей и ха­рак­те­ров, оду­хо­творённой и це­ли­тель­ной при­ро­ды. Рас­про­стра­ни­лось на раз­лич­ные сферы де­я­тель­но­сти че­ло­ве­ка. В XVIII веке ро­ман­ти­че­ским на­зы­ва­ли всё стран­ное, фан­та­сти­че­ское, жи­во­пис­ное и су­ще­ству­ю­щее в кни­гах, а не в дей­стви­тель­но­сти. В на­ча­ле XIX века ро­ман­тизм стал обо­зна­че­ни­ем но­во­го на­прав­ле­ния, про­ти­во­по­лож­но­го клас­си­циз­му и Про­све­ще­нию.

Ответ: ро­ман­тизм.

Сти­хо­тво­ре­ние при­ня­то от­но­сить к граж­дан­ской ли­ри­ке, жанр его  — дру­же­ское по­сла­ние. Но вчи­ты­ва­ясь в за­да­ние, где ука­за­но опре­де­ле­ние жанра и ак­цен­ти­ро­ва­но вни­ма­ние имен­но на пер­вой стро­фе, сле­ду­ет пом­нить, что для ли­ри­ки Пуш­ки­на ха­рак­тер­но стрем­ле­ние к транс­фор­ма­ции усто­яв­ших­ся жан­ров. В дан­ном сти­хо­тво­ре­нии мы видим про­яв­ле­ние та­ко­го но­ва­тор­ства: дру­же­ское по­сла­ние, об­ра­щен­ное к опре­де­лен­но­му че­ло­ве­ку, пе­ре­рас­та­ет в граж­дан­ское об­ра­ще­ние ко всему по­ко­ле­нию, ко­то­рое вклю­ча­ет и черты эле­гии. Для пер­вой стро­фы ха­рак­тер­ны при­зна­ки эле­гии.

Ответ: эле­гия.

Такой ком­по­зи­ци­он­ный прием на­зы­ва­ет­ся по­втор. Дадим опре­де­ле­ние.

По­втор  — сти­ли­сти­че­ская фи­гу­ра, за­клю­ча­ю­ща­я­ся в на­ме­рен­ном по­вто­ре­нии в обо­зри­мом участ­ке тек­ста од­но­го и того же слова либо ре­че­вой кон­струк­ции. Лек­си­че­ские по­вто­ры раз­лич­но­го вида ши­ро­ко ис­поль­зу­ют­ся для при­да­ния экс­прес­сив­но­сти ху­до­же­ствен­но­му тек­сту.

Ответ: по­втор.

(1) Срав­не­ние  — троп, в ко­то­ром про­ис­хо­дит упо­доб­ле­ние од­но­го пред­ме­та или яв­ле­ния дру­го­му по ка­ко­му-либо об­ще­му для них при­зна­ку. Цель срав­не­ния  — вы­явить в объ­ек­те срав­не­ния новые, важ­ные, пре­иму­ще­ствен­ные для субъ­ек­та вы­ска­зы­ва­ния свой­ства. В ука­зан­ном от­рыв­ке срав­не­ния «как сон, как утрен­ний туман».

(3) Ок­сю­мо­рон  — сти­ли­сти­че­ская фи­гу­ра ху­до­же­ствен­ной речи, со­че­та­ю­щая про­ти­во­по­лож­ные по смыс­лу опре­де­ле­ния или по­ня­тия: «тихой славы».

(4) Эпи­тет  — опре­де­ле­ние при слове, вли­я­ю­щее на его вы­ра­зи­тель­ность. Вы­ра­жа­ет­ся пре­иму­ще­ствен­но име­нем при­ла­га­тель­ным, но также на­ре­чи­ем («го­ря­чо лю­бить»), име­нем су­ще­стви­тель­ным («ве­се­лья шум»), чис­ли­тель­ным (вто­рая жизнь). В 7-й стро­ке эпи­тет - «не­тер­пе­ли­вая душа».

(5) Ме­та­фо­ра  — скры­тое срав­не­ние. В от­рыв­ке ме­та­фо­ра­ми яв­ля­ют­ся вы­ра­же­ния: «нежил ... обман», « горит ... же­ла­нье»

Ответ: 1345.

Дан­ное сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но раз­ме­ром «ямб». Дадим опре­де­ле­ние.

Ямб  — это дву­слож­ный раз­мер, в ко­то­ром уда­ре­ние па­да­ет на 2-ой слог.

Ответ: ямб.

По со­дер­жа­нию, жанру и ком­по­зи­ции сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на «К Ча­а­да­е­ву» пред­став­ля­ет собой раз­но­вид­ность про­из­ве­де­ний ора­тор­ско­го ис­кус­ства, хотя и остаётся по­сла­ни­ем. Вы­со­кий эмо­ци­о­наль­ный на­строй, мо­би­ли­зу­ю­щий на борь­бу дух, вы­ра­жен­ный в при­зыв­ных ин­то­на­ци­ях, создаётся свой­ствен­ны­ми ора­тор­ско­му стилю сред­ства­ми.

Син­так­сис сти­хо­тво­ре­ния от­ли­ча­ет­ся про­сто­той и строй­но­стью: пят­на­дцать про­стых пред­ло­же­ний об­ра­зу­ют че­ты­ре слож­ных. При­зыв­ные ин­то­на­ции со­зда­ют и об­ра­ще­ния:

Мой друг, от­чиз­не по­свя­тим…

Пуш­кин ис­поль­зу­ет слова вы­со­ко­го стиля (внем­лем, от­чиз­ны, упо­ва­нья) и об­ще­ствен­но-по­ли­ти­че­ские тер­ми­ны, рас­про­странённые в дво­рян­ских ре­во­лю­ци­он­но на­стро­ен­ных кру­гах (гнёт, са­мо­вла­стье, воль­ность).

В сти­хо­тво­ре­нии много слов и вы­ра­же­ний, со­зда­ю­щих под­текст: это и срав­не­ния (как сон, как утрен­ний туман), и эпи­те­ты (ро­ко­вой вла­сти, свя­той воль­но­сти), ме­та­фо­ры (сво­бо­дою горим, не­дол­го нежил нас обман).

Ритм вы­сту­па­ет как один из со­став­ных эле­мен­тов ин­то­на­ции и как кон­струк­тив­ный эле­мент, с по­мо­щью ко­то­ро­го до­сти­га­ет­ся це­лост­ность про­из­ве­де­ния.

Все пе­ре­чис­лен­ные по­э­ти­че­ские сред­ства по­мо­га­ют вы­ра­зить ос­нов­ной смысл сти­хо­тво­ре­ния: оно о про­шлом, на­сто­я­щем и бу­ду­щем воль­но­лю­би­во­го по­ко­ле­ния на­ча­ла XIX века.

При­зыв ли­ри­че­ско­го героя Пуш­ки­на к борь­бе за сво­бо­ду слы­шен и в сти­хо­тво­ре­нии 1818 года, об­ра­щен­но­му к другу поэта, «то­ва­ри­щу» по делу осво­бож­де­ния, - Ча­а­да­е­ву. Мотив сво­бо­ды, свя­зан­ный с темой не­во­ли, при­сут­ству­ет и в сти­хо­тво­ре­нии “Узник” (1822), а также в эле­гии “К морю” (1824), где море оли­це­тво­ря­ет собой аб­со­лют­ную сво­бо­ду че­ло­ве­ка - как внут­рен­нюю, так и по­э­ти­че­скую.

Тема сво­бо­ды, воли рас­кры­ва­ет­ся в твор­че­стве Лер­мон­то­ва. В сти­хо­тво­ре­нии «Парус» поэт за­ви­ду­ет па­ру­су, ко­то­рый, хоть и оди­нок, но сво­бо­ден.

Воль­но­лю­би­вая ли­ри­ка Не­кра­со­ва носит фи­ло­соф­ский ха­рак­тер. В сти­хо­тво­ре­ни­ях же «Ры­царь на час» и «Умру я скоро…» герой со­жа­ле­ет о том, что он «к цели шел ко­леб­лю­щим­ся шагом», что ему суж­де­ны были «бла­гие по­ры­вы», но «свер­шить ни­че­го не дано».

Жанр этого сти­хо­тво­ре­ния  — по­сла­ние. В ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­ре  — это текст в форме пись­ма или поэмы, на­прав­лен­ный на вос­хва­ле­ние или разъ­яс­не­ние чего-либо.

Ответ: по­сла­ние.

Петр Ча­а­да­ев был дав­ним дру­гом Пуш­ки­на, с ко­то­рым поэта свя­зы­ва­ли не толь­ко теп­лые и до­ве­ри­тель­ные от­но­ше­ния, но и общие стрем­ле­ния. Имен­но по­это­му сти­хо­тво­ре­ние зву­чит как до­ве­ри­тель­ное об­ра­ще­ние к другу.

Вна­ча­ле ли­ри­че­ский герой вспо­ми­на­ет о про­шлом. Он разо­ча­ро­ван тем, что его на­деж­ды не оправ­да­лись. Те­перь он оч­нул­ся от грез. Но глав­ное же­ла­ние слу­жить Ро­ди­не в нем не угас­ло. Оно при­обод­ря­ет его и под­ни­ма­ет на­стро­е­ние. Своим по­сла­ни­ем он не толь­ко все­ля­ет веру в дру­гих, но и обод­ря­ет са­мо­го себя. В на­ча­ле сти­хо­тво­ре­ния при­сут­ству­ет ми­нор­ный мотив – мечты героя раз­ве­я­ны яв­ле­ни­я­ми ре­аль­ной жизни. Далее на­стро­е­ние ста­но­вит­ся бод­рым, на­деж­да все ещё есть. Об­ра­ще­ние ли­ри­че­ско­го героя зву­чит как при­зыв.

Тема друж­бы важна в рус­ской ли­те­ра­ту­ре. В ли­ри­ке Лер­мон­то­ва ей по­свя­ще­но сти­хо­тво­ре­ние «Па­мя­ти А. И. Одо­ев­ско­го».

Оба ав­то­ра пе­ре­жи­ва­ют о тра­ги­че­ских судь­бах своих дру­зей, не­воз­мож­но­сти по­мочь им в тя­же­лый мо­мент жизни. Чи­та­тель также видит разо­ча­ро­ва­ние от не­сбыв­ших­ся юно­ше­ских грёз.

У Пуш­ки­на:

Ис­чез­ли юные за­ба­вы,

Как сон, как утрен­ний туман

У Лер­мон­то­ва:

Из дет­ских рано вы­рвал­ся одежд.

И серд­це бро­сил в море жизни шум­ной,

И свет не по­ща­дил  —

И Бог не спас!

Не­смот­ря на то, что оба сти­хо­тво­ре­ния по­свя­ще­ны дру­зьям-де­каб­ри­стам, в ди­на­ми­ке чувств ли­ри­че­ских ге­ро­ев есть раз­ли­чия.

Сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на зву­чит как при­зыв: на­деж­да все ещё есть! У Лер­мон­то­ва же от на­ча­ла и до конца все тра­гич­но: кроме тёплых вос­по­ми­на­ний о друге ни­че­го не оста­лось.

10.1. Одним из луч­ших по­ли­ти­че­ских сти­хо­тво­ре­ний А. С. Пуш­ки­на яв­ля­ет­ся по­сла­ние «К Ча­а­да­е­ву». И поэт, и его «то­ва­рищ» меч­та­ли об осво­бож­де­нии Рос­сии от гнета са­мо­дер­жа­вия и кре­пост­но­го права, но Ча­а­да­ев в от­ли­чие от юного Пуш­ки­на не верил в ско­рое осу­ществ­ле­ние их на­дежд. Поэт ста­рал­ся убе­дить друга, что мечта скоро сбу­дет­ся и оба они при­мут уча­стие в раз­ру­ше­нии «са­мо­вла­стья». Де­вят­на­дца­ти­лет­ний поэт при­зы­ва­ет по­свя­тить от­чиз­не «души пре­крас­ные по­ры­вы». Ре­во­лю­ци­он­ный долг не про­ти­во­по­став­ля­ет­ся лич­ным чув­ствам, а яв­ля­ет­ся для поэта таким же близ­ким, как мечты о сви­да­нии с лю­би­мой:

Мы ждем с том­ле­ньем упо­ва­нья

Ми­ну­ты воль­но­сти свя­той,

Как ждет лю­бов­ник мо­ло­дой

Ми­ну­ты вер­но­го сви­да­нья.

Не­ис­ся­ка­е­мая вера в бу­ду­щее Рос­сии зву­чит и в за­клю­чи­тель­ной стро­фе:

То­ва­рищ, верь: взой­дет она,

Звез­да пле­ни­тель­но­го сча­стья,

Рос­сия вспря­нет ото сна,

И на об­лом­ках са­мо­вла­стья

На­пи­шут наши имена!

10.2. По со­дер­жа­нию, жанру и ком­по­зи­ции сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на «К Ча­а­да­е­ву» пред­став­ля­ет собой раз­но­вид­ность про­из­ве­де­ний ора­тор­ско­го ис­кус­ства, хотя и остаётся по­сла­ни­ем. Вы­со­кий эмо­ци­о­наль­ный на­строй, мо­би­ли­зу­ю­щий на борь­бу дух, вы­ра­жен­ный в при­зыв­ных ин­то­на­ци­ях, создаётся свой­ствен­ны­ми ора­тор­ско­му стилю сред­ства­ми.

Син­так­сис сти­хо­тво­ре­ния от­ли­ча­ет­ся про­сто­той и строй­но­стью: пят­на­дцать про­стых пред­ло­же­ний об­ра­зу­ют че­ты­ре слож­ных. При­зыв­ные ин­то­на­ции со­зда­ют и об­ра­ще­ния:

Мой друг, от­чиз­не по­свя­тим…

Пуш­кин ис­поль­зу­ет слова вы­со­ко­го стиля (внем­лем, от­чиз­ны, упо­ва­нья) и об­ще­ствен­но-по­ли­ти­че­ские тер­ми­ны, рас­про­странённые в дво­рян­ских ре­во­лю­ци­он­но на­стро­ен­ных кру­гах (гнёт, са­мо­вла­стье, воль­ность).

В сти­хо­тво­ре­нии много слов и вы­ра­же­ний, со­зда­ю­щих под­текст: это и срав­не­ния (как сон, как утрен­ний туман), и эпи­те­ты (ро­ко­вой вла­сти, свя­той воль­но­сти), ме­та­фо­ры (сво­бо­дою горим, не­дол­го нежил нас обман).

Ритм вы­сту­па­ет как один из со­став­ных эле­мен­тов ин­то­на­ции и как кон­струк­тив­ный эле­мент, с по­мо­щью ко­то­ро­го до­сти­га­ет­ся це­лост­ность про­из­ве­де­ния.

Все пе­ре­чис­лен­ные по­э­ти­че­ские сред­ства по­мо­га­ют вы­ра­зить ос­нов­ной смысл сти­хо­тво­ре­ния: оно о про­шлом, на­сто­я­щем и бу­ду­щем воль­но­лю­би­во­го по­ко­ле­ния на­ча­ла XIX века.

Тема друж­бы важна в рус­ской ли­те­ра­ту­ре. В ли­ри­ке Лер­мон­то­ва ей по­свя­ще­но сти­хо­тво­ре­ние «Па­мя­ти А. И. Одо­ев­ско­го».

Оба ав­то­ра пе­ре­жи­ва­ют о тра­ги­че­ских судь­бах своих дру­зей, не­воз­мож­но­сти по­мочь им в тя­же­лый мо­мент жизни. Чи­та­тель также видит разо­ча­ро­ва­ние от не­сбыв­ших­ся юно­ше­ских грёз.

У Пуш­ки­на:

Ис­чез­ли юные за­ба­вы,

Как сон, как утрен­ний туман

У Лер­мон­то­ва:

Из дет­ских рано вы­рвал­ся одежд.

И серд­це бро­сил в море жизни шум­ной,

И свет не по­ща­дил  —

И Бог не спас!

Не­смот­ря на то, что оба сти­хо­тво­ре­ния по­свя­ще­ны дру­зьям-де­каб­ри­стам, в ди­на­ми­ке чувств ли­ри­че­ских ге­ро­ев есть раз­ли­чия.

Сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на зву­чит как при­зыв: на­деж­да все ещё есть! У Лер­мон­то­ва же от на­ча­ла и до конца все тра­гич­но: кроме тёплых вос­по­ми­на­ний о друге ни­че­го не оста­лось.