Когда вол­ну­ет­ся жел­те­ю­щая нива

И све­жий лес шумит при звуке ве­тер­ка,

И пря­чет­ся в саду ма­ли­но­вая слива

Под тенью сла­дост­ной зе­ле­но­го лист­ка;

Когда росой обрыз­ган­ный ду­ши­стой,

Ру­мя­ным ве­че­ром иль утра в час зла­той,

Из-под куста мне лан­дыш се­реб­ри­стый

При­вет­ли­во ки­ва­ет го­ло­вой;

Когда сту­де­ный ключ иг­ра­ет по овра­гу 

И, по­гру­жая мысль в какой-то смут­ный сон,

Ле­пе­чет мне та­ин­ствен­ную сагу

Про мир­ный край, от­ку­да мчит­ся он, —

Тогда сми­ря­ет­ся души моей тре­во­га,

Тогда рас­хо­дят­ся мор­щи­ны на челе, —

И сча­стье я могу по­стиг­нуть на земле,

И в не­бе­сах я вижу бога...

Я встре­тил вас  — и все былое

В от­жив­шем серд­це ожило;

Я вспом­нил время зо­ло­тое  —

И серд­цу стало так тепло...

Как позд­ней осе­нью порою

Бы­ва­ют дни, бы­ва­ет час,

Когда по­ве­ет вдруг вес­ною

И что-⁠то встре­пе­нет­ся в нас,  —

Так, весь об­ве­ян ду­но­ве­ньем

Тех лет ду­шев­ной пол­но­ты,

С давно за­бы­тым упо­е­ньем

Смот­рю на милые черты...

Как после ве­ко­вой раз­лу­ки,

Гляжу на вас, как бы во сне,  —

И вот  — слыш­нее стали звуки,

Не умол­кав­шие во мне...

Тут не одно вос­по­ми­на­нье,

Тут жизнь за­го­во­ри­ла вновь,  —  

И то же в вас оча­ро­ва­нье,

И та ж в душе моей лю­бовь!..

Есть в осени пер­во­на­чаль­ной

Ко­рот­кая, но див­ная пора  —

Весь день стоит как бы хру­сталь­ный,

И лу­че­зар­ны ве­че­ра...

Где бод­рый серп гулял и падал колос,

Те­перь уж пусто все  — про­стор везде,  —  

Лишь па­у­ти­ны тон­кий волос

Бле­стит на празд­ной бо­роз­де.

Пу­сте­ет воз­дух, птиц не слыш­но боле,

Но да­ле­ко еще до пер­вых зим­них бурь  —

И льет­ся чи­стая и теп­лая ла­зурь

На от­ды­ха­ю­щее поле...

Сияла ночь. Луной был полон сад. Ле­жа­ли

Лучи у наших ног в го­сти­ной без огней.

Рояль был весь рас­крыт, и стру­ны в нем дро­жа­ли,  

Как и серд­ца у нас за пес­нею твоей.

Ты пела до зари, в сле­зах из­не­мо­гая,

Что ты одна  — лю­бовь, что нет любви иной,

И так хо­те­лось жить, чтоб, звука не роняя,

Тебя лю­бить, об­нять и пла­кать над тобой.

И много лет про­шло, то­ми­тель­ных и скуч­ных,

И вот в тиши ноч­ной твой голос слышу вновь,

И веет, как тогда, во вздо­хах этих звуч­ных,

Что ты одна  — вся жизнь, что ты одна  — лю­бовь.

Что нет обид судь­бы и серд­ца жгу­чей муки,

А жизни нет конца, и цели нет иной,

Как толь­ко ве­ро­вать в ры­да­ю­щие звуки,

Тебя лю­бить, об­нять и пла­кать над тобой!

У врат оби­те­ли свя­той

Стоял про­ся­щий по­да­я­нья

Бед­няк ис­сох­ший, чуть живой

От глада, жажды и стра­да­ний.

Куска лишь хлеба он про­сил,

И взгляд являл живую муку,

И кто-то ка­мень по­ло­жил

В его про­тя­ну­тую руку.

Так я молил твоей любви

С сле­за­ми горь­ки­ми, с тос­кою;

Так чув­ства луч­шие мои

Об­ма­ну­ты навек тобою.

По небу по­лу­но­чи ангел летел

И тихую песню он пел;

И месяц, и звез­ды, и тучи тол­пой

Вни­ма­ли той песне свя­той.

Он пел о бла­жен­стве без­греш­ных духов

Под ку­ща­ми рай­ских садов;

О боге ве­ли­ком он пел, и хвала

Его не­при­твор­на была.

Он душу мла­дую в объ­я­ти­ях нес

Для мира пе­ча­ли и слез,

И звук его песни в душе мо­ло­дой

Остал­ся, — без слез, но живой.

И долго на свете то­ми­лась она,

Же­ла­ни­ем чуд­ным полна;

И зву­ков небес за­ме­нить не могли

Ей скуч­ные песни земли.

Вы со­вер­шен­но правы Вот вам моя ру­ко­пись. Усло­вим­ся.  

Нет, ты не Пуш­кин. Но по­ку­да

Не видно солн­ца ни­от­ку­да,

С твоим та­лан­том стыд­но спать;

Ещё стыд­ней в го­ди­ну горя

Красу долин, небес и моря

И ласку милой вос­пе­вать...

Гроза мол­чит, с вол­ной без­дон­ной  

В си­я­ньи спо­рят не­бе­са,

И ветер лас­ко­вый и сон­ный

Едва ко­леб­лет па­ру­са,  —

Ко­рабль бежит кра­си­во, строй­но,

И серд­це пут­ни­ков спо­кой­но,

Как будто вме­сто ко­раб­ля

Под ними твёрдая земля.

Но гром уда­рил; буря сто­нет,

И сна­сти рвёт, и мачту кло­нит,  —

Не время в шах­ма­ты иг­рать,

Не время песни рас­пе­вать!

Вот пёс  — и тот опас­ность знает

И бе­ше­но на ветер лает:

Ему дру­го­го дела нет...

А ты что делал бы, поэт?

Ужель в каюте от­да­лен­ной

Ты стал бы лирой вдох­но­вен­ной

Ле­нив­цев уши услаж­дать

И бури гро­хот за­глу­шать?

Пус­кай ты верен на­зна­че­нью,

Но легче ль ро­ди­не твоей,

Где каж­дый пре­дан по­кло­не­нью

Еди­ной лич­но­сти своей?

На­пе­речёт серд­ца бла­гие,

Ко­то­рым ро­ди­на свята.

Бог по­мочь им!.. а осталь­ные?

Их цель мелка, их жизнь пуста.

Одни  — стя­жа­те­ли и воры,

Дру­гие  — слад­кие певцы,

А тре­тьи... тре­тьи  — муд­ре­цы:

Их на­зна­че­нье  — раз­го­во­ры.

Свою особу огра­дя,

Они без­дей­ству­ют, твер­дя:

«Не­ис­пра­ви­мо наше племя,

Мы даром гиб­нуть не хотим,

Мы ждём: авось по­мо­жет время,

И горды тем, что не вре­дим!»

Хитро скры­ва­ет ум над­мен­ный

Се­бя­лю­би­вые мечты,

Но... брат мой! кто бы ни был ты,

Не верь сей ло­ги­ке пре­зрен­ной!

Стра­шись их участь раз­де­лить,

Бо­га­тых сло­вом, делом бед­ных,

И не иди во стан без­вред­ных,

Когда по­лез­ным мо­жешь быть!

Не может сын гля­деть спо­кой­но

На горе ма­те­ри род­ной,

Не будет граж­да­нин до­стой­ный

К от­чиз­не хо­ло­ден душой...

Шёпот, роб­кое ды­ха­нье,

Трели со­ло­вья,

Се­реб­ро и ко­лы­ха­нье

Сон­но­го ручья,

Свет ноч­ной, ноч­ные тени,

Тени без конца,

Ряд вол­шеб­ных из­ме­не­ний

Ми­ло­го лица,

В дым­ных туч­ках пур­пур розы,  

От­блеск ян­та­ря,

И лоб­за­ния, и слёзы,

И заря, заря!..

Не тро­гай­те жанр,

Из­лу­ча­ю­щий жар.

По­ле­нья рас­суд­ка в пы­ла­нье на­пе­ва.

По­верь­те, про­верь­те — по­э­зия шар,

По­едешь на­пра­во — при­е­дешь на­ле­во.

В ней ясный не­ясен

И глу­пый не­глуп.

В ней чув­ство и мысль —

Слов­но конь и под­пру­га.

По­верь­те, про­верь­те — по­э­зия куб

Той ком­на­ты, где вы лю­би­ли друг друга.  

Про­сто­го ку­ми­ра себе со­тво­рю —

Слеза на щеке — вот её от­кро­ве­нье.

По­э­зия — угол, я вам го­во­рю,

Где редко, но мы пре­кло­ня­ем ко­ле­ни.

То были капли дож­де­вые,

Ле­тя­щие из света в тень.

По воле слу­чая впер­вые

Мы встре­ти­лись в не­наст­ный день,  

И толь­ко ра­ду­ги в ту­ма­не

Во­круг не­яр­ких фо­на­рей

По­ве­да­ли тебе за­ра­не

О бли­зо­сти любви моей,

О том, что лето ми­но­ва­ло,

Что жизнь тре­вож­на и свет­ла,

И как ты ни жила, но мало,

Так мало на земле жила.

Как слёзы, капли дож­де­вые

Све­ти­лись на лице твоём,

А я ещё не знал, какие

Безум­ства мы пе­ре­живём.

Я голос твой далёкий слышу,

Друг другу нам нель­зя по­мочь,

И дождь всю ночь сту­чит о крышу,

Как и тогда сту­чал всю ночь.

До­во­ди­лось нам сни­мать­ся

И на сним­ках улы­бать­ся

Перед ста­рым ап­па­ра­том

Под на­зва­ньем «фо­то­кор»,

Чтобы наши све­то­те­ни

Сквозь во­ен­ные ме­те­ли

В дом ро­ди­мый до­ле­те­ли

Под ро­ди­тель­ский над­зор.

Так сто­я­ли мы с дру­зья­ми

В пе­ре­ры­вах меж боями.

Су­хо­пу­тьем и мо­ря­ми

Шли, куда велел при­каз.

Встань, фо­то­граф, в се­ре­дин­ку  

И сними нас всех в об­ним­ку:

Может быть, на этом сним­ке

Вме­сте мы в по­след­ний раз.

Кто-ни­будь потом вгля­дит­ся

В наши судь­бы, в наши лица,

В ту во­ен­ную стра­ни­цу,

Что ухо­дит за кор­мой.

И оста­лись годы эти

В уни­бро­ме, в бром­порт­ре­те,

В фо­то­гра­фи­ях на па­мять

Для от­чиз­ны до­ро­гой.

ВЕ­СЕН­НЕЕ ЧУВ­СТВО

Лёгкий, лёгкий ве­те­рок,

Что так слад­ко, тихо веешь?

Что иг­ра­ешь, что свет­ле­ешь,

Оча­ро­ван­ный поток?

Чем опять душа полна?

Что опять в ней про­бу­ди­лось?

Что с тобой к ней воз­вра­ти­лось,

Перелётная весна?

Я смот­рю на не­бе­са...

Об­ла­ка, летя, сияют

И, сияя, уле­та­ют

За далёкие леса.

Иль опять от вы­ши­ны

Весть зна­ко­мая несётся?

Или снова раздаётся

Милый голос ста­ри­ны?

Или там, куда летит

Птич­ка, стран­ник под­не­бес­ный,

Всё ещё сей не­из­вест­ный

Край же­лан­но­го со­крыт?..

Кто ж к не­ве­до­мым бре­гам

Путь не­ве­до­мый ука­жет?

Ах! найдётся ль, кто мне ска­жет:

Оча­ро­ван­ное Там?

Зна­вал я ни­ще­го: как тень,

С утра, бы­ва­ло, целый день

Ста­рик под ок­на­ми бро­дил

И по­да­я­ния про­сил...

Но всё, что в день ни со­би­рал,

Бы­ва­ло, к ночи раз­да­вал

Боль­ным, ка­ле­кам и слеп­цам –

Таким же нищим, как и сам.

В наш век таков иной поэт.

Утра­тив веру юных лет,

Как нищий ста­рец изнурён,

Ду­хов­ной пищи про­сит он. –

И всё, что жизнь ему ни шлёт,

Он с бла­го­дар­но­стью берёт –

И душу делит по­по­лам

С та­ки­ми ж ни­щи­ми, как сам...

Ви­да­ли ль вы рас­све­та час

За ночью тёмной и не­наст­ной?

Давно уж буря про­нес­лась,

Давно уж смолк­нул гул ужас­ный,

Но всё кру­гом ещё хра­нит

Тяжёлый след грозы не­строй­ной,

Всё ждёт чего-⁠то и мол­чит!..

Всё полно мысли бес­по­кой­ной.

Но вот у тучи ро­ко­вой

Вдруг про­яс­нил­ся угол белый;

Вот за далёкою горой

С во­сто­ка что-⁠то за­але­ло;

Вон там по­вы­ше брыз­нул свет.

Он вновь ис­чез­нет ли за тучей

Иль ста­нет слав­ный и мо­гу­чий

Среди небес?..

От­ве­та нет...

Но звук пас­ту­ше­ской сви­ре­ли

Уж слы­шен в ти­ши­не полей,

И воз­дух ка­жет­ся теп­лей,

И птич­ки ран­ние за­пе­ли.

Ту­ма­ны, сдви­нув­шись спер­ва,

Не­сут­ся, вет­ром вдаль го­ни­мы.

Те­перь таков наш край ро­ди­мый,  

Те­перь Рос­сия та­ко­ва.

Мечты любви моей ве­сен­ней,

Мечты на утре дней моих

Тол­пи­лись — как стада оле­ней

У за­по­вед­ных вод реч­ных:

Ма­лей­ший звук в зелёной чаще —  

И вся их чут­кая краса,

Весь сон бла­жен­ный и дро­жа­щий

Уж мчал­ся мол­нией в леса!

Шёл снег: не­спеш­но и тор­же­ствен­но —

такой воз­душ­ный, лёгкий, жен­ствен­ный.  

Нет, он не шёл — он снис­хо­дил

до нас. А мы гла­за­ми хло­па­ли,

лю­бу­ясь мед­лен­ны­ми хло­пья­ми,

пред­ста­вив сча­стье впе­ре­ди.

Звон ко­ло­коль­ный звал к за­ут­ре­не,

земля, сне­жин­ка­ми при­пуд­ре­на,

собой яв­ля­ла чи­сто­ту.

А мы сто­я­ли оша­ра­шен­но,

забыв про се­рость дня вче­раш­не­го,

по­ве­рив в свет­лую мечту.

Не­по­вто­ри­мые и раз­ные

мы так по­хо­же верим в празд­ни­ки,

но чаще ждём их по весне.

И вдруг, не­ждан­но и не­ча­ян­но,

вос­торг души сме­нил от­ча­я­нье...

А ведь всего-⁠то — выпал снег!

— Ну, пошёл же, ради Бога!

Небо, ель­ник и песок —

Невесёлая до­ро­га...

Эй! са­дись ко мне, дру­жок!

Ноги босы, гряз­но тело,

И едва при­кры­та грудь...

Не сты­ди­ся! что за дело?

Это мно­гих слав­ный путь.

Вижу я в ко­том­ке книж­ку.

Так учить­ся ты идёшь...

Знаю: бать­ка на сы­ниш­ку

Из­дер­жал по­след­ний грош.

Знаю: ста­рая дья­чи­ха

От­да­ла чет­вер­та­чок,

Что про­ез­жая куп­чи­ха

По­да­ри­ла на чаёк.

Или, может, ты дво­ро­вый

Из от­пу­щен­ных?.. Ну, что ж!

Слу­чай тоже уж не новый —

Не робей, не про­падёшь!

Скоро сам узна­ешь в школе,

Как ар­хан­гель­ский мужик

По своей и Бо­жьей воле

Стал ра­зу­мен и велик.

Не без доб­рых душ на свете —

Кто-⁠ни­будь свезёт в Моск­ву,

Бу­дешь в уни­вер­си­те­те —

Сон свер­шит­ся наяву!

Там уж по­при­ще ши­ро­ко:

Знай ра­бо­тай да не трусь...

Вот за что тебя глу­бо­ко

Я люблю, род­ная Русь!

Не без­дар­на та при­ро­да,

Не погиб ещё тот край,

Что вы­во­дит из на­ро­да

Столь­ко слав­ных то и знай, —

Столь­ко доб­рых, бла­го­род­ных,  

Силь­ных лю­бя­щей душой,

По­сре­ди тупых, хо­лод­ных

И на­пы­щен­ных собой!

Жизнь! Не­ча­ян­ная ра­дость.

Сча­стье, вы­пав­шее мне.

Зорь ве­чер­няя про­хлад­ность,  

Белый иней на стер­не.

И война, и лютый голод.

И тайга — си­бир­ский бор.

И ко­лю­чий, жгу­чий холод

Ле­дя­ных гра­нит­ных гор.

Всяко было, труд­но было

На земле твоих дорог.

Было так, что ухо­ди­ла

И сама ты из-⁠под ног.

Как бы ни было тре­вож­но,

Го­во­рил себе: дер­жись!

Ведь иначе не­воз­мож­но,

По­то­му что это — жизнь.

Всё приму, что мчит­ся мимо

По до­ро­гам бытия...

Жаль, что ты не­по­вто­ри­ма,

Жизнь пре­крас­ная моя.

Лю­бить Рос­сию не­лег­ко,

она  — в уха­бах и тран­ше­ях

и в за­па­хах боёв про­шед­ших,

как там война ни да­ле­ко.

Но, хоть воз­даст­ся, может быть,  

лю­бо­вью за лю­бовь едва ли,

без­мер­ная, как эти дали,

не уста­ет душа лю­бить.

Стра­на, как ис­ти­на, одна,  —

она не ста­нет по­сто­рон­ней,

и бла­гост­ней, и про­торённей,

тебе до­ро­га не нужна.

И за­те­рять­ся стра­ха нет,

как не­за­мет­ная пес­чин­ка,

в глу­бин­ке го­ро­да, по­чин­ка,

села, разъ­ез­да, вёрст и лет.

От­чиз­ны мёд и мо­ло­ко

любую го­речь пе­ре­си­лят.

И сла­дост­но  — лю­бить Рос­сию,

хотя лю­бить и не­лег­ко.

Я ветвь мень­шая от ство­ла Рос­сии,

Я плоть ее, и до лист­вы моей

До­хо­дят жилы влаж­ные, сталь­ные,

Льня­ные, кро­вя­ные, ко­стя­ные,

Пря­мые про­дол­же­ния кор­ней.

Есть вы­со­ты вла­сти­тель­ная тяга,

И по­то­му бес­смер­тен я, пока...

Течет по жилам — боль моя и благо —

Клю­чей под­зем­ных ле­дя­ная влага,

Все эр и эль свя­то­го языка.

Я при­зван к жизни кро­вью всех рож­де­ний  

И всех смер­тей, я жил во вре­ме­на,

Когда на­ро­да безы­мян­ный гений

Немую плоть пред­ме­тов и яв­ле­ний

Оду­шев­лял, даруя имена.

Его сло­варь от­крыт во всю стра­ни­цу,

От об­ла­ков до глу­би­ны зем­ной.

— Ра­зум­ной речи на­учить си­ни­цу

И лист еди­ный за­ро­нить в кри­ни­цу,

Зе­ле­ный, рдя­ный, ржа­вый, зо­ло­той...

Са­жусь на коня во­ро­но­го —

Про­но­сит­ся ты­ся­ча лет.

Копыт не до­го­нят под­ко­вы,

Луна не на­стиг­нет рас­свет.

Со­кры­ты свя­тые обеты

Зем­ным и не­бес­ным хол­мом.  

Но рва­ное знамя по­бе­ды

Я вынес на теле моём.

Я вынес пути и пе­ча­ли,

Чтоб позд­ние дети могли

Ла­тать им ве­ли­кие дали

И дыры рос­сий­ской земли.

Жди меня, и я вер­нусь.

Толь­ко очень жди,

Жди, когда на­во­дят грусть

Жел­тые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда дру­гих не ждут,

По­за­быв вчера.

Жди, когда из даль­них мест

Писем не при­дет,

Жди, когда уж на­до­ест

Всем, кто вме­сте ждет.

Жди меня, и я вер­нусь,

Не желай добра

Всем, кто знает на­и­зусть,

Что за­быть пора.

Пусть по­ве­рят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть дру­зья уста­нут ждать,  

Сядут у огня,

Вы­пьют горь­кое вино

На помин души...

Жди. И с ними за­од­но

Вы­пить не спеши.

Жди меня, и я вер­нусь,

Всем смер­тям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Ска­жет:  — По­вез­ло.

Не по­нять, не ждав­шим им,

Как среди огня

Ожи­да­ни­ем своим

Ты спас­ла меня.

Как я выжил, будем знать

Толь­ко мы с тобой, —

Про­сто ты умела ждать,

Как никто дру­гой.

Любви, на­деж­ды, тихой славы

Не­дол­го нежил нас обман,

Ис­чез­ли юные за­ба­вы,

Как сон, как утрен­ний туман;

Но в нас горит еще же­ла­нье,

Под гне­том вла­сти ро­ко­вой

Не­тер­пе­ли­вою душой

От­чиз­ны внем­лем при­зы­ва­нье.

Мы ждем с том­ле­ньем упо­ва­нья

Ми­ну­ты воль­но­сти свя­той,

Как ждет лю­бов­ник мо­ло­дой

Ми­ну­ты вер­но­го сви­да­нья.

Пока сво­бо­дою горим,

Пока серд­ца для чести живы,

Мой друг, от­чиз­не по­свя­тим

Души пре­крас­ные по­ры­вы!

То­ва­рищ, верь: взой­дет она,

Звез­да пле­ни­тель­но­го сча­стья,

Рос­сия вспря­нет ото сна,

И на об­лом­ках са­мо­вла­стья

На­пи­шут наши имена!

Я тебе ни­че­го не скажу,

И тебя не встре­во­жу ни­чуть,

И о том, что я молча твер­жу,

Не ре­шусь ни за что на­мек­нуть.

Целый день спят ноч­ные цветы,

Но лишь солн­це за рощу зайдёт,  

Рас­кры­ва­ют­ся тихо листы

И я слышу, как серд­це цветёт.

И в боль­ную, уста­лую грудь

Веет вла­гой ноч­ной... я дрожу,

Я тебя не встре­во­жу ни­чуть,

Я тебе ни­че­го не скажу.

Это утро, ра­дость эта,

Эта мощь и дня и света,

Этот синий свод,

Этот крик и ве­ре­ни­цы,

Эти стаи, эти птицы,

Этот говор вод,

Эти ивы и бе­ре­зы,

Эти капли  — эти слезы,

Это пух  — не лист,

Эти горы, эти долы,

Эти мошки, эти пчелы,

Этот зык и свист,

Эти зори без за­тме­нья,

Этот вздох ноч­ной се­ле­нья,  

Эта ночь без сна,

Эта мгла и жар по­сте­ли,

Эта дробь и эти трели,

Это всё  — весна.

За­пла­чет ивол­га, и за­цветёт жас­мин.

И до­га­да­ешь­ся: ты в мире не один.

Так тишь ко­ло­дез­на. Так вёдро глу­бо­ко.

Гроза про­мча­лась — и про­кис­ло мо­ло­ко.

И дуб стру­я­щий­ся, во­брав­ший не­бо­свод,

как конь от мух, лист­вою ниж­нею прядёт.

Живи как мо­жет­ся, вды­хай до ло­мо­ты

озон жас­ми­но­вый и бан­ный дух тщеты!

Тебе ли не было от­пу­ще­но с лих­вой?

Так слу­шай: ивол­га кри­чит над го­ло­вой...  

* * *

Взо­шла заря. Ды­ха­ни­ем при­ят­ным

Сма­ни­ла сон с моих она очей;

Из хи­жи­ны за го­стем бла­го­дат­ным

Я вос­хо­дил на верх горы моей;

Жем­чуг росы по трав­кам аро­мат­ным

Уже бли­стал мла­дым огнём лучей,

И день взле­тел, как гений свет­ло­кры­лый!

И жиз­нью всё жи­во­му серд­цу было.

Я вос­хо­дил; вдруг тихо за­ку­рил­ся

Ту­ман­ный дым в до­ли­не над рекой:

Гу­стел, редел, тя­нул­ся, и клу­бил­ся,

И вдруг взле­тел, кры­ла­тый, надо мной,

И яркий день с ним в блед­ный су­мрак слил­ся,

Задёрну­лась окрест­ность пе­ле­ной,

И, влаж­ною пу­сты­ней окружённый,

Я в об­ла­ках исчез, уединённый...

На па­жи­тях немых люблю в мороз трес­ку­чий

При свете сол­неч­ном я солн­ца блеск ко­лю­чий,

Леса под шап­ка­ми иль в инее седом

Да речку звон­кую под тёмно-⁠синим льдом.

Как любят на­хо­дить за­дум­чи­вые взоры

За­ве­ян­ные рвы, на­ве­ян­ные горы,

Бы­лин­ки сон­ные среди нагих полей,

Где холм при­чуд­ли­вый, как некий мав­зо­лей,

Из­ва­ян пол­но­чью,  — иль тучи вих­рей даль­ных  

На белых бе­ре­гах и по­лы­ньях зер­каль­ных.

Вол­шеб­ные слова любви и упо­е­нья

Я слы­шал на­ко­нец из милых уст твоих,

Но в стран­ной ро­бо­сти по­след­не­го со­мне­нья

Твой голос лас­ко­вый затих.

Давно, когда, в цве­тах синея и бли­стая,

Не­с­ла­ся над землёй счаст­ли­вая весна,

Я помню, видел раз, как глыба сне­го­вая

На солн­це таяла одна.

Одна... кру­гом и жизнь, и говор, и дви­же­нье...

Но солн­це всё горит, звуч­ней бегут ручьи...

И в пол­день снега нет, и ра­дость об­нов­ле­нья

До утра пели со­ло­вьи.

О, дай же до­ступ мне, моей любви мя­теж­ной,

О, сбрось по­след­ний снег, рас­тай, рас­тай ско­рей...  

И я тогда за­льюсь такою пес­ней неж­ной,

Какой не ведал со­ло­вей!

Да сбу­дет­ся лю­бовь,

про­ни­зан­ная све­том!

Зве­ня­щая над веком,

да здрав­ству­ет

лю­бовь!

Ко­то­рой всё

дано:

и муки,

и го­ре­нье!

Ко­то­рая давно

пе­ре­шаг­ну­ла время!

Пе­ре­нес­лась в по­ры­ве

в гря­ду­щее Земли...

Не мы

её от­кры­ли.

Не мы

изоб­ре­ли.

Но всё равно,

смот­ри!

Судь­бою ста­но­вясь,

она за­стиг­ла

нас!

Она за­стиг­ла

вас,

далёкие мои!

Всё по­вто­рит­ся вновь!

И ахнет че­ло­век —

хо­лод­ным

ста­нет

зной!

Го­ря­чим

будет

снег!

Придёт пора цве­тов,

брус­ни­ки и гри­бов...

Спа­си­бо, жизнь,

за то,

что я узнал

лю­бовь!

Её все­силь­ный гнев

без­вре­ме­нья

страш­ней.

За­пре­ты,

по­блед­нев,

скло­ня­ют­ся пред ней!

Она царит вы­со­ко.

Над ней

дожди зве­нят.

Её не­внят­ный шёпот

слыш­нее

ка­но­над!

Да здрав­ству­ет

лю­бовь,

про­ни­зан­ная све­том!

Да здрав­ству­ет

лю­бовь,

об­няв­ша­я­ся с веком!

Пусть

в каж­дом новом дне —

чиста и не­по­кор­на —

лю­бовь

идёт ко мне,

идёт,

как песня к горлу!

У поэта со­пер­ни­ков нету —

ни на улице и не в судь­бе.

И когда он кри­чит всему свету,

это он не о вас — о себе.

Руки тон­кие к небу воз­но­сит,

жизнь и силы по капле губя.

До­го­ра­ет, про­ще­ния про­сит:

это он не за вас — за себя.

Но когда до­сти­га­ет пре­де­ла

и душа от­ле­та­ет во тьму...

Поле прой­де­но. Сде­ла­но дело.

Вам ре­шать: для чего и кому.

То ли мёд, то ли горь­кая чаша,

то ли ад­ский огонь, то ли храм...

Всё, что было его, — нынче ваше.  

Всё для вас. По­свя­ща­ет­ся вам.

Как вёсны меж собою схожи:

И звон ручьёв, и ти­ши­на...

Но по­че­му же всё до­ро­же

Вновь при­хо­дя­щая весна?

Когда из дому утром вый­дешь

В лучи и пти­чью ку­терь­му,

Вдруг мир по-⁠но­во­му уви­дишь,

Ещё не зная, по­че­му.

И бес­при­чин­ное ве­се­лье

В тебя все­ля­ет­ся тогда.

Ты сам ста­но­вишь­ся ве­сен­ним,

Как это небо и вода.

Хочу весёлым ле­до­хо­дом

Прой­тись по соб­ствен­ной судь­бе.  

Или, по­доб­но веш­ним водам,

Смыть всё от­жив­шее в себе.

Све­ти­лась яб­ло­ня в саду

За три ми­ну­ты до рас­све­та.

В тени ракит ку­па­ло лето

Кув­шин­ки жёлтые в пруду.

Иг­ра­ла рыба в глу­би­не

На пер­ла­мут­ро­вой сви­ре­ли,

И ка­мы­ши чуть слыш­но пели,

И под­пе­вать хо­те­лось мне.

Зве­нел ко­ма­рик у виска

О чём-⁠то бес­ко­неч­но важ­ном...

И это было не од­на­ж­ды,

И те же плыли об­ла­ка...

Упало яб­ло­ко  — пора  —

И ветка, охнув, рас­пря­ми­лась...

И, тор­же­ствуя, жизнь про­дли­лась  

За три ми­ну­ты до утра.

Слава тебе, под­не­бес­ный

Ра­дост­ный крат­кий покой!

Сол­неч­ный блеск твой чу­дес­ный  

С нашей иг­ра­ет рекой,

С рощей иг­ра­ет баг­ря­ной,

С рос­сы­пью ягод в сенях,

Слов­но бы празд­ник на­гря­нул

На зла­то­гри­вых конях!

Ра­ду­юсь гром­ко­му лаю,

Ли­стьям, ко­ро­ве, грачу,

И ни­че­го не желаю,

И ни­че­го не хочу!

И ни­ко­му не из­вест­но

То, что, с зимой го­во­ря,

В без­дне та­ит­ся не­бес­ной

Ветер и грусть ок­тяб­ря...

Косым, стре­ми­тель­ным углом

И вет­ром, ре­жу­щим глаза,

Пе­ре­ло­мив­шей­ся вет­лой

На землю па­да­ла гроза.

И, гро­мом воз­ве­стив весну,

Она зве­не­ла по траве,

С раз­ма­ху вы­ши­бая дверь

В стре­ми­тель­ность и кру­тиз­ну.  

И вниз. К об­ры­ву. Под уклон.

К воде. К бе­сед­ке из на­дежд,

Где столь­ко вы­мок­ло одежд,

На­дежд и песен утек­ло.

Далёко, может быть, в края,

Где де­вуш­ка живёт моя.

Но, сосен мир­ные ряды

Вы­со­кой силой рас­ка­чав,

Вдруг за­дох­ну­лась и в кусты

Упала вы­вод­ком гал­чат.

И люди вышли из квар­тир,

Уста­ло вы­сох­ла трава.

И снова тишь. И снова мир.

Как рав­но­ду­шье, как овал.

Я с дет­ства не любил овал!

Я с дет­ства угол ри­со­вал!

Все цветы на пер­вый слух мол­чат:

Там, в лесу, и даль­ше, за ручьём...

Все цветы — на пер­вый слух — мол­чат,  

Если их не спро­сишь ни о чём.

Да, но ветер, пчёлы и роса,

Чуть ка­са­ясь их рас­кры­тых ртов,

Ка­жет­ся, любые го­ло­са

Могут сде­лать го­ло­сом цве­тов.

Но кув­шин­ка мол­ча­ли­вей всех.

Сколь­ко ни стою на бе­ре­гу, —

Но кув­шин­ка мол­ча­ли­вей всех, —

Я её рас­слы­шать не могу.

Горло ль ей сда­ви­ла глу­би­на?

Тайна ль тайн под ней по­гре­бе­на?

Но кув­шин­ка мол­ча­ли­вей всех:

Все поют — мол­чит она одна.

Я плу­та­ла у тяжёлых вод,

Я ста­ра­лась к ней найти под­ход —

Всё на­прас­но: пол­чи­ще болот,

Как на грех, кув­шин­ку сте­режёт.

Пол­чи­ще болот-⁠бо­ро­да­чей,

Ско­пи­ще чу­до­вищ­ных ночей,

Сонмы сов, бес­сон­ных, как на грех...

О! Кув­шин­ка Мол­ча­ли­вей всех.

Ге­ро­ев рож­да­ет горе

С его по­ло­же­ньем сквер­ным:

До­ста­точ­но было ге­ро­ев

В без­ра­дост­ном сорок пер­вом!..  

Увы! Од­но­го ге­ро­из­ма

Для вес­кой по­бе­ды мало —

По­тре­бо­ва­лись ме­ха­низ­мы

Осмыс­лен­но­го ме­тал­ла.

Наука, ломая и строя,

Ре­ша­ет любое сра­же­нье,

Но точ­ной на­у­кой герои

Не сняты с во­ору­же­нья!..

Ге­ро­ев рож­да­ет сча­стье,

Ге­ро­ев рож­да­ет бо­гат­ство —

Герои спо­соб­ны умчать­ся

В кос­ми­че­ское про­стран­ство!

Когда на пути бла­го­род­ном

Ве­ли­кое и уда­лое,

То к по­дви­гам новым при­год­ны

Герои, и толь­ко герои!

Му­зы­кант играл на скрип­ке, я в глаза ему гля­дел,

Я не то чтоб лю­бо­пыт­ство­вал — я по небу летел.

Я не то чтобы от скуки, я на­де­ял­ся по­нять,

Как умеют эти руки эти звуки из­вле­кать

Из какой-⁠то де­ре­вяш­ки, из каких-⁠то блед­ных жил,

Из какой-⁠то там фан­та­зии, ко­то­рой он слу­жил.

А ещё ведь надо в душу к нам про­ник­нуть и под­жечь.

А чего с ней це­ре­мо­нить­ся, чего её бе­речь.

Счаст­лив дом, где пенье скрип­ки на­став­ля­ет нас на путь.

И все­ля­ет в нас на­деж­ду; осталь­ное — как-⁠ни­будь.

Счаст­лив ин­стру­мент, при­жа­тый к уг­ло­ва­то­му плечу,

По чьему бла­го­сло­ве­нию я по небу лечу.

Счаст­лив тот, чей путь не­до­лог, паль­цы злы, смы­чок остёр,  

Му­зы­кант, со­ору­див­ший из души моей костёр.

А душа, уж это точно, ежели обо­жже­на,

Спра­вед­ли­вей, ми­ло­серд­нее и пра­вед­ней она.

На за­хо­луст­ном по­лу­стан­ке

Обе­ден­ная ти­ши­на.

Здесь ве­се­ло поют ов­сян­ки

В ку­стар­ни­ке у по­лот­на.

Бес­край­ный, жар­кий, как же­ла­нье,  

Пря­мой просёлоч­ный про­стор.

Ли­ло­вый лес на зад­нем плане,

Се­до­го об­ла­ка вихор.

Лес­ной до­ро­гою де­ре­вья

За­иг­ры­ва­ют с при­стяж­ной.

По углуб­ле­ньям на кор­че­вье

Фи­ал­ки, снег и пе­ре­гной.

На­вер­ное, из этих впа­дин

И пьют дроз­ды, когда вза­мен

Раз­зва­ни­ва­ют слухи за день

Огнём и льдом своих колен.

Вот дол­гий слог, а вот ко­рот­кий.

Вот жар­кий, вот хо­лод­ный душ.

Вот что вы­де­лы­ва­ют глот­кой,

Лужённой лос­ком этих луж.

У них на коч­ках свой посёлок,

Под­гля­ды­ва­нье из-⁠за штор,

Шу­шу­ка­нье в углах светёлок

И це­ло­днев­ный та­ра­тор.

По их рас­пах­ну­тым по­ко­ям

За­гад­ки в глас­но­сти снуют.

У них часы с дре­му­чим боем,

Им ветви чет­вер­ти поют.

Таков при­тон дроз­дов те­ни­стый.

Они в не­уб­ран­ном бору

Живут, как жить долж­ны ар­ти­сты.

Я тоже с них при­мер беру.

О, жен­щи­на, дитя, при­вык­шее иг­рать

И взо­ром неж­ных глаз, и лас­кой по­це­луя,

Я дол­жен бы тебя всем серд­цем пре­зи­рать,

А я тебя люблю, вол­ну­ясь и тоскуя!

Люблю и рвусь к тебе, про­щаю и люблю,

Живу одной тобой в моих тер­за­ньях страст­ных,

Для при­хо­ти твоей я душу по­губ­лю,

Всё, всё возь­ми себе  — за взгляд очей пре­крас­ных,  

За слово лжи­вое, что ис­ти­ны неж­ней,

За слад­кую тоску вос­тор­жен­ных му­че­ний!

Ты, море стран­ных снов, и зву­ков, и огней!

Ты, друг и веч­ный враг! Злой дух и доб­рый гений!

Ещё не цар­ству­ет река,

Но синий лёд она уж топит;

Ещё не тают об­ла­ка,

Но снеж­ный кубок солн­цем допит.  

Через при­тво­рен­ную дверь

Ты серд­це ше­ле­стом тре­во­жишь...

Ещё не лю­бишь ты, но верь:

Не по­лю­бить уже не мо­жешь...

О Пол­день, ты идёшь в му­чи­тель­ной тоске

Бла­го­сло­вить огнём те бе­ре­га пу­стые,

Где лодки белые и сети зо­ло­тые

Ле­ни­во све­тят­ся на сол­неч­ном песке.

Но в синих су­мер­ках ты душен и тяжёл —

За го­лу­бую соль ухо­дишь дым­ной глы­бой,

Чтоб ветер, пах­ну­щий смо­лой и све­жей рыбой,  

Ла­до­нью влаж­ною по бе­ре­гу провёл.

Про­мок­нешь — не вы­су­шит этот огонь,

мал или велик.

Не смо­жет со­греть он и каплю воды —

мал или велик.

Но пти­цею в небе он может па­рить,

а может и лод­кою по морю плыть...

Лю­бо­вью все на­зы­ва­ют его —

и мал, и велик.

Дождю не за­лить его, этот огонь,

вет­рам его не за­дуть;

но может по­гас­нуть он сам по себе —

об этом не по­за­будь.

Ско­рее не пламя, а от­блеск звез­ды,

но знай, что на­де­лать он может беды.

Лю­бо­вью все на­зы­ва­ют его —

с ним осто­ро­жен будь.

Лю­бовь, моя ло­доч­ка, не утони —

море часто штор­мит...

Лю­бовь, моя птица, крыла не сло­май —  

где-то гроза гре­мит...

Хоть я ни­че­го и не жду от тебя,

но мне без тебя и земля — не земля...

Смот­ри, не по­гас­ни же, мой огонёк, —

быст­ро время летит!

Для меня эта ночь вне за­ко­на.

Я пишу — по ночам боль­ше тем.

Я хва­та­юсь за диск те­ле­фо­на

И на­би­раю веч­ное ноль семь.

«Де­вуш­ка, здрав­ствуй­те! Как вас звать?» — «Тома.

Семь­де­сят вто­рая!» Жду, ды­ха­нье затая...

«Быть не может, по­вто­ри­те, я уве­рен — дома!

Вот уже от­ве­ти­ли...

Ну, здрав­ствуй, — это я!»

Эта ночь для меня вне за­ко­на.

Я не сплю, я кричу: «По­ско­рей!»

По­че­му мне в кре­дит, по та­ло­ну

Пред­ла­га­ют лю­би­мых людей?

«Де­вуш­ка! Слу­шай­те! Семь­де­сят вто­рая!

Не могу до­ждать­ся, и часы мои стоят...

К дья­во­лу все линии — я зав­тра уле­таю!

Вот уже от­ве­ти­ли...

Ну, здрав­ствуй, — это я!»

Те­ле­фон для меня, как икона,

Те­ле­фон­ная книга — три­птих,

Стала те­ле­фо­нист­ка ма­дон­ной,

Рас­сто­я­нья на миг со­кра­тив.

«Де­вуш­ка, милая! Я прошу — про­дли­те!

Вы те­перь, как ангел, — не схо­ди­те ж с ал­та­ря!

Самое глав­ное — впе­ре­ди, пой­ми­те...

Вот уже от­ве­ти­ли...

Ну, здрав­ствуй, — это я!»

Что, опять по­вре­жде­нье на трас­се?

Что, реле там с ячей­кой шалят?

Всё равно — буду ждать — я со­гла­сен

На­чи­нать каж­дый вечер с нуля!

«Ноль семь, здрав­ствуй­те! Снова я». — «Да что вам?»  

«Нет! Уже не нужно, — нужен город Ма­га­дан.

Не даю вам слова, что зво­нить не буду снова, —

Про­сто друг один — узнать, как он, бед­ня­га, там...»

Эта ночь для меня вне за­ко­на.

Ночи все у меня не для сна.

А усну — мне при­снит­ся ма­дон­на,

На кого-⁠то по­хо­жа она.

«Де­вуш­ка, милая! Снова я, Тома!

Не могу до­ждать­ся, жду, ды­ха­нье затая.

Да, меня. Ко­неч­но, я. Да, я! Ко­неч­но, дома!» —

«Вы­зы­ваю... От­ве­чай­те...» — «Здрав­ствуй, это я!»