Такое ли­те­ра­тур­ное на­прав­ле­ние на­зы­ва­ет­ся ре­а­лиз­мом. Дадим опре­де­ле­ние.

Ре­а­лизм  — это ос­нов­ной метод ис­кус­ства и ли­те­ра­ту­ры. Его ос­но­ва  — это прин­цип жиз­нен­ной прав­ды, ко­то­рым ру­ко­вод­ству­ет­ся ху­дож­ник в своём твор­че­стве, стре­мясь дать наи­бо­лее пол­ное и вер­ное от­ра­же­ние жизни и со­хра­няя наи­боль­шее жиз­нен­ное прав­до­по­до­бие в изоб­ра­же­нии со­бы­тий, людей, пред­ме­тов вещ­но­го мира и при­ро­ды та­ки­ми, ка­ки­ми они яв­ля­ют­ся в самой дей­стви­тель­но­сти.

Ответ: ре­а­лизм.

Такие об­раз­ные опре­де­ле­ния на­зы­ва­ют­ся эпи­те­та­ми. Дадим опре­де­ле­ние.

Эпи­тет  — опре­де­ле­ние при слове, вли­я­ю­щее на его вы­ра­зи­тель­ность. Вы­ра­жа­ет­ся пре­иму­ще­ствен­но име­нем при­ла­га­тель­ным, но также на­ре­чи­ем («го­ря­чо лю­бить»), име­нем су­ще­стви­тель­ным («ве­се­лья шум»), чис­ли­тель­ным (вто­рая жизнь).

Ответ: эпи­те­ты.

Такой троп на­зы­ва­ет­ся ме­та­фо­рой.

Ме­та­фо­ра  — один из ос­нов­ных по­э­ти­че­ских тро­пов: упо­треб­ле­ние слова в пе­ре­нос­ном его зна­че­нии для опре­де­ле­ния ка­ко­го-либо пред­ме­та или яв­ле­ния, схо­же­го с ним от­дель­ны­ми чер­та­ми или сто­ро­на­ми. Ис­поль­зо­ва­ние ме­та­фо­ры подчёрки­ва­ет это сход­ство или, на­о­бо­рот, раз­ли­чие пред­ме­тов или яв­ле­ний, на ко­то­рые хочет об­ра­тить наше вни­ма­ние пи­са­тель.

Ответ: ме­та­фо­ра.

Такой приём на­зы­ва­ет­ся срав­не­ни­ем. Дадим опре­де­ле­ние.

Срав­не­ние  — это троп, в ко­то­ром про­ис­хо­дит упо­доб­ле­ние од­но­го пред­ме­та или яв­ле­ния дру­го­му по ка­ко­му-либо об­ще­му для них при­зна­ку. Цель срав­не­ния  — это вы­явить в объ­ек­те срав­не­ния новые, важ­ные, пре­иму­ще­ствен­ные для субъ­ек­та вы­ска­зы­ва­ния свой­ства.

Ответ: срав­не­ние.

Н. В. Го­голь дал опре­де­ле­ние жанра «Мёртвых душ»  — поэма.

Ответ: поэма.

Пред­на­зна­че­ние ху­дож­ни­ка  — го­во­рить прав­ду, как бы к этой прав­де не от­но­си­лось боль­шин­ство. Порой этот удел не­бла­го­да­рен и тер­нист, ведь слиш­ком ве­ли­ка воз­мож­ность ска­зать не­при­ят­ное, ска­зать то, что толпе слы­шать не хо­чет­ся: «Су­ро­во его по­при­ще, и горь­ко по­чув­ству­ет он своё оди­но­че­ство».

Тема поэта и по­э­зии, на­зна­че­ния ху­до­же­ствен­но­го твор­че­ства зву­чит в сти­хах Пуш­ки­на, Лер­мон­то­ва, Не­кра­со­ва, Ма­я­ков­ско­го, ро­ма­не М. Бул­га­ко­ва «Ма­стер и Мар­га­ри­та» и др.

Тра­ди­ци­он­но целью твор­че­ства в рус­ской ли­те­ра­ту­ре про­грес­сив­ные поэты и пи­са­те­ли счи­та­ли слу­же­ние на­ро­ду, своей стра­не.

В сти­хо­тво­ре­нии «Поэт и толпа» А. С. Пуш­кин под­чер­ки­ва­ет­ся, что «чернь тупая» не ин­те­ре­су­ет­ся бо­га­тым ду­хов­ным миром, для нее важ­нее при­ми­тив­ные фи­зи­че­ские на­сла­жде­ния. Го­ря­чие при­зы­вы поэта не смог­ли рас­ше­ве­лить за­черст­вев­шие души. Люди даже не по­ни­ма­ют, «о чем брен­чит» поэт, а ведь ему выс­шее зна­ние, и он спо­со­бен стать учи­те­лем и на­пра­вить ближ­не­го на ис­тин­ный путь. По­это­му поэт от­ре­ка­ет­ся от об­ще­ства и по­свя­ща­ет всю остав­шу­ю­ся жизнь «зву­кам слад­ким и мо­лит­вам».

В при­ве­ден­ном от­рыв­ке Го­голь под­чер­ки­ва­ет, что это ис­пол­не­ние сво­е­го на­зна­че­ние по­этом или пи­са­те­лем не все­гда может быть оце­не­но теми, кому он слу­жит, за­ча­стую ведет к не­по­ни­ма­нию, так как, вы­сту­пая в роли про­ро­ка, поэт (пи­са­тель) про­ти­во­по­став­ля­ет­ся толпе: «...без раз­де­ле­нья, без от­ве­та, без уча­стья, как бес­се­мей­ный пут­ник, оста­нет­ся он один по­сре­ди до­ро­ги. Су­ро­во его по­при­ще, и горь­ко по­чув­ству­ет он своё оди­но­че­ство».

Та же участь ждала и Ма­сте­ра в ро­ма­не Бул­га­ко­ва. Ма­стер не пишет роман, он живет им на­столь­ко, что от­вер­же­ние ро­ма­на и раз­гром­ные ста­тьи ранят его в самое серд­це. Он пишет не по­то­му что хочет стать ав­то­ром, он пишет по­то­му, что не пи­сать не может, и всю свою силу и энер­гию вкла­ды­ва­ет в него ма­стер. Толь­ко о таком тво­ре­нии можно ска­зать зна­ме­ни­тое бул­га­ков­ское «Ру­ко­пи­си не горят».

Таким об­ра­зом, под­хо­ды к рас­кры­тию темы твор­че­ства у Пуш­ки­на, Го­го­ля, Бул­га­ко­ва во мно­гом сов­па­да­ют.

«Мёртвые души», от­ку­да взят при­ведённый фраг­мент, сам автор от­но­сил к жанру поэмы. На­пи­са­но же про­из­ве­де­ние в духе по­лу­чив­ше­го рас­про­стра­не­ние в XIX веке ли­те­ра­тур­но­го на­прав­ле­ния  — ре­а­лиз­ма.

Ответ: по­э­мы­ре­а­лиз­ма|по­э­мы­ре­а­лизм.

5.1. Пред­на­зна­че­ние ху­дож­ни­ка  — го­во­рить прав­ду, как бы к этой прав­де не от­но­си­лось боль­шин­ство. Порой этот удел не­бла­го­да­рен и тер­нист, ведь слиш­ком ве­ли­ка ве­ро­ят­ность ска­зать не­при­ят­ное, ска­зать то, что толпе слы­шать не хо­чет­ся. А за этим часто сле­ду­ет от­тор­же­ние. «Су­ро­во его по­при­ще, и горь­ко по­чув­ству­ет он своё оди­но­че­ство»,  — де­ла­ет вывод пи­са­тель. Не всем хо­чет­ся слы­шать прав­ду, мно­гие пред­по­чи­та­ют жить в не­ве­де­нии, по­это­му для таких людей пи­са­тель ста­но­вит­ся воз­му­ти­те­лем спо­кой­ствия. Ху­дож­ник-тво­рец дол­жен быть готов от­ста­и­вать ис­ти­ну.

5.2. В при­ведённом фраг­мен­те «Мёртвых душ» Н. В. Го­голь го­во­рит об уча­сти пи­са­те­ля, «дерз­нув­ше­го вы­звать на­ру­жу … всю страш­ную, по­тря­са­ю­щую тину ме­ло­чей, опу­тав­ших нашу жизнь». Пред­на­зна­че­ние ху­дож­ни­ка  — го­во­рить прав­ду, как бы к этой прав­де не от­но­си­лось боль­шин­ство. Порой этот удел не­бла­го­да­рен и тер­нист, ведь слиш­ком ве­ли­ка ве­ро­ят­ность ска­зать не­при­ят­ное, ска­зать то, что толпе слы­шать не хо­чет­ся. А за этим часто сле­ду­ет от­тор­же­ние, и пи­са­тель ока­зы­ва­ет­ся в оди­но­че­стве. Сле­до­ва­тель­но, при­ведённый фраг­мент тек­ста го­го­лев­ской поэмы под­твер­жда­ет вы­ска­зы­ва­ние Н. А. Доб­ро­лю­бо­ва о том, что Го­голь изоб­ра­жал не­со­вер­шен­ство нашей жизни.

А—4: Ноздрёв  — по­ме­щик.

Б—3: Се­ли­фан  — кучер Чи­чи­ко­ва.

В—2: Иван Ан­то­но­вич Кув­шин­ное Рыло— чи­нов­ник кан­це­ля­рии.

Ответ: 432.

Иро­ния весь­ма рас­про­стра­не­на в рус­ской ли­те­ра­ту­ре. Имен­но она стал ве­ду­щим приёмом изоб­ра­же­ния дей­стви­тель­но­сти в про­из­ве­де­ни­ях Ни­ко­лая Ва­си­лье­ви­ча Го­го­ля. Иро­нию ис­поль­зу­ет и Антон Пав­ло­вич Чехов, на­при­мер, в рас­ска­зе «Ха­ме­ле­он». Автор стре­мит­ся по­ка­зать че­ло­ве­че­скую без­нрав­ствен­ность, хит­рость, глу­пость. По­сто­ян­но ме­ня­ю­щий свое мне­ние по­ли­цей­ский над­зи­ра­тель Очу­ме­лов яв­ля­ет­ся во­пло­ще­ни­ем всех этих ка­честв. Го­голь и Чехов сме­ют­ся над та­ки­ми лю­дь­ми. В то же время этот смех можно на­звать сме­хом сквозь слезы. Ав­то­ры таким об­ра­зом пы­та­ют­ся об­ра­тить вни­ма­ние об­ще­ствен­но­сти на ак­ту­аль­ные про­бле­мы от­сут­ствия мо­ра­ли и со­ве­сти у боль­шин­ства чи­нов­ни­ков и людей, об­ла­да­ю­щих вла­стью.

Го­голь опре­де­лил жанр сво­е­го про­из­ве­де­ния как поэму, хотя его жанр на­мно­го слож­нее (на­при­мер, в нем есть эле­мен­ты плу­тов­ско­го, са­ти­ри­че­ско­го и при­клю­чен­че­ско­го ро­ма­на). Текст про­из­ве­де­ния изоби­лу­ет ли­ри­че­ски­ми от­ступ­ле­ни­я­ми, в ко­то­рых воз­ни­ка­ет образ ав­то­ра, во вто­рых, опре­де­ле­нию жанра, как поэмы, спо­соб­ство­вал вы­со­кий за­мы­сел пи­са­те­ля, со­глас­но ко­то­ро­му, «мерт­вые души» долж­ны были не вы­сме­и­вать и не об­ли­чать, а вос­пи­ты­вать и на­став­лять.

Об­ра­ща­ем вни­ма­ние, от­ве­чать на этот во­прос, что «Мёртвые души»  — роман, не­пра­виль­но. В ко­ди­фи­ка­то­ре ука­за­но чётко: поэма «Мёртвые души».

Ответ: поэма.

А—2. Ма­ни­лов: «Есть род людей, из­вест­ных под име­нем: люди так себе, ни то, ни сё, ни в го­ро­де Бог­дан, ни в селе Се­ли­фан, по сло­вам по­сло­ви­цы». Ма­ни­лов  — про­жек­тер, стро­я­щий не­сбы­точ­ные планы, без­дель­ник, у ко­то­ро­го в те­че­ние двух лет книга за­ло­же­на за­клад­кой на одной и той же стра­ни­це, сен­ти­мен­таль­ный и сла­ща­вый тип, не до­во­дя­щий до конца не од­но­го дела, без­ли­кий че­ло­век  — «ни рыба ни мясо», у ко­то­ро­го нет ни­ка­ких увле­че­ний и стра­стей.

Б—3. Чи­чи­ков: «...не кра­са­вец, но и не дур­ной на­руж­но­сти, ни слиш­ком толст, ни слиш­ком тонок; нель­зя ска­зать, чтобы стар, од­на­ко ж и не так, чтобы слиш­ком молод». Чи­чи­ков об­ла­да­ет хотя и при­ят­ной, но не­опре­де­лен­ной на­руж­но­стью, умеет быть не­за­мет­ным, под­стра­и­ва­ет свою речь и ма­не­ры под со­бе­сед­ни­ка, как бы рас­тво­ря­ясь в нем. Это нужно ему для до­сти­же­ния своих целей.

В—1. Со­ба­ке­вич: «...мед­ведь! со­вер­шен­ный мед­ведь!» Со­ба­ке­вич не­ук­люж и не­по­во­рот­лив. О таких людях го­во­рят: «не ладно скро­ен, да креп­ко сшит». Чи­чи­ков окре­стил его мыс­лен­но «ку­ла­ком», по­то­му что Со­ба­ке­вич из всего умеет из­влечь себе вы­го­ду.

Ответ: 231.

Го­голь ис­поль­зу­ет свой из­люб­лен­ный прием-ме­то­ни­мию (пе­ре­нос на­име­но­ва­ния на ос­но­ве смеж­но­сти пред­ме­тов, по­ня­тий, яв­ле­ний). Здесь под «серой курт­кой» под­ра­зу­ме­ва­ет­ся че­ло­век, в нее оде­тый (чи­нов­ник). Ср. «чер­ные фраки ле­та­ли по пар­ке­ту».

Ответ: ме­то­ни­мия или ме­та­фо­ра.

Такое изоб­ра­зи­тель­ное сред­ство на­зы­ва­ет­ся срав­не­ние. Дадим опре­де­ле­ние.

Срав­не­ние  — один из про­стей­ших тро­пов: опре­де­ле­ние яв­ле­ния или по­ня­тия в ху­до­же­ствен­ной речи при по­мо­щи со­по­став­ле­ния его с дру­гим яв­ле­ни­ем, име­ю­щим общие при­зна­ки с пер­вым. Срав­не­ние со­об­ща­ет яв­ле­нию или по­ня­тию то осве­ще­ние, от­те­нок смыс­ла, какой на­ме­рен при­дать ему пи­са­тель.

Го­голь срав­ни­ва­ет скрип пе­рьев со скри­пом те­ле­ги.

Ответ: срав­не­ние.

Ре­че­вая ха­рак­те­ри­сти­ка.

Ответ: ре­че­вая ха­рак­те­ри­сти­ка или речь.

Тема  — ос­нов­ной круг во­про­сов, на ко­то­рых со­сре­до­то­че­но вни­ма­ние ав­то­ра. В дан­ном фраг­мен­те  — это об­ли­че­ние чи­нов­ни­че­ства уезд­но­го го­ро­да: бю­ро­кра­тизм, взя­точ­ни­че­ство, огра­ни­чен­ность  — вот что на­хо­дит­ся под при­сталь­ным взгля­дом Го­го­ля и «до­стой­но» его са­ти­ры. С целью об­ли­че­ния чи­нов­ни­ков и кан­це­ляр­ских по­ряд­ков автор ши­ро­ко ис­поль­зу­ет иро­нию (на­смеш­ку): «Сле­до­ва­ло бы опи­сать кан­це­ляр­ские ком­на­ты, ко­то­ры­ми про­хо­ди­ли наши герои, но автор пи­та­ет силь­ную ро­бость ко всем при­сут­ствен­ным ме­стам», сар­казм (гнев­ную на­смеш­ку): «Герои наши ви­де­ли много бу­ма­ги, и чер­но­вой и белой, на­кло­нив­ши­е­ся го­ло­вы, ши­ро­кие за­тыл­ки, фраки, сер­ту­ки гу­берн­ско­го по­кроя и даже про­сто какую-то свет­ло-серую курт­ку, от­де­лив­шу­ю­ся весь­ма резко, ко­то­рая, сво­ро­тив го­ло­ву набок и по­ло­жив ее почти на самую бу­ма­гу, вы­пи­сы­ва­ла бойко и за­ма­ши­сто какой-ни­будь про­то­кол об от­тя­га­нье земли или опис­ке име­ния, за­хва­чен­но­го каким-ни­будь мир­ным по­ме­щи­ком, по­кой­но до­жи­ва­ю­щим век свой под судом...»; не­ма­ло в тек­сте срав­не­ний: «Шум от пе­рьев был боль­шой и по­хо­дил на то, как будто бы не­сколь­ко телег с хво­ро­стом про­ез­жа­ли лес, за­ва­лен­ный на чет­верть ар­ши­на ис­сох­ши­ми ли­стья­ми», «сидел один, как солн­це, пред­се­да­тель» и др.

В изоб­ра­же­нии чи­нов­ни­че­ства Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич Го­голь при­бе­га­ет к са­ти­ре. В «Мерт­вых душах» этот класс людей не имеет фа­ми­лии, а лишь чин, имя и от­че­ство. Автор стре­мит­ся по­ка­зать ник­чем­ность, за­вист­ли­вость и тру­сость, ис­поль­зуя для этого гро­теск. Чи­нов­ни­ки у Го­го­ля те­ря­ют че­ло­ве­че­скую уни­каль­ность и ста­но­вят­ся бук­валь­но без­ли­ки­ми  — пи­са­тель срав­ни­ва­ет героя с курт­кой. Также Го­голь при­бе­га­ет к ис­поль­зо­ва­нию иро­нии. Он от­кры­то сме­ет­ся над чи­нов­ни­ка­ми, смыс­лом жизни ко­то­рых яв­ля­ет­ся служ­ба и про­дви­же­ние по ка­рьер­ной лест­ни­це. Пи­са­тель ги­пер­бо­ли­зи­ру­ет не­ве­же­ство, тру­сость и по­кор­ность в на­ри­со­ван­ных им об­ра­зах.

Тра­ди­ции Го­го­ля про­дол­жил Антон Пав­ло­вич Чехов в своих рас­ска­зах. На­при­мер, в про­из­ве­де­нии «Смерть чи­нов­ни­ка» герой пред­ста­ет перед нами лишь жал­ким по­до­би­ем че­ло­ве­ка. Его стра­хи ста­но­вят­ся при­чи­ной его смер­ти. Чер­вя­ков сам себя за­тра­вил, ра­бо­ле­пие стало при­чи­ной смер­ти.

Чи­нов­ни­че­ство в Рос­сии  — осо­бая каста. Об этом нас пре­ду­пре­жда­ли еще клас­си­ки. Про­из­ве­де­ния Го­го­ля и Че­хо­ва о чи­нов­ни­ках оста­ют­ся ак­ту­аль­ны­ми и в наши дни.

Об­ли­чая по­ро­ки чи­нов­ни­ков, автор при­бе­га­ет к са­ти­ре  — опре­делённому виду ко­ми­че­ско­го изоб­ра­же­ния, от­ли­ча­ю­ще­му­ся рез­ко­стью, без­жа­лост­но­стью об­ли­че­ния. Ха­рак­те­ри­зуя и мо­ло­дых чи­нов­ни­ков, и чи­нов­ни­ка-ста­ри­ка, Го­голь ис­поль­зу­ет такое сред­ство пси­хо­ло­ги­че­ско­го изоб­ра­же­ния ге­ро­ев, как ре­че­вая ха­рак­те­ри­сти­ка (речь).

Ответ: са­ти­ре­ре­че­вая ха­рак­те­ри­сти­ка ИЛИ са­ти­ре­речь.

В изоб­ра­же­нии чи­нов­ни­че­ства Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич Го­голь при­бе­га­ет к са­ти­ре. В «Мерт­вых душах» этот класс людей не имеет фа­ми­лии, а лишь чин, имя и от­че­ство. Автор стре­мит­ся по­ка­зать ник­чем­ность, за­вист­ли­вость и тру­сость, ис­поль­зуя для этого гро­теск. Чи­нов­ни­ки у Го­го­ля те­ря­ют че­ло­ве­че­скую уни­каль­ность и ста­но­вят­ся бук­валь­но без­ли­ки­ми  — пи­са­тель срав­ни­ва­ет героя с курт­кой. Также Го­голь при­бе­га­ет к ис­поль­зо­ва­нию иро­нии. Он от­кры­то сме­ет­ся над чи­нов­ни­ка­ми, смыс­лом жизни ко­то­рых яв­ля­ет­ся служ­ба и про­дви­же­ние по ка­рьер­ной лест­ни­це. Пи­са­тель ги­пер­бо­ли­зи­ру­ет не­ве­же­ство, тру­сость и по­кор­ность в на­ри­со­ван­ных им об­ра­зах.

Тра­ди­ции Го­го­ля про­дол­жил Антон Пав­ло­вич Чехов в своих рас­ска­зах. На­при­мер, в про­из­ве­де­нии «Смерть чи­нов­ни­ка» герой пред­ста­ет перед нами лишь жал­ким по­до­би­ем че­ло­ве­ка. Его стра­хи ста­но­вят­ся при­чи­ной его смер­ти. Чер­вя­ков сам себя за­тра­вил, ра­бо­ле­пие стало при­чи­ной смер­ти.

Чи­нов­ни­че­ство в Рос­сии  — осо­бая каста. Об этом нас пре­ду­пре­жда­ли еще клас­си­ки. Про­из­ве­де­ния Го­го­ля и Че­хо­ва о чи­нов­ни­ках оста­ют­ся ак­ту­аль­ны­ми и в наши дни.

5.1. Тема  — ос­нов­ной круг во­про­сов, на ко­то­рых со­сре­до­то­че­но вни­ма­ние ав­то­ра. В дан­ном фраг­мен­те  — это об­ли­че­ние чи­нов­ни­че­ства уезд­но­го го­ро­да: бю­ро­кра­тизм, взя­точ­ни­че­ство, огра­ни­чен­ность  — вот что на­хо­дит­ся под при­сталь­ным взгля­дом Го­го­ля и «до­стой­но» его са­ти­ры. С целью об­ли­че­ния чи­нов­ни­ков и кан­це­ляр­ских по­ряд­ков автор ши­ро­ко ис­поль­зу­ет иро­нию (на­смеш­ку): «Сле­до­ва­ло бы опи­сать кан­це­ляр­ские ком­на­ты, ко­то­ры­ми про­хо­ди­ли наши герои, но автор пи­та­ет силь­ную ро­бость ко всем при­сут­ствен­ным ме­стам», сар­казм (гнев­ную на­смеш­ку): «Герои наши ви­де­ли много бу­ма­ги, и чер­но­вой и белой, на­кло­нив­ши­е­ся го­ло­вы, ши­ро­кие за­тыл­ки, фраки, сер­ту­ки гу­берн­ско­го по­кроя и даже про­сто какую-то свет­ло-серую курт­ку, от­де­лив­шу­ю­ся весь­ма резко, ко­то­рая, сво­ро­тив го­ло­ву набок и по­ло­жив ее почти на самую бу­ма­гу, вы­пи­сы­ва­ла бойко и за­ма­ши­сто какой-ни­будь про­то­кол об от­тя­га­нье земли или опис­ке име­ния, за­хва­чен­но­го каким-ни­будь мир­ным по­ме­щи­ком, по­кой­но до­жи­ва­ю­щим век свой под судом...»; не­ма­ло в тек­сте срав­не­ний: «Шум от пе­рьев был боль­шой и по­хо­дил на то, как будто бы не­сколь­ко телег с хво­ро­стом про­ез­жа­ли лес, за­ва­лен­ный на чет­верть ар­ши­на ис­сох­ши­ми ли­стья­ми», «сидел один, как солн­це, пред­се­да­тель» и др.

5.2. С целью об­ли­че­ния чи­нов­ни­ков и кан­це­ляр­ских по­ряд­ков в при­ведённом фраг­мен­те тек­ста Н. В. Го­голь са­ти­ри­че­ски изоб­ра­жа­ет при­сут­ствен­ное место: «Герои наши ви­де­ли много бу­ма­ги, и чер­но­вой и белой, на­кло­нив­ши­е­ся го­ло­вы, ши­ро­кие за­тыл­ки, фраки, сер­ту­ки гу­берн­ско­го по­кроя и даже про­сто какую-то свет­ло-серую курт­ку, от­де­лив­шу­ю­ся весь­ма резко, ко­то­рая, сво­ро­тив го­ло­ву набок и по­ло­жив ее почти на самую бу­ма­гу, вы­пи­сы­ва­ла бойко и за­ма­ши­сто какой-ни­будь про­то­кол об от­тя­га­нье земли или опис­ке име­ния, за­хва­чен­но­го каким-ни­будь мир­ным по­ме­щи­ком, по­кой­но до­жи­ва­ю­щим век свой под судом...». Как че­ло­век чи­нов­ник пе­ре­стал су­ще­ство­вать  — оста­лась курт­ка, ко­то­рая при­выч­но вы­пи­сы­ва­ла про­то­кол; за­ни­ма­ясь бу­ма­го­твор­че­ством, «курт­ка» не в со­сто­я­нии ду­мать и по­ни­мать, что де­ла­ет бес­по­лез­ную ра­бо­ту. Вот и по­лу­ча­ет­ся, что бю­ро­кра­ты мно­жат бю­ро­кра­тизм.

Этот род ли­те­ра­ту­ры на­зы­ва­ет­ся эпос. Дадим опре­де­ле­ние.

Род ли­те­ра­ту­ры (на­ря­ду с ли­ри­кой и дра­мой), по­вест­во­ва­ние о со­бы­ти­ях, пред­по­ла­га­е­мых в про­шлом (как бы свер­шив­ших­ся и вспо­ми­на­е­мых по­вест­во­ва­те­лем). Эпос охва­ты­ва­ет бытие в его пла­сти­че­ской объёмно­сти, про­стран­ствен­но-вре­мен­ной про­тяжённо­сти и со­бы­тий­ной на­сы­щен­но­сти (сю­жет­ность).

Ответ: эпос.

А—4: Гри­нев  — чест­ность, бла­го­род­ство, сме­лость, чув­стви­тель­ность. Петр Гри­нев  — глав­ный герой по­ве­сти. Ему 17 лет, он рус­ский дво­ря­нин, толь­ко что по­сту­пив­ший на во­ен­ную служ­бу. Одно из ос­нов­ных ка­честв Гри­не­ва  — ис­крен­ность. Он ис­кре­нен с ге­ро­я­ми ро­ма­на и с чи­та­те­ля­ми. Рас­ска­зы­вая о своей жизни, он не стре­мил­ся при­укра­сить ее.

Б—2: Пу­га­чев  — жест­кость в со­че­та­нии с бла­го­дар­но­стью и ве­ли­ко­ду­ши­ем. Пу­га­чев Еме­льян  — вождь ан­ти­дво­рян­ско­го вос­ста­ния, на­зы­ва­ю­щий себя «ве­ли­ким го­су­да­рем» Пет­ром III. Этот образ в по­ве­сти мно­го­гра­нен: П. и зло­бен, и ве­ли­ко­ду­шен, и хваст­лив, и мудр, и от­вра­ти­те­лен, и все­вла­стен, и за­ви­сим от мне­ний окру­же­ния.

В—1: Са­ве­льич  — пре­дан­ность, за­бо­та, жи­тей­ская муд­рость. В об­ра­зе Са­ве­льи­ча во­пло­ще­ны мно­гие при­вле­ка­тель­ные черты, ха­рак­тер­ные для про­сто­го рус­ско­го че­ло­ве­ка: вер­ность долгу, пря­мо­та, спо­соб­ность к глу­бо­кой при­вя­зан­но­сти и са­мо­по­жерт­во­ва­нию.

Ответ: 421.

Такой жанр на­зы­ва­ет­ся ме­му­а­ры. Вос­по­ми­на­ния  — за­пис­ки со­вре­мен­ни­ков, по­вест­ву­ю­щие о со­бы­ти­ях, в ко­то­рых автор ме­му­а­ров при­ни­мал уча­стие или ко­то­рые из­вест­ны ему от оче­вид­цев. Важ­ная осо­бен­ность ме­му­а­ров за­клю­ча­ет­ся в уста­нов­ке на «до­ку­мен­таль­ный» ха­рак­тер тек­ста, пре­тен­ду­ю­ще­го на до­сто­вер­ность вос­со­зда­ва­е­мо­го про­шло­го. От хро­ник со­вре­мен­ных со­бы­тий ме­му­а­ры от­ли­ча­ют­ся тем, что в них на пер­вый план вы­сту­па­ет лицо ав­то­ра со сво­и­ми со­чув­стви­я­ми и не­рас­по­ло­же­ни­я­ми, со сво­и­ми стрем­ле­ни­я­ми и ви­да­ми. Очень часто при­над­ле­жат лицам, иг­рав­шим вид­ную роль в ис­то­рии, ино­гда охва­ты­вая зна­чи­тель­ный пе­ри­од вре­ме­ни, на­при­мер, всю жизнь ав­то­ра, не­ред­ко со­еди­няя важ­ные со­бы­тия с ме­ло­ча­ми по­все­днев­ной жизни, ме­му­а­ры могут быть ис­то­ри­че­ским ма­те­ри­а­лом пер­во­сте­пен­ной важ­но­сти.

Ответ: ме­му­а­ры.

Такая форма об­ще­ния на­зы­ва­ет­ся диа­ло­гом. Дадим опре­де­ле­ние.

Диа­лог  — раз­го­вор между двумя или не­сколь­ки­ми ли­ца­ми в ху­до­же­ствен­ном про­из­ве­де­нии. В дра­ма­тур­ги­че­ском про­из­ве­де­нии диа­лог дей­ству­ю­щих лиц  — одно из ос­нов­ных ху­до­же­ствен­ных средств для со­зда­ния об­ра­за, ха­рак­те­ра.

Ответ: диа­лог.

Такое сред­ство на­зы­ва­ет­ся ме­та­фо­ра. Дадим опре­де­ле­ние.

Ме­та­фо­ра  — один из ос­нов­ных по­э­ти­че­ских тро­пов: упо­треб­ле­ние слова в пе­ре­нос­ном его зна­че­нии для опре­де­ле­ния ка­ко­го-либо пред­ме­та или яв­ле­ния, схо­же­го с ним от­дель­ны­ми чер­та­ми или сто­ро­на­ми.

Ответ: ме­та­фо­ра.

В эпи­граф по­ве­сти «Ка­пи­тан­ская дочка» А. С. Пуш­кин вынес рус­скую по­сло­ви­цу «Бе­ре­ги честь смо­ло­ду». Очень часто смысл по­сло­виц по­ни­ма­ет­ся толь­ко тогда, когда че­ло­век на себе ис­пы­та­ет какие-либо жиз­нен­ные труд­но­сти.

Так слу­чи­лось и с Пет­ром Гри­не­вым. Перед ним встал выбор: риск­нуть, но по­сту­пить как чест­ный че­ло­век или, ис­пу­гав­шись опас­но­сти, пре­дать близ­ких людей, свои иде­а­лы.

Един­ствен­ным спа­се­ни­ем Маши из рук Шваб­ри­на был Пугачёв. Вме­сте с тем, об­ра­ще­ние к бун­тов­щи­ку, про­тив ко­то­ро­го во­е­вал сам Гринёв, при­сяг­нув­ший ца­ри­це, было очень рис­ко­ван­ным. Петр Ан­дре­евич, рискуя жиз­нью, всё же смог со­хра­нить честь и до­сто­ин­ство, ведь он был с Пугачёвым прав­див, смел и не из­ме­нил при­ся­ге в угоду че­ло­ве­ку, от ко­то­ро­го за­ви­се­ли жизни его и Маши. На­хо­дясь в одних санях с са­мо­зван­цем, не давал ему по­во­да ду­мать, что он с ним за­од­но, от­кры­то от­ве­чал бун­тов­щи­ку: «Я офи­цер и дво­ря­нин...» Чув­ство долга, ис­крен­ность, пре­дан­ность – из этих ка­честв скла­ды­ва­ет­ся лич­ность Гри­не­ва. Ино­гда он бо­ит­ся и со­мне­ва­ет­ся, но ста­ра­ет­ся не от­сту­пать от своих убеж­де­ний и в край­них слу­ча­ях готов со­вер­шить по­и­сти­не ге­ро­и­че­ские по­ступ­ки ради близ­ких людей.

«Ка­пи­тан­скую дочку» мно­гие ли­те­ра­ту­ро­ве­ды на­зы­ва­ют ис­то­ри­че­ским ро­ма­ном пре­жде всего по­то­му, что в ее ос­но­ву легли со­бы­тия Пу­га­чев­ско­го бунта. В про­из­ве­де­нии есть ре­аль­ные ис­то­ри­че­ские лица: са­мо­зва­нец Еме­льян Пугачёв и им­пе­ра­три­ца Ека­те­ри­на II. В ро­ма­не опи­са­ны ре­аль­ные тер­ри­то­рии, охва­чен­ные бун­том. У пер­со­на­жей «Ка­пи­тан­ской дочки» можно отыс­кать про­то­ти­пов.

В ро­ма­не-эпо­пее Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча Тол­сто­го «Война и мир» также ме­то­дом изоб­ра­же­ния яв­ля­ет­ся ис­то­ризм. Среди дей­ству­ю­щих лиц мы видим На­по­лео­на, Алек­сандра I, Ку­ту­зо­ва и дру­гих. Опи­са­ны не­сколь­ко важ­ных со­бы­тий в жизни Рос­сии, ход ко­то­рых по­вли­ял на ис­то­рию: рус­ско-ав­стрий­ская война, Оте­че­ствен­ная война 1812 года, под­го­тов­ка вос­ста­ния де­каб­ри­стов.

По своей те­ма­ти­че­ской раз­но­вид­но­сти «Ка­пи­тан­ская дочка» яв­ля­ет­ся ис­то­ри­че­ским ро­ма­ном. В нем нашли от­ра­же­ние прин­ци­пы ху­до­же­ствен­но­го ме­то­да, ко­то­рый окон­ча­тель­но сфор­ми­ро­вал­ся в позд­нем твор­че­стве А. С. Пуш­ки­на и по­лу­чил на­зва­ние ре­а­лиз­ма|ре­а­лизм.

Ответ: ис­то­ри­че­ским­ре­а­лиз­ма|ис­то­ри­че­ским­ре­а­лизм.

«Ка­пи­тан­скую дочку» мно­гие ли­те­ра­ту­ро­ве­ды на­зы­ва­ют ис­то­ри­че­ским ро­ма­ном пре­жде всего по­то­му, что в ее ос­но­ву легли со­бы­тия Пу­га­чев­ско­го бунта. В про­из­ве­де­нии есть ре­аль­ные ис­то­ри­че­ские лица: са­мо­зва­нец Еме­льян Пугачёв и им­пе­ра­три­ца Ека­те­ри­на II. В ро­ма­не опи­са­ны ре­аль­ные тер­ри­то­рии, охва­чен­ные бун­том. У пер­со­на­жей «Ка­пи­тан­ской дочки» можно отыс­кать про­то­ти­пов.

В ро­ма­не-эпо­пее Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча Тол­сто­го «Война и мир» также ме­то­дом изоб­ра­же­ния яв­ля­ет­ся ис­то­ризм. Среди дей­ству­ю­щих лиц мы видим На­по­лео­на, Алек­сандра I, Ку­ту­зо­ва и дру­гих. Опи­са­ны не­сколь­ко важ­ных со­бы­тий в жизни Рос­сии, ход ко­то­рых по­вли­ял на ис­то­рию: рус­ско-ав­стрий­ская война, Оте­че­ствен­ная война 1812 года, под­го­тов­ка вос­ста­ния де­каб­ри­стов.

5.1. В эпи­граф по­ве­сти «Ка­пи­тан­ская дочка» А. С. Пуш­кин вынес рус­скую по­сло­ви­цу «Бе­ре­ги честь смо­ло­ду». Очень часто смысл по­сло­виц по­ни­ма­ет­ся толь­ко тогда, когда че­ло­век на себе ис­пы­та­ет какие-либо жиз­нен­ные труд­но­сти.

Так слу­чи­лось и с Пет­ром Гри­не­вым. Перед ним встал выбор: риск­нуть, но по­сту­пить как чест­ный че­ло­век или, ис­пу­гав­шись опас­но­сти, пре­дать близ­ких людей, свои иде­а­лы.

Един­ствен­ным спа­се­ни­ем Маши из рук Шваб­ри­на был Пугачёв. Вме­сте с тем, об­ра­ще­ние к бун­тов­щи­ку, про­тив ко­то­ро­го во­е­вал сам Гринёв, при­сяг­нув­ший ца­ри­це, было очень рис­ко­ван­ным. Петр Ан­дре­евич, рискуя жиз­нью, всё же смог со­хра­нить честь и до­сто­ин­ство, ведь он был с Пугачёвым прав­див, смел и не из­ме­нил при­ся­ге в угоду че­ло­ве­ку, от ко­то­ро­го за­ви­се­ли жизни его и Маши. На­хо­дясь в одних санях с са­мо­зван­цем, не давал ему по­во­да ду­мать, что он с ним за­од­но, от­кры­то от­ве­чал бун­тов­щи­ку: «Я офи­цер и дво­ря­нин...» Чув­ство долга, ис­крен­ность, пре­дан­ность  — из этих ка­честв скла­ды­ва­ет­ся лич­ность Гри­не­ва. Ино­гда он бо­ит­ся и со­мне­ва­ет­ся, но ста­ра­ет­ся не от­сту­пать от своих убеж­де­ний и в край­них слу­ча­ях готов со­вер­шить по­и­сти­не ге­ро­и­че­ские по­ступ­ки ради близ­ких людей.

5.2. При­ведённый фраг­мент ро­ма­на А. С. Пуш­ки­на «Ка­пи­тан­ская дочка» как нель­зя лучше ил­лю­стри­ру­ет пра­во­мер­ность вы­ска­зы­ва­ния А. М. Ска­би­чев­ско­го об об­ра­зе Пугачёва. Здесь бун­тов­щик Пугачёв яв­ля­ет свои луч­шие че­ло­ве­че­ские ка­че­ства: спра­вед­ли­вость, уме­ние пом­нить добро и от­ве­чать вза­им­но­стью, ре­ши­тель­ность, про­сто­ту. Пугачёв даже со­чув­ствие вы­зы­ва­ет, ведь он, по­ни­мая своё по­ло­же­ние, осознаёт, что сам стал за­лож­ни­ком слу­чив­ше­го­ся – вот по­че­му он тихо раз­го­ва­ри­ва­ет с Гринёвым о че­ло­ве­че­ских про­яв­ле­ни­ях сво­е­го ха­рак­те­ра: «…помня твой ста­кан вина и зай­чий тулуп. Ты ви­дишь, что я не такой еще кро­во­пий­ца, как го­во­рит обо мне ваша бра­тья». Всё это под­твер­жда­ет, что образ Еме­лья­на Пугачёва по­лу­чил­ся у Пуш­ки­на мно­го­гран­ным, живым, при­вле­ка­тель­ным.

«Мёртвые души»  — про­из­ве­де­ние пи­са­те­ля Ни­ко­лая Ва­си­лье­ви­ча Го­го­ля, жанр ко­то­ро­го сам автор обо­зна­чил как поэма. Из­на­чаль­но за­ду­ма­но как трёхтом­ное про­из­ве­де­ние.

Ответ: поэма.

Ма­ни­лов был пер­вым.

Ответ: 1.

Порт­рет  — вос­со­зда­ние внеш­но­сти пер­со­на­жей эпи­че­ских и дра­ма­тур­ги­че­ских про­из­ве­де­ний, внеш­не­го об­ли­ка людей в ли­ри­че­ских сти­хо­тво­ре­ни­ях (лицо, фи­гу­ра, одеж­да, по­ход­ка, жесты, ма­не­ра дер­жать­ся). Это один из ос­нов­ных при­е­мов изоб­ра­же­ния че­ло­ве­ка в ли­те­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии. Порт­рет, под­чер­ки­вая в че­ло­ве­ке ин­ди­ви­ду­аль­ные, не­по­вто­ри­мые черты, яв­ля­ет­ся важ­ным сред­ством со­зда­ния его об­ра­за.

Ответ: порт­рет.

А−3: Нозд­рев ис­то­ри­че­ский че­ло­век. Нозд­рев (Н)  — тре­тий по­ме­щик, у ко­то­ро­го Чи­чи­ков пы­та­ет­ся ку­пить мерт­вые души. Это мо­лод­це­ва­тый 35-лет­ний «го­во­рун, ку­ти­ла, лихач». Н. не­пре­рыв­но врет, за­ди­ра­ет всех без раз­бо­ру; он очень азар­тен, готов «на­га­дить» луч­ше­му другу без какой-либо цели. Все по­ве­де­ние Н. объ­яс­ня­ет­ся его гла­вен­ству­ю­щим ка­че­ством: «юр­ко­стью и бой­ко­стью ха­рак­те­ра», т. е. без­удерж­но­стью, гра­ни­ча­щим с бес­па­мят­ством. Н. ни­че­го не за­ду­мы­ва­ет и не пла­ни­ру­ет; он про­сто ни в чем не знает меры. Н.  — раз­бит­ной, лег­ко­мыс­лен­ный че­ло­век. Он легко про­иг­ры­ва­ет в карты. Нозд­рев  — ма­стер «лить пули». Он лгун, но он лгун по при­нуж­де­нию. Он со­зна­тель­но на­ни­зы­ва­ет одну ложь на дру­гую. Воз­мож­но, таким об­ра­зом он пы­та­ет­ся при­влечь вни­ма­ние к своей пер­со­не. Этот че­ло­век легко может пре­дать, ему не­из­вест­но такое по­ня­тие, как креп­кая друж­ба.

Б−1: Со­ба­ке­вич не­лад­но скро­ен, да креп­ко сшит. Со­ба­ке­вич Ми­хай­ло Се­ме­ныч  — по­ме­щик, чет­вер­тый «про­да­вец» мерт­вых душ. Само имя и внеш­ность этого героя (на­по­ми­на­ет «сред­ней ве­ли­чи­ны мед­ве­дя», фрак на нем «со­вер­шен­но мед­ве­жье­го» цвета, сту­па­ет вкривь и вкось, цвет лица «ка­ле­ный, го­ря­чий») ука­зы­ва­ют на его мо­гу­честь его на­ту­ры.

В−2: Плюш­кин про­ре­ха на че­ло­ве­че­стве. Плюш­кин Сте­пан  — по­след­ний «про­да­вец» мерт­вых душ. Это герой оли­це­тво­ря­ет пол­ное омерт­ве­ние че­ло­ве­че­ской души. В об­ра­зе П. автор по­ка­зы­ва­ет ги­бель яркой и силь­ной лич­но­сти, по­гло­щен­ной стра­стью ску­по­сти. Опи­са­ние име­ния П. («не в Бога бо­га­те­ет») изоб­ра­жа­ет за­пу­сте­ние и «за­хлам­ле­ние» души героя. Въезд по­лу­раз­ру­шен, всюду осо­бен­ная вет­хость, крыши как ре­ше­то, окна за­ткну­ты тря­пьем. Здесь все без­жиз­нен­но  — даже две церк­ви, ко­то­рые долж­ны яв­лять­ся душой усадь­бы.

Ответ: 312.

Ан­ти­те­за  — про­ти­во­по­став­ле­ние слов, об­ра­зов, пер­со­на­жей, эле­мен­тов ком­по­зи­ции. Это вы­ра­зи­тель­ный ху­до­же­ствен­ный прием, поз­во­ля­ю­щий пи­са­те­лям пол­нее оха­рак­те­ри­зо­вать ге­ро­ев, вы­явить свое от­но­ше­ние к ним и к раз­лич­ным сто­ро­нам изоб­ра­жа­е­мо­го.

Ответ: ан­ти­те­за.

Ре­а­лизм  — ли­те­ра­тур­ное на­прав­ле­ние, пред­по­ла­га­ю­щее прав­ди­вое изоб­ра­же­ние дей­стви­тель­но­сти. По опре­де­ле­нию Эн­гель­са, ре­а­лизм пред­по­ла­га­ет изоб­ра­же­ние «ти­пич­ных ха­рак­те­ров в ти­пич­ных об­сто­я­тель­ствах.»

Ответ: ре­а­лизм.

При­я­тель Чи­чи­ко­ва – сен­ти­мен­таль­ный по­ме­щик Ма­ни­лов, пер­вый «про­да­вец» мерт­вых душ. Образ его ди­на­ми­че­ски раз­во­ра­чи­ва­ет­ся из по­сло­ви­цы: «Че­ло­век ни то ни се, ни в го­ро­де Бог­дан, ни в селе Се­ли­фан». Сна­ча­ла он ка­жет­ся при­ят­ным че­ло­ве­ком, но потом с ним ста­но­вит­ся смер­тель­но скуч­но, по­то­му что он не имеет соб­ствен­но­го мне­ния и может толь­ко улы­бать­ся и го­во­рить ба­наль­ные при­тор­ные фразы, что на­гляд­но про­сле­жи­ва­ет­ся в при­ве­ден­ном от­рыв­ке.

Со­зда­вая образ по­ме­щи­ка, пи­са­тель при­бе­га­ет к по­мо­щи вос­кли­ца­тель­ных пред­ло­же­ний, по­сло­виц, сти­ли­сти­че­ски сни­жен­ной лек­си­ки. Так, не­труд­но за­ме­тить, что обе ска­зан­ные Ма­ни­ло­вым фразы пред­став­ля­ют собой вос­кли­ца­тель­ные пред­ло­же­ния, слов­но подчёрки­ва­ю­щие вос­тор­жен­ность как черту ха­рак­те­ра по­ме­щи­ка. Самая точ­ная ха­рак­те­ри­сти­ка Ма­ни­ло­ва даётся сло­ва­ми по­сло­ви­цы, ко­то­рая ёмко опре­де­ля­ет ни­чтож­ность героя. Ис­поль­зу­ет Го­голь также и сти­ли­сти­че­ски сни­жен­ную лек­си­ку в опи­са­нии по­ме­щи­ка: Ма­ни­лов - «Черт знает что такое!» Все эти сред­ства и приёмы по­мо­га­ют со­здать образ героя, ярко вы­ра­жая ав­тор­ский за­мы­сел.

Про­вин­ци­аль­ные по­ме­щи­ки по­ка­за­ны во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в ро­ма­не Ивана Сер­ге­е­ви­ча Тур­ге­не­ва «Отцы и дети». Образ Ни­ко­лая Пет­ро­ви­ча, в целом, ка­жет­ся чи­та­те­лю по­ло­жи­тель­ным. Тур­ге­нев­ский герой от­крыт, об­ра­зо­ван, щедр и го­сте­при­и­мен. По­жа­луй, его можно было бы на­звать эта­лон­ным пред­ста­ви­те­лем рус­ско­го дво­рян­ства, ведь он добр, ува­жа­ет кре­стьян, любит сво­е­го сына, готов за­бо­тить­ся о каж­дом, если бы не одно его ка­че­ство  — Ни­ко­лай Пет­ро­вич не может управ­лять по­ме­стьем так, чтобы ша­гать в ногу со вре­ме­нем, его взгля­ды не вы­дер­жи­ва­ют ис­пы­та­ния вре­ме­нем, он не спо­со­бен обес­пе­чить ста­биль­ное раз­ви­тие сво­е­го име­ния.

Ха­рак­тер Ма­ни­ло­ва чем-то на­по­ми­на­ет ха­рак­тер Кир­са­но­ва, од­на­ко, в от­ли­чие от Кир­са­но­ва, герой Го­го­ля от­кро­вен­но глуп и «при­тор­но сла­щав». Он также не спо­со­бен управ­лять своим име­ни­ем, как и Ни­ко­лай Пет­ро­вич, по­это­му в усадь­бе и в де­рев­не Ма­ни­ло­ва пол­ное ра­зо­ре­ние и за­пу­сте­ние.

Н. В. Го­голь на­звал «Мёртвые души» по­э­мой, чем воз­бу­дил мно­го­чис­лен­ные споры о при­над­леж­но­сти сво­е­го про­из­ве­де­ния к ли­те­ра­тур­ным родам: эпосу|эпи­че­ско­му или ли­ро­эпо­су|ли­ро­эпи­че­ско­му.

Ответ: эпосу|эпи­че­ско­му или ли­ро­эпо­су|ли­ро­эпи­че­ско­му.

5.1. При­я­тель Чи­чи­ко­ва  — сен­ти­мен­таль­ный по­ме­щик Ма­ни­лов. Образ его ди­на­ми­че­ски раз­во­ра­чи­ва­ет­ся из по­сло­ви­цы: «Че­ло­век ни то ни се, ни в го­ро­де Бог­дан, ни в селе Се­ли­фан». Сна­ча­ла он ка­жет­ся при­ят­ным че­ло­ве­ком, но потом с ним ста­но­вит­ся смер­тель­но скуч­но, по­то­му что он не имеет соб­ствен­но­го мне­ния и может толь­ко улы­бать­ся и го­во­рить ба­наль­ные при­тор­ные фразы, что на­гляд­но про­сле­жи­ва­ет­ся в при­ве­ден­ном от­рыв­ке. Со­зда­вая образ по­ме­щи­ка, пи­са­тель при­бе­га­ет к по­мо­щи вос­кли­ца­тель­ных пред­ло­же­ний, по­сло­виц, сти­ли­сти­че­ски сни­жен­ной лек­си­ки. Так, не­труд­но за­ме­тить, что обе ска­зан­ные Ма­ни­ло­вым фразы пред­став­ля­ют собой вос­кли­ца­тель­ные пред­ло­же­ния, слов­но подчёрки­ва­ю­щие вос­тор­жен­ность как черту ха­рак­те­ра по­ме­щи­ка. Самая точ­ная ха­рак­те­ри­сти­ка Ма­ни­ло­ва даётся сло­ва­ми по­сло­ви­цы, ко­то­рая ёмко опре­де­ля­ет ни­чтож­ность героя. Ис­поль­зу­ет Го­голь также и сти­ли­сти­че­ски сни­жен­ную лек­си­ку в опи­са­нии по­ме­щи­ка: Ма­ни­лов  — «Черт знает что такое!» Все эти сред­ства и приёмы по­мо­га­ют со­здать образ героя, ярко вы­ра­жая ав­тор­ский за­мы­сел.

5.2. Об­ра­зы по­ме­щи­ков в «Мёртвых душах»  — это об­ра­зы ду­хов­но де­гра­ди­ро­вав­ших людей, в ко­то­рых по­сте­пен­но уми­ра­ло че­ло­ве­че­ское.

В при­ведённом от­рыв­ке мы встре­ча­ем­ся с по­ме­щи­ком Ма­ни­ло­вым, пер­вым на пути Чи­чи­ко­ва. Этот по­ме­щик стоит на пер­вой сту­пень­ке ду­хов­но­го об­ни­ща­ния. Ма­ни­лов  — меч­та­тель, но мечты его пу­стые, он не спо­со­бен что-либо де­лать, со­зи­дать, по­это­му от его фан­та­зий не де­ла­ет­ся лучше ни­ко­му, а от его бес­хо­зяй­ствен­но­сти ни­ща­ют кре­стья­не. Ма­ни­лов­ское доб­ро­ду­шие на­сто­ра­жи­ва­ет, а внеш­няя при­вле­ка­тель­ность от­тал­ки­ва­ет. Не­слу­чай­но Го­голь го­во­рит о нём: «В первую ми­ну­ту раз­го­во­ра с ним не мо­жешь не ска­зать: «Какой при­ят­ный и доб­рый че­ло­век!»

В сле­ду­ю­щую за тем ми­ну­ту ни­че­го не ска­жешь, а в тре­тью ска­жешь: «Черт знает что такое!»  — и отой­дешь по­даль­ше; если ж не отой­дешь, по­чув­ству­ешь скуку смер­тель­ную». Каж­дый по­сле­ду­ю­щий по­ме­щик хуже преды­ду­ще­го. На по­след­ней сту­пень­ке на­хо­дит­ся Плюш­кин, «про­ре­ха на че­ло­ве­че­стве», а и не че­ло­век вовсе. Без­услов­но, если бы нас окру­жа­ли такие люди, какие на­ри­со­ва­ны Го­го­лем в об­ра­зах по­ме­щи­ках, то плохо бы чув­ство­ва­ли себя все в их окру­же­нии. Люди, не спо­соб­ные со­зи­дать, как Ма­ни­лов, не ви­дев­шие даль­ше сво­е­го носа, как Ко­ро­боч­ка, гру­бые и не­ве­же­ствен­ные, как Со­ба­ке­вич, по­гряз­шие в ку­те­жах и кар­точ­ных играх, как Ноздрёв, пре­вра­тив­ши­е­ся в ни­чтож­ных ску­пер­дя­ев, как Плюш­кин, сеяли бы толь­ко смрад и се­рость во­круг себя. По­это­му В. Г. Бе­лин­ский был прав, го­во­ря, что в жизни такие люди, как го­го­лев­ские по­ме­щи­ки, страш­ны, лучше, дей­стви­тель­но, «с ними не встре­чать­ся».

Га­ле­рея по­ме­щи­ков пред­став­ле­на в поэме Го­го­ля «Мерт­вые души». Путь от Ма­ни­ло­ва к Плюш­ки­ну не столь уж долог и за­вер­ша­ет­ся он страш­ной кар­ти­ной: перед нами уже и не че­ло­век вовсе, а «про­ре­ха на че­ло­ве­че­стве». Об­ра­зы про­вин­ци­аль­ных по­ме­щи­ков ри­су­ет и Пуш­кин в своем ро­ма­не «Ев­ге­ний Оне­гин». Вроде бы ни­че­го об­ще­го с го­го­лев­ски­ми пер­со­на­жа­ми, од­на­ко стоит вгля­деть­ся по­вни­ма­тель­ней и вы най­де­те не­ма­лое сход­ство. Ла­ри­ны  — это милые, го­сте­при­им­ные люди, впол­не удо­вле­тво­рен­ные своим по­ло­же­ни­ем, не пы­та­ю­щи­е­ся осмыс­лить устрой­ство ми­ро­зда­ния, но ис­крен­не при­вя­зан­ные друг к другу, це­ня­щие по­ря­доч­ность, про­сто­ту, доб­ро­ту. А вот перед нами об­ра­зы го­стей Ла­ри­ных, уди­ви­тель­но по­хо­жих на уви­ден­ных Та­тья­ной во сне чу­до­вищ своей не­при­вле­ка­тель­но­стью и урод­ли­во­стью, при­ми­тив­но­стью, даже со­зву­чи­ем имен. Де­ре­вен­ские по­ме­щи­ки так опу­сти­лись, оску­де­ли умом, что не­мно­гим от­ли­ча­ют­ся от чу­до­вищ  — по­лу­жи­вот­ных, по­лу­лю­дей. Сход­ство с го­го­лев­ски­ми по­ме­щи­ка­ми оче­вид­но.

Даже при бег­лом взгля­де на сти­хо­тво­ре­ние А. А. Фета нель­зя не за­ме­тить сразу осо­бую роль ана­фо­ры  — пер­вое слово каж­дой стро­ки в сти­хо­тво­ре­нии об­ра­ща­ет чи­та­те­ля к пред­ме­ту пе­ре­жи­ва­ний ли­ри­че­ско­го героя.

Ответ: ана­фо­ры ли­ри­че­ско­го.

Это сти­хо­тво­ре­ние при­над­ле­жит к ли­ри­ке, так как объ­ек­том изоб­ра­же­ния ли­ри­ки ста­но­вит­ся сам со­зда­тель про­из­ве­де­ния со своим внут­рен­ним миром, иде­я­ми, чув­ства­ми, пе­ре­жи­ва­ни­я­ми, в то время как со­бы­тия внеш­не­го мира, по­ро­див­шие эти пе­ре­жи­ва­ния, ото­дви­га­ют­ся на вто­рой план.

Ответ: ли­ри­ка.

Ме­та­фо­ра  — это один из ос­нов­ных по­э­ти­че­ских приёмов: упо­треб­ле­ние слова в пе­ре­нос­ном его зна­че­нии для опре­де­ле­ния ка­ко­го-⁠либо пред­ме­та или яв­ле­ния, схо­же­го с ним от­дель­ны­ми чер­та­ми или сто­ро­на­ми.

Пе­ри­фраз или Пе­ри­фра­за  — это один из ху­до­же­ствен­ных при­е­мов: за­ме­на на­зва­ния пред­ме­та или яв­ле­ния опи­са­ни­ем су­ще­ствен­ных, опре­де­ля­ю­щих его черт и при­зна­ков, со­зда­ю­щих в нашем пред­став­ле­нии яркую жиз­нен­ную кар­ти­ну. В сти­хо­тво­ре­нии А. Фета «синий свод»  — небо, не­бо­склон.

Ин­вер­сия  — это одна из часто встре­ча­ю­щих­ся сти­ли­сти­че­ских фигур, обо­рот по­э­ти­че­ской речи, за­клю­ча­ю­щий­ся в свое­об­раз­ной рас­ста­нов­ке слов в грам­ма­ти­че­ском пред­ло­же­нии, на­ру­ша­ю­щей обыч­ный по­ря­док; под­ле­жа­щее  — после ска­зу­е­мо­го, опре­де­ле­ние  — после опре­де­ля­е­мо­го слова, отрыв эпи­те­та от опре­де­ля­е­мо­го слова и тому по­доб­ное.

Ана­фо­ра  — еди­но­на­ча­тие: каж­дая стро­ка сти­хо­тво­ре­ния на­чи­на­ет­ся со слова «эта».

Ответ: 1256.

1.  Мно­гие про­из­ве­де­ния Фета, по­свящённые при­ро­де, про­ник­ну­ты чув­ством вос­тор­га, свет­лой ра­до­сти, со­сто­я­ни­ем ду­шев­но­го подъёма. Та­ко­во и сти­хо­тво­ре­ние «Это утро, ра­дость эта...». Оно яв­ля­ет­ся ти­пич­ным при­ме­ром позд­ней пей­заж­ной ли­ри­ки поэта.

При­ро­да по­э­зии Фета не­от­де­ли­ма от пе­ре­жи­ва­ний че­ло­ве­ка. Имен­но при­ро­да по­мо­га­ет от­кры­вать тайны че­ло­ве­че­ско­го бытия.

Сти­хо­тво­ре­ние Фета о пре­крас­ном вре­ме­ни года  — весне, когда окру­жа­ю­щий мир про­буж­да­ет­ся, на­пол­ня­ет­ся но­вы­ми зву­ка­ми, све­жи­ми крас­ка­ми, яр­ки­ми за­па­ха­ми, а душа че­ло­ве­ка  — силь­ны­ми чув­ства­ми. Как и в любом дру­гом ли­ри­че­ском про­из­ве­де­нии, здесь со­сто­я­ние при­ро­ды тесно свя­за­но с пе­ре­жи­ва­ни­я­ми ли­ри­че­ско­го героя  — весна в серд­це ли­ри­че­ско­го героя по­доб­на весне в при­ро­де:

2.  Ана­фо­ра  — это сход­ное на­ча­ло смеж­ных фраз, строк в про­из­ве­де­нии. В сти­хо­тво­ре­нии А. А. Фета можно вести речь об ана­фо­ре на про­тя­же­нии всего сти­хо­тво­ре­ния. Каж­дая стро­ка на­чи­на­ет­ся ме­сто­име­ни­ем «это», «эти», «этот»:

За­да­ча ана­фо­ры  — уси­лить эмо­ци­о­наль­ность про­из­ве­де­ния. Ука­за­ние на мно­го­ли­кость окру­жа­ю­щих из­ме­не­ний во­круг автор ре­зю­ми­ру­ет по­след­ней стро­кой сти­хо­тво­ре­ния: «Это всё  — весна».

Кар­ти­ны при­ро­ды по­ка­за­ны во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Не то, что мните Вы, при­ро­да...». Чи­та­тель видит еди­не­ние че­ло­ве­ка и мира во­круг.

В кар­ти­нах при­ро­ды во­пло­ще­ны раз­ду­мья поэта о жизни и смер­ти, о бытие и ми­ро­зда­нии. При­ро­да у Тют­че­ва, как и у Фета, оду­хо­тво­ре­на, внут­рен­не близ­ка и по­нят­на людям:

В своем сти­хо­тво­ре­нии Афа­на­сий Афа­на­сье­вич также по­ка­зы­ва­ет чи­та­те­лю гар­мо­нию чувств ли­ри­че­ско­го героя и внеш­не­го мира. При­ро­да вос­хи­ща­ет его, он ис­пы­ты­ва­ет ис­крен­нее сча­стье, гар­мо­нию и как бы ста­но­вит­ся ча­стью опи­сы­ва­е­мо­го пей­за­жа:

Оба ав­то­ра ис­поль­зу­ют оли­це­тво­ре­ние как глав­ное сред­ство вы­ра­зи­тель­но­сти. Имен­но бла­го­да­ря ему создаётся яркий ху­до­же­ствен­ный образ еди­не­ния че­ло­ве­ка с при­ро­дой и пе­ре­да­ет­ся вос­хи­ще­ние ею.

Сти­хо­тво­ре­ние на­пи­са­но раз­ме­ром «хорей». Дадим опре­де­ле­ние.

Хорей  — это дву­слож­ный раз­мер стиха, в ко­то­ром уда­ре­ние в стопе па­да­ет на 1-ый слог, а в стро­ке на 1, 3, 5, 7 и т. д.

Ответ: хорей.

Мно­гие про­из­ве­де­ния Фета, по­свящённые при­ро­де, про­ник­ну­ты чув­ством вос­тор­га, свет­лой ра­до­сти, со­сто­я­ни­ем ду­шев­но­го подъёма. Та­ко­во и сти­хо­тво­ре­ние «Это утро, ра­дость эта…». Оно яв­ля­ет­ся ти­пич­ным при­ме­ром позд­ней пей­заж­ной ли­ри­ки поэта.

При­ро­да по­э­зии Фета не­от­де­ли­ма от пе­ре­жи­ва­ний че­ло­ве­ка. Имен­но при­ро­да по­мо­га­ет от­кры­вать тайны че­ло­ве­че­ско­го бытия.

Сти­хо­тво­ре­ние Фета о пре­крас­ном вре­ме­ни года – весне, когда окру­жа­ю­щий мир про­буж­да­ет­ся, на­пол­ня­ет­ся но­вы­ми зву­ка­ми, све­жи­ми крас­ка­ми, яр­ки­ми за­па­ха­ми, а душа че­ло­ве­ка – силь­ны­ми чув­ства­ми. Как и в любом дру­гом ли­ри­че­ском про­из­ве­де­нии, здесь со­сто­я­ние при­ро­ды тесно свя­за­но с пе­ре­жи­ва­ни­я­ми ли­ри­че­ско­го героя – весна в серд­це ли­ри­че­ско­го героя по­доб­на весне в при­ро­де:

Эти зори без за­тме­нья,

Этот вздох ноч­ной се­ле­нья,

Эта ночь без сна,

Эта мгла и жар по­сте­ли,

Эта дробь и эти трели,

Это всё – весна.

Кар­ти­ны при­ро­ды по­ка­за­ны во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии Фе­до­ра Ива­но­ви­ча Тют­че­ва «Не то, что мните Вы, при­ро­да…». Чи­та­тель видит еди­не­ние че­ло­ве­ка и мира во­круг.

В кар­ти­нах при­ро­ды во­пло­ще­ны раз­ду­мья поэта о жизни и смер­ти, о бытие и ми­ро­зда­нии. При­ро­да у Тют­че­ва, как и у Фета, оду­хо­тво­ре­на, внут­рен­не близ­ка и по­нят­на людям:

Не то, что мните Вы, при­ро­да:

Не сле­пок, не без­душ­ный лик  —

В ней есть душа, в ней есть сво­бо­да,

В ней есть лю­бовь, в ней есть язык ...

В своем сти­хо­тво­ре­нии Афа­на­сий Афа­на­сье­вич также по­ка­зы­ва­ет чи­та­те­лю гар­мо­нию чувств ли­ри­че­ско­го героя и внеш­не­го мира. При­ро­да вос­хи­ща­ет его, он ис­пы­ты­ва­ет ис­крен­нее сча­стье, гар­мо­нию и как бы ста­но­вит­ся ча­стью опи­сы­ва­е­мо­го пей­за­жа:

Эти зори без за­тме­нья,

Этот вздох ноч­ной се­ле­нья,

Эта ночь без сна…

Оба ав­то­ра ис­поль­зу­ют оли­це­тво­ре­ние как глав­ное сред­ство вы­ра­зи­тель­но­сти. Имен­но бла­го­да­ря ему создаётся яркий ху­до­же­ствен­ный образ еди­не­ния че­ло­ве­ка с при­ро­дой и пе­ре­да­ет­ся вос­хи­ще­ние ею.